Наум Синдаловский – Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре (страница 48)
На многие десятилетия Зиновьева вычеркнули из списка выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. А уж о том, что он — личный друг Ленина и вместе с ним летом 1917 года скрывался от Временного правительства в Разливе, упоминать было просто опасно.
Кроме язвительных анекдотов на эту тему, которые мы уже приводили, никаких иных «свидетельств» в то время не было.
Как известно, Гражданская война закончилась разгромом белых армий на Дальнем Востоке. Широко известна и песня о той давней героической эпопее «По долинам и по взгорьям». В фольклоре сохранился народный вариант этой песни, в котором, конечно же, не обошлось без упоминания нашего города:
В петербургском городском фольклоре сохранилась удивительная топонимическая мета эпохи Гражданской войны. Она связана с именем Николая Васильевича Чайковского, в память о котором будто бы названа одна из улиц нашего города. Эта улица возникла в самые первые годы существования Петербурга, когда в 1711 году на левом берегу Невы заложили Литейный двор для отливки артиллерийских пушек. Вокруг предприятия начали складываться Литейная и Пушкарская слободы. Улицы прорубались перпендикулярно Литейному проспекту и имели порядковые номера. Так, в 1716 году будущей улице Чайковского дали первое официальное название: 3-я от Невы реки линия. Параллельно с этим на планах города XVIII в. можно встретить и другой вариант этого названия: 3-я от берега реки Невы улица. В начале 1720-х годов Литейный двор получил название Арсенал, а 3-ю от Невы линию переименовали во 2-ю Артиллерийскую улицу.
Во второй половине XVIII века в память о святом Сергии Радонежском на углу Литейного проспекта и
Артиллерийской улицы построили Сергиевскую всей артиллерии церковь, о чём мы уже говорили. В 1762 году и 2-ю Артиллерийскую улицу переименовали в Сергиевскую.
В октябре 1923 года постановлением Петроградского губисполкома одновременно упразднили названия четырёх параллельно идущих улиц — Захарьевской, Фурштадтской, Шпалерной и Сергиевской. Первым трём присвоили имена революционеров первого поколения — Ивана Каляева, Петра Лаврова и Ивана Воинова. Бывшей же Сергиевской дали название: улица Композитора Чайковского. Однако, несмотря на то что Пётр Ильич Чайковский учился вблизи этой улицы, на Фонтанке, в Училище правоведения, и одно время на этой улице жил, многим казалось более логичным и уместным, если бы в ряду имён революционеров стояло и четвёртое имя не композитора, а революционера, пусть даже и бывшего. И в городе родилась легенда о том, что улицу назвали именем Николая Васильевича Чайковского.
В те революционные и послереволюционные времена имя народника Чайковского было неплохо известно. Политическая биография Николая Васильевича начиналась в середине 1860-х годов, когда он вступил в основанную М. А. Натансоном революционную организацию студентов-медиков. Как ни странно, в названии кружка сохранилось не имя его основателя, но имя Чайковского. Во всех энциклопедиях советского периода члены этого кружка называются «чайковцами».
В 1904 году Чайковский вступает в партию эсеров, верно и преданно ей служит, а после октября 1917 года, естественно, вместе с однопартийцами, становится яростным противником Советской власти. Его послужной список в этом качестве впечатляет. Судите сами. Он входит во Всероссийский комитет спасения Родины и Революции, который готовил восстание против большевиков. В 1918 году участвует в «Союзе возрождения», а после высадки союзного десанта в Архангельске возглавляет Верховное управление Северной области. В 1920 году становится членом Южно-русского правительства при генерале Деникине. Коллекционеры хорошо знают подписанные им денежные знаки, известные в фольклоре под названием «чайковки».
В 1931 году название улицы приобрело современную редакцию: улица Чайковского. Без упоминания рода профессиональной или общественной деятельности. Между тем именно это обстоятельство придало легенде ещё большую достоверность. Она получила такую широкую известность, что редколлегии ежегодных адресных справочников «Весь Ленинград» приходилось рядом с топонимом «Улица Чайковского» в скобках давать разъяснение: «комп.». Чтобы доверчивый обыватель не спутал великого композитора Петра Ильича Чайковского с его однофамильцем, бывшим народником Николаем Васильевичем Чайковским.
Гражданская война в послереволюционной России сопровождалась военной интервенцией стран так называемого Тройственного союза, или Антанты (от француз. Entente cordiale — сердечное согласие), созданного Францией, Великобританией и царской Россией против Германии. Они не могли простить большевистской России мирных переговоров с Германией. Это грозило выходом России из войны. Между тем в ожидании результатов переговоров германские войска продолжали наступление по всем фронтам и к началу марта 1918 года приблизились к Петрограду так близко, что могли обстреливать его из артиллерии. Серьёзной угрозой для Петрограда стало также и наступление белогвардейских армий на юге, западе и востоке, которых финансово, материально и морально поддерживали Франция и Великобритания. Ленинское правительство обнародовало декрет «Социалистическое отечество в опасности!». Всё это вынудило большевиков временно, как они утверждали, эвакуировать Советское правительство из Петрограда в Москву.
Одновременно из революционного города хлынул поток беженцев в более «сытые» центральные земледельческие районы России. Город мгновенно опустел. Его население, которое к 1917 году составляло 2,3 миллиона человек, к середине 1918 года сократилось до 1,5 миллиона, а к 1920 году составило всего 722 тысячи человек. Начался голод. Хлебный паёк сократился до 120 граммов в день на рабочего и 40 граммов на иждивенца. В «Горестных заметках», изданных в 1922 году в Берлине, писатель А. В. Амфитеатров вспоминал, как, «набивая овсом пустое брюхо», питерцы острили: «Отчего прежде люди по тротуарам ходили, а теперь посреди улицы „прут“?» — «Оттого, что на конский корм перешли: нажрёмся лошадиной еды — вот нас на лошадиную дорогу и тянет». Городской фольклор обогатился новой аббревиатурой «ВРИДЛОМ», которая расшифровывалась: «Временно Исполняющий Должность Лошади», так называли мальчишек, переносящих тяжести у вокзалов.
К сказанному добавим, что в то время питерские дороги были практически свободны от лошадей. Героем петербургского городского фольклора стал один из самых знаменитых юристов дореволюционной России, почётный академик петербургской Академии наук и член Государственного совета Анатолий Фёдорович Кони. Фамилия Анатолия Фёдоровича ничего общего с лошадьми не имеет, хотя и связана с миром братьев наших меньших: в переводе с голландского «кони» означает «заяц». Как только не эксплуатировали фамилию Анатолия Фёдоровича питерские острословы! Когда Анатолия Фёдоровича назначили сенатором, в одном из журналов появилась язвительная эпиграмма:
На что получил достойный ответ:
Широкую известность Кони приобрёл в 1878 году, после процесса над Верой Засулич, совершившей покушение на петербургского губернатора Ф. Ф. Трепова. Суд присяжных под председательством Кони оправдал её. После революции Кони преподавал уголовное судопроизводство в Петроградском университете. Кроме того, вёл просветительскую работу, читая лекции буквально во всех районах города, включая самые отдалённые. Говорят, студенты университета добились, чтобы для пожилого и не очень здорового профессора Наркомпрос выделил лошадь с экипажем. Однако после того как Советское правительство переехало в Москву, всех лошадей бывшего Конюшенного ведомства перевели туда. Лишили и Кони столь удобного средства передвижения. «Подумайте, — пытался шутить профессор, — лошади в Москве, а Кони в Петрограде».
Несмотря на лозунг, выдвинутый большевиками и ставший вскоре иронической поговоркой: «Всё для голодного Петрограда!», голод победить не удавалось. Даже семечки подсолнуха стали дефицитным продуктом: «Было время — ели семя», вспоминали впоследствии пословицу того времени петроградцы. Тема голода стала превалировать в частушках:
Неумолимо надвигалась блокада. Фразеология того времени ярко и выразительно передаёт состояние Петрограда: «Строили блокаду, лезли к Петрограду», «Петрополь превратится в некрополь», «В белом Петрограде ночи белые, люди бедные и тени их бледные».
На этом фоне особенно заметна роль Алексея Максимовича Горького. Однозначный ярлык пролетарского писателя и личного друга вождя революции В. И. Ленина, присвоенный Горькому советской властью, заслонил в общественном сознании образ сложного и противоречивого человека, каким был на самом деле выдающийся русский писатель, критик и публицист, общественный и революционный деятель Алексей Максимович Пешков, взявший себе литературный псевдоним Максим Горький. О его недюжинном художественном таланте и о том, сколько творческих и физических сил он отдавал писательскому ремеслу, можно судить по одной любопытной легенде. Во время работы над «Жизнью Матвея Кожемякина», при описании сцены, в которой один из персонажей романа ударил жену ножом в печень, Горький упал в обморок. Жена писателя Мария Андреева бросилась к мужу и будто бы «обнаружила у него на животе кровавый след от ножевой раны».