Наум Синдаловский – Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре (страница 47)
Глава X
25 октября 1917 года. Гражданская война
О «плавающей» или условной дате окончания Гражданской войны мы уже говорили в прологе этой книги. Столь же неопределённа в исторической науке и дата её начала. Одни исследователи считают началом Гражданской войны активные боевые действия в мае 1918 года, другие относят его к весне 1917 года, когда сразу после Февральской революции в обществе началось формирование противоборствующих сторон. Правда, при этом период с февраля по октябрь 1917 года называют «подготовительным этапом». Но большинство учёных сходятся на том, что Гражданская война началась 27 октября 1917 года, или «почти сразу после Октябрьского переворота», как об этом сказано в «Большой Российской энциклопедии». Мы сознательно позволим себе проигнорировать слово «почти». И сделаем это исключительно потому, что и сама статья в «Энциклопедии», на которую мы ссылаемся, называется «Революция и Гражданская война в России в 1917–1923 году», то есть объединяет в одно неразделимое целое оба эти события отечественной истории. Значит, не почти, а сразу. Два дня передышки не в счёт.
Итак, 27 октября 1917 года, по приказу находившегося в Гатчине Керенского казачьи части корпуса генерала П. Н. Краснова в количестве 700 человек двинулись на Петроград. Им удалось захватить Гатчину и Царское Село и подойти к ближайшим подступам к столице. Контрреволюционный поход Краснова с целью подавления Октябрьского вооружённого восстания и восстановления власти Временного правительства закончился неудачей. Отрядами революционных полков, руководимыми Петроградским временным революционным комитетом и состоящими из балтийских моряков, отрядов Красной гвардии и солдат, перешедших на сторону большевиков, казаки были окружены и разоружены. Краснова арестовали. Правда, вскоре его отпустили, но это уже, как говорится, другая история. Во время Гражданской войны Краснов боролся с большевиками во главе Донской армии. В 1920 году эмигрировал, а во время Второй мировой войны тесно сотрудничал с фашистской Германией, занимая пост начальника Главного управления казачьих войск Имперского Министерства восточных оккупированных территорий. В 1945 году Краснов выдан английской военной администрацией Советскому Союзу, судим за антисоветскую деятельность и сотрудничество с Гитлером и в 1947 году казнён по решению суда.
Но вернёмся в 1917 год. Так или иначе, но раскол на красных и белых произошёл, и Гражданская война началась. Как сказано в той же «Большой Российской энциклопедии», это была не только война между гражданами одной страны, что более соответствовало бы понятию гражданской войны, но и «вооружённая борьба рабочих и крестьянской бедноты под руководством большевиков против внутренней и внешней контрреволюции». Напомним, что в Гражданской войне на стороне белых участвовали и страны Антанты.
О происхождении термина «белые» можно только догадываться и строить предположения. Известно, что во время октябрьских боёв в Москве отряды молодёжи, боровшейся против большевиков, в качестве опознавательных знаков носили белые нарукавные повязки. В отличие от большевистской «Красной гвардии», их называли «Белой гвардией». В свою очередь и этимология белых повязок имеет свою историю. Ещё во время Великой французской революции приверженцы монархии для выражения своих политических взглядов использовали белый цвет, считавшийся королевским цветом французской династии. С тех пор белый цвет стал традиционно использоваться в политических целях, в том числе и в России. Не забудем и того, что российский флаг содержит в себе три цвета, включая и белый, и красный. Не исключено, что и это могло повлиять на выбор одного из них для политической меты каждого из движений.
Но продолжим. В октябре 1919 года к Петрограду вплотную подошла армия генерала Н. Н. Юденича. Город ощетинился баррикадами. Создавалось народное ополчение. Фольклор того времени отличается героическим пафосом, основания для которого, безусловно, были: «Шёл Юденич полным ходом, да разгромлен был народом»; «Красный Питер бока Юденичу вытер»; «Наши бойцы-други разгромили Юденича в Луге»; «Бежал Юденич, ужасом объят, забыв про Петроград». Из уст в уста передавалась переделанная народом частушка, придуманная Маяковским:
Даже Зинаида Гиппиус, отличавшаяся, как известно, крайне отрицательным отношением к большевикам, уже будучи в эмиграции, вспоминала гордую петроградскую пословицу 1918–1920 годов: «Пока есть у нас наш Красный Петроград, мы есть и мы непобедимы».
