Нати Смольникова – Венец Арканты (страница 5)

— И это всё?

— И это всё, — она погладила его по тёплой шерсти, и он зажмурился от удовольствия. — Иногда этого достаточно.

Пуш вздохнул, устраиваясь поудобнее.

— Тогда завтра ищем вторую Печать?

— Завтра, — кивнула Николетта. — А сегодня, отдыхаем.

Она закрыла глаза. В кольце мерцал прозрачный камень, напоминая о том, что путь только начинается. Но теперь она знала, что идёт не одна. И что даже богини когда-то боялись, ошибались и плакали. И это делало их живыми. Как и её.

Где-то внизу, у котлов, Шот ругался с корвитами, доказывая, что его похлёбка должна вариться ровно столько, сколько он сказал, и ни минутой меньше. Где-то на мосту кто-то прыгал, а Форил кричал, что в следующий раз чинить не будет, и пусть все проваливаются в пропасть. Где-то в озере люминессы переливались радужным светом, наблюдая за небом.

Над Асвеллором медленно зажигались звёзды, не такие, как в Арканте, а ближе, крупнее, словно кто-то развесил светильники на самой крыше мира. И это было красиво. По-настоящему.

ГЛАВА 3. ТЕНИ, ТУДА НЕ ПРОХОДЯТ

Локри не спал третьи сутки. Это не было для него проблемой. Глава Сумеречного Дома мог обходиться без сна дольше, чем любой маг Арканты, если того требовали обстоятельства. Сейчас требовали.

Каждую ночь он закрывал глаза и видел её лицо, в тот момент, когда портал смыкался, а его пальцы соскальзывали с её запястья, оставляя на коже огненный след, который, как он знал, уже исчез, но который он всё ещё чувствовал.

Он стоял в центре зала теней, самого глубокого зала Сумеречной Пики, где даже в полдень царил полумрак, а стены были покрыты чёрным мрамором, впитывающим свет. Вокруг него клубились тени, послушные, привычные, сотканные из той самой тьмы, которая текла в его крови. Локри поднял руку, и тени послушно потянулись к нему, сплетаясь в плотный кокон.

— Найдите её, — приказал он. — Найдите путь в Асвеллор.

Тени дрогнули, заструились, устремились вверх, к потолку, где сходились в тёмную воронку. Локри чувствовал, как они прощупывают границы реальности, скользят по щелям между мирами, туда, где даже свет не проникает. Тени были везде. Тени могли всё.

Воронка сжалась, лопнула, и тени опали на пол, как мёртвые листья. Локри замер. Он ждал. Но ничего не менялось. Он попробовал снова, глубже, сильнее, вкладывая в приказ всю свою волю, всю ярость, всю боль, которая копилась внутри с того момента, как портал унёс её. Тени взметнулись, заметались, ударились в стены, в потолок, в пол, и снова опали. Бессильные. Слепые.

— Этого не может быть, — удивлённо прошептал Локри. В его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на отчаяние.

Он вышел из зала теней и направился вниз. Туда, где под Сумеречной Пикой, глубоко в недрах Магической Башни, пульсировала Колыбель, источник всей магии Арканты.

Путь в Колыбель был долгим. Локри шёл по коридорам, которые помнили ещё первых архимагов, мимо статуй, чьи каменные глаза, казалось, провожали его с укором. Воздух становился плотнее, тяжелее, пропитанный тысячелетней магией, которая здесь, у самого источника, была живой.

Он спустился в огромный каменный зал, где над гладью подземного озера парил свет. Колыбель выглядела так же, как всегда, как тысячи лет. Идеально круглая, без единой ряби, вода в ней была не водой, а чистым светом, застывшим в жидкой форме. От неё исходило тепло, которое чувствовалось даже на расстоянии, и тихий, ровный гул, похожий на дыхание спящего зверя.

Локри опустился коленями на каменный выступ, нависающий над водой. Тени вокруг него сжались, притихли. Здесь, у источника, даже они вели себя тише обычного.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — уверенно сказал он. Голос эхом разнёсся под сводами пещеры, отражаясь от стен, возвращаясь искажённым, чужим. — Я знаю, что ты видишь всё. Где она? Как мне пройти туда?

Магия молчала. Свет в Колыбели пульсировал ровно, спокойно, не реагируя на его слова.

— Я не прошу у тебя силы, — Локри сжал кулаки. — Я не прошу власти. Я прошу только дорогу. К ней.

В ответ стояла тишина. Только капли воды падали где-то в глубине, отсчитывая время, которое он терял здесь, пока она была там, одна, среди чужих существ, в мире, о котором никто ничего не знал.

— Ты отказываешь мне, — сказал он. В его голосе появилась злость. — Я служил тебе. Моя тьма питала твою глубину. Мои тени защищали твои границы. И ты отказываешь мне?

Свет в Колыбели дрогнул. На секунду, всего на секунду, вода потемнела, а в её глубине Локри увидел отражение. Не своё. Её. Николетта стояла на краю обрыва, смотрела на водопад. Ветер развевал её каштановые волосы. Она счастливо улыбалась. Не ему, кому-то, кого он не видел, кому-то, кто был рядом с ней. И в этой улыбке было столько света, что у Локри перехватило дыхание.

Изображение исчезло. Вода снова стала светом, ровным, спокойным, безмолвным.

— Ты показываешь мне её, но не даёшь дороги, — Локри поднялся. Тени вокруг него взметнулись, заметались, ударяясь о стены пещеры. — Зачем? Чтобы я сходил с ума? Чтобы я знал, что она там, но не мог быть рядом?

Он ударил кулаком по камню, и мрамор треснул, разлетелся мелкими осколками, которые с тихим звоном упали в воду. Колыбель даже не вздрогнула.

— Я найду путь сам, — сказал Локри, поворачиваясь к выходу. — Даже если мне придётся разорвать этот мир на части.

Он ушёл, а тени потянулись за ним, оставляя Колыбель в её вечном, безмолвном покое.

Пока Локри пытался пробить невидимую стену, отделяющую его от Николетты, в Золотом Дворце царило другое отчаяние, более суетливое, более раздраженное, но не менее глубокое.

Морган сидел в кресле, которое его предки называли троном, и слушал доклады. Их было много, и все они были одинаково бесполезны.

— На восточных границах ничего, — докладывал первый шпион, низкорослый тип в сером плаще, чьё лицо тонуло в капюшоне. — Портовые города не видели её. Магические станции не регистрировали её перемещений.

— На западных землях тоже, — добавил второй, более упитанный, с лицом, которое легко терялось в любой толпе. — Серебристая Пика молчит. Великий Торон не выходит на связь, но слуги говорят, что он заперся в кабинете. Один. Верховная магиня Лияр тоже там. А Николетты нет.

— В Центре Магических Искусств её не было с тех пор, как она ушла, — отчитался третий, самый юркий, с бегающими, хитрыми глазами. — Преподаватели ничего не знают. Студенты, тем более. Соседка по комнате, Рина, говорит, что она уехала домой, но куда, этого она не знает.

— Уехала домой, — повторил Морган. В его голосе послышалось что-то, от чего все три шпиона синхронно сглотнули. — Домой. На Землю. И вы не можете её найти.

— Правитель, — первый шпион сделал шаг вперёд, — Земля, это другой мир. Наши методы там не работают. Мы можем отслеживать порталы, но если она открыла переход не через официальные каналы...

— Я знаю, что она открыла переход не через официальные каналы, — Морган подался вперёд, а свет в зале стал ярче и тяжелее. — Я чувствую, что она нашла путь туда, куда не ступала нога мага. Я уверен, что она сейчас в моей Арканте, но это недоступное нам место. И я хочу знать, как... Как она туда попала? Как мне туда попасть? Как я могу её вернуть?

Шпионы переглянулись. Второй, тот, что с лицом-невидимкой, осмелился подать голос:

— Правитель. Возможно, леди Николетта из Серебристой Пики не хочет, чтобы её нашли?

Морган посмотрел на него. Всего секунду. Этого хватило, чтобы шпион побледнел и попятился.

— Найти её, — сказал Морган. В его голосе не было сомнений, зато он тонул в ярости. — Используйте всё. Магию, подкуп, связи, угрозы. Переверните Арканту. Найдите тех, кто знает где она. Найдите её. Живой.

— А если она не захочет возвращаться? — спросил третий шпион, самый юркий, но, видимо, не самый умный.

— Тогда вы приведёте её силой, — Морган встал, и трон за его спиной вспыхнул золотым сиянием. — Она должна быть здесь. И она будет здесь. Даже если мне придётся сжечь этот мир, чтобы её вернуть.

Шпионы растворились в воздухе быстрее, чем тени Локри. Морган остался один. Он подошёл к карте, висевшей на стене, и провёл рукой по пустому пространству за горами. Там, где не было ничего. Или было всё.

— Где ты, Николетта? — прошептал он. — И почему ты не приняла меня? Магии наших Домов никогда не спорили между собой.

Карта молчала. Но Морган знал, что сама Николетта ответит ему за всё. Рано или поздно. Он заставит.

В Асвеллоре она проснулась от того, что кто-то тронул её за нос. Николетта открыла глаза. На подушке, свернувшись калачиком, сидел Шу. Крошечный элари с шерстью цвета утреннего тумана, и смотрел на неё с выражением крайнего нетерпения.

— Ты долго спишь, большая, — сказал он. — Шот уже всё сварил, а ты спишь.

— Который час? — спросила Николетта, садясь.

— Времени много, — Шу пожал плечами. — Но еда стынет. А Шот говорит, что еда, которая стынет, это преступление против него. И против корвитов. А корвиты — народ мирный, но когда их еда пропадает...

— Иду, иду, — Николетта натянула штаны и своё любимое худи, сунула ноги в башмаки, и выскочила на улицу.

Пуш уже ждал у котла, уминая вторую миску. Шот, главный корвит, сидел рядом и смотрел на Николетту с укоризной.

— Проспала, — констатировал он. — А говорила, что готова к Печатям.

— Я готова, — Николетта взяла миску. — Просто не знала, что в Асвеллоре завтрак в шесть утра.