Нати Смольникова – Венец Арканты (страница 1)

ГЛАВА 1. АСВЕЛЛОР

Воронка портала, открытая камнем Хранителя Знаний, погасла едва Николетта переступила невидимую грань. Она не почувствовала привычного портального скручивания, которое всегда выворачивало внутренности и заставляло сжимать зубы. Мир просто сменился, как декорация в театре, где не успеваешь заметить движение занавеса. Единственное, что осталось прежним, это Пуш, который приземлился прямо ей в руки, вцепившись коготками в воротник.

Николетта открыла глаза. Воздух здесь был другим. Не тяжёлым, пропитанным пылью веков, как в библиотеке Хранителя. Не магическим, плотным и искрящимся, как в любом городе Арканты. Этот воздух был живым — лёгким, пахнущим мокрым камнем, цветами, свежей выпечкой и, как ни странно, жареной рыбой. Желудок Николетты предательски заурчал.

Пуш, до этого момента сидевший смирно, вдруг задёргался, высунул голову и замер. Ноздри его трепетали, глаза-росинки расширились, а потом он вырвался из её рук и сиганул в траву, которая здесь оказалась по колено. Трава переливалась красно-зелёным золотом, и при каждом прикосновении рассыпалась снопом искр. Пуш кувыркался в ней, как щенок, от счастья его шерсть встала дыбом, а искры летели во все стороны, превращаясь в крошечных светлячков.

— Здесь пахнет домом! — кричал он, хотя Николетта была единственной, кто мог его слышать. — Настоящим домом! Я не знал, что так бывает!

Николетта огляделась. Они стояли на краю утёса. Внизу простиралась долина, но это была не просто долина. Это был целый мир, созданный без оглядки на привычную архитектуру, без страха перед гравитацией и здравым смыслом. Горы здесь парили в воздухе. Огромные каменные массивы висели над пропастью, удерживаемые невидимыми силами, и с их вершин срывались водопады. Вода падала вниз, в облака, и исчезала, не долетая до земли, чтобы снова подняться наверх туманными спиралями. Над одним из водопадов крылатая ящерица пыталась поймать рыбу, которая, видимо, тоже предпочитала воздушную стихию водной.

Между парящими скалами были перекинуты мосты — не каменные, не деревянные, а сотканные из чистого света и зелени. Они покачивались на ветру, и по ним бегали маленькие существа, чьи голоса доносились до утёса с отчётливой, на удивление знакомой руганью.

Дома в этом месте не строили — их выращивали. Деревья с серебристой корой сплетали ветви в причудливые арки и башенки, корни оплетали скалы, удерживая жилища над пропастями. Из одного такого дома вылетела тарелка и, описав идеальную дугу, ушла в пике вниз. Следом высунулось лохматое существо, потрясло кулаком и скрылось обратно.

— У них тут тоже бытовые проблемы, — заметила Николетта.

Пуш её не слушал. Он уже мчался вниз по склону, оставляя за собой светящийся след.

Склон оказался коварным. Камни пружинили под ногами, трава скользила, и Николетта, не рассчитав шаг, наступила на что-то круглое и мокрое. Дальнейшее напоминало аттракцион: она проехалась на пятой точке добрых двадцать метров, поднимая фонтан искр и мелких камешков. Пуш даже не обернулся.

Внизу её уже ждали. Первым, кого она увидела, был старый элари — так позже она узнала, что пуши называют себя на древнем языке. Он был седым, с длинной шерстью, которая искрилась серебром, с умными глазами и шрамом через всю морду, пересекающим переносицу и уходящим под ухо. Он стоял на задних лапах, опираясь на посох из сплетенных корней, и смотрел на подбежавшего Пуша с выражением, в котором смешались радость и недоверие.

Пуш замер перед ним. Старый элари медленно поднял лапу и коснулся его морды. Лапа дрожала.

— Вернулся, — сказал он на языке Арканты, но с таким древним акцентом, что Николетта с трудом разобрала слова. — А мы уж и не ждали тебя.

— Вернулся, — голос Пуша дрогнул, и по его щекам из-под шерсти покатились искристые слезы.

Старый элари обнял его, и вокруг них тут же собрались другие. Маленькие и большие, серебристые и серые, с пушистыми хвостами и почти лысые. Элари рождались с разной шерстью, и это считалось особым знаком. Они щебетали на своём языке, гладили Пуша, трогали его шерсть, будто проверяли, настоящий ли он. Кто-то принёс ему светящуюся ягоду, кто-то кусочек мягкой коры, кто-то даже сплетенный из световых нитей амулет, который надел Пушу на лапу.

Николетта стояла в стороне, чувствуя себя лишней, и в этот момент кто-то тронул её за штанину. Она опустила глаза. На неё смотрел крошечный элари, размером с футбольный мяч, с шерстью цвета утреннего тумана и огромными глазами, в которых помещалось всё небо Асвеллора.

— Ты кто? — спросил он тоненьким голоском.

— Николетта.

— А чего такая большая?

— Так получилось.

— А этот элари твой? — он кивнул на Пуша.

— Мой друг.

— А почему ты так смешно съехала со скалы? — он хихикнул. — Я видел.

— Потому что скользко было, — отрезала Николетта. — А ты кто?

— Меня зовут Шу, — важно сказал элари. — Я тут главный по забавам.

— И много у тебя подопечных?

— Много, — он гордо выпятил грудь. — Но ты не бойся, большая. Мы добрые. Только если не наступать на хвосты.

Николетта открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из кустов вылетело нечто. Существо было ростом с десятилетнего ребёнка, с кожей цвета коры старого дуба и длинными руками, которыми оно отчаянно размахивало. На голове красовалась шапка из живого мха, а из-под мышек торчали маленькие перепончатые крылья, явно не предназначенные для полёта, но очень выразительные.

— Опять! — завопило оно. — Опять мост сломали! Я же говорил, не прыгать! Не прыгать! А они!

Оно заметило Николетту, замерло и уставилось.

— Это кто? — спросило оно, тыча в неё кривым пальцем.

— Гостья, — ответил старый элари, не оборачиваясь. — Пришла к Печатям.

— К Печатям? — существо присвистнуло. — Ого. Ну, удачи. Там этот, с крыльями, вообще псих. Если дойдёшь до него, то передай привет, пусть мост починит. Ему всё равно делать нечего, только на облаках сидеть.

— Какой с крыльями? — спросила Николетта, но существо уже скрылось в кустах, громко матерясь себе под нос на языке, где каждое второе слово было ругательством, а третье — проклятием мостам.

— Это корвит, — пояснил Шу, сплюнув сквозь зубы. — Мостовой народ. Они мосты чинят. Вернее, пытаются. Но все прыгают, и они ломаются. А эти злятся. Но вообще они добрые, просто нервные. У них работа нервная.

— А кто ещё здесь живёт? — спросила Николетта.

Шу открыл рот, но ответить не успел. Их уже ждали у большого котла. Корвиты, с четырьмя руками, суетились вокруг огня, который горел прямо на камне без дров, поддерживаемый чистой магией земли. Тот, что был с самой пышной бородой, заплетённой в семь косичек с бусинами из светящегося камня, вытер руки о фартук и подошёл первым.

— Я Шот, — сказал он, протягивая Николетте сразу две руки — верхнюю и нижнюю. — Главный корвит. Мы тут главные по еде. А заодно по алхимии, артефактам и всему, что можно сварить, смешать или взорвать, если неправильно рассчитать пропорции.

— Приятно познакомиться, — Николетта пожала обе руки, стараясь не перепутать.

— Садись, гостья, — Шот кивнул на каменную скамью у огня. — Расскажем, куда ты попала. А то стоишь, глазами хлопаешь, как тот архихонт, когда мы ему вместо супа отвар из светляков подали.

— Сто лет прошло, а он всё ворчит, — фыркнул другой корвит, помешивая в котле. — Неразборчивый народ.

Николетта села. Пуш устроился у ног, не сводя глаз с котла. Шот разлил по деревянным мискам дымящуюся уху, и запах стал таким, что у девушки заурчало в желудке с новой силой.

— Ешь, — сказал Шот. — Разговор долгий будет.

Николетта сделала глоток. Уха оказалась невероятной — наваристой, с травами, которых она никогда не пробовала, с кусочками рыбы, которая, кажется, до последнего момента была жива и летала, но в супе вела себя прилично.

— Что это за место? — спросила она, отставляя миску. — Я знаю, что Асвеллор. Но что это такое?

Шот переглянулся с другими корвитами. Потом кивнул старому элари, который подошёл и сел напротив, опираясь на посох.

— Асвеллор — это мир, — сказал элари. — Не город, не крепость. Мир. Созданный Первыми, когда они поняли, что их новый дом, Арканта, может не выдержать их же силы. Они спрятали этот мир за