Сохранился редкий образец совершенно исчезнувшего к тому времени жанра народной поэзии — раёшного стиха. Широко распространённый в русской народной поэзии XVII–XVIII веков, возрождённый в XIX веке «балаганными дедами» во время народных гуляний на Марсовом поле и Адмиралтейском лугу, он вдруг на мгновение всплыл на привалах Гражданской войны. Нетрудно представить, как во время короткого отдыха перед боем полковой балагур и затейник, потомок петербургских балаганных дедов раскручивал перед восторженными полуграмотными красноармейцами лубочные картинки, сопровождая их неторопливыми рифмованными строчками:
Руководителем обороны Петрограда от войск генерала Юденича в советской историографии считался председатель Петросовета Зиновьев, назначенный на эту должность практически сразу после революции, в декабре 1917 года, хотя на самом деле непосредственная заслуга в отражении удара этих войск принадлежала Льву Троцкому.
Григорий Евсеевич Зиновьев — один из видных деятелей революционного движения России, несмотря на то что среди товарищей по партии он имел прозвище «Зиновьев-паника» и слыл человеком «жестоким, мстительным, но трусливым». В мае 1918 года, после переезда центральных партийных и советских органов из Петрограда в Москву, в РСФСР создано так называемое областное объединение Советов, или «Северная коммуна». В её состав вошли территории Петроградской, Псковской, Новгородской, Олонецкой, Вологодской, Архангельской, Северо-Двинской и Череповецкой губерний. Центр «Северной коммуны» находился в Петрограде, в штабе революции — Смольном. Председателем СНК Союза коммун Северной области, в просторечии — «Начальником Северной коммуны», назначили Зиновьева.
Настоящие имя и фамилия Зиновьева — Овсей-Герш Аронович Радомысльский. Григорий Евсеевич родился в Елисаветграде, в состоятельной семье владельца молочной фермы. Получил домашнее образование под руководством отца.
Подчинённым импонировала самостоятельность и независимость их начальника от Москвы. Однако в народе Зиновьев слыл обыкновенным чиновником, не лишённым партийного чванства и высокомерия. Многие хорошо помнили, каким «худым как жердь» приехал он из эмиграции и как «откормился и ожирел в голодные годы революции». В Петрограде в связи с этим обстоятельством он даже имел уничижительное прозвище: «Ромовая бабка». Сотрудница Коминтерна А. Куусинен в своей книге «Господь низвергает своих ангелов» вспоминает: «Личность Зиновьева особого уважения не вызывала, люди из ближайшего окружения его не любили. Он был честолюбив, хитёр, с людьми груб и неотёсан… Это был легкомысленный женолюб, он был уверен, что неотразим. К подчинённым был излишне требователен, с начальством — подхалим».
Зиновьев был личным другом Ленина, однако не раз оппонировал ему, не боясь откровенно высказываться против, как ему казалось, авантюрной политики партии большевиков. Так, в октябре 1917 года Зиновьев вместе с Каменевым резко выступил против курса большевиков на вооружённое восстание. А когда петроградские рабочие призвали в ответ на убийства М. С. Урицкого и В. Володарского, а также покушения на Ленина начать «красный террор», Зиновьев отказался. Зиновьев выступал против решения В. И. Ленина перенести столицу Советской России в Москву. Его не раз исключали из партии, но затем восстанавливали. Несколько раз он был осуждён как царским, так и советским режимом.
В 1936 году Зиновьева репрессировали по сфабрикованному делу так называемого «Троцкистско-зиновьевского террористического центра» и приговорили к расстрелу. Его обвинили в измене делу партии большевиков и приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Говорят, вызванный на казнь, он потерял всякое самообладание и отчаянно взывал к Сталину, в которого продолжал фанатично верить. По воспоминаниям, «перед казнью униженно молил о пощаде, целовал сапоги своим палачам, а затем от страха вообще не смог идти». Но в последний момент, как об этом будто бы рассказывал самому Сталину один из сотрудников НКВД, присутствовавший при казни, Зиновьев воздел руки и произнёс еврейское традиционное молитвенное обращение: «Слушай, Израиль, наш Бог есть Бог единый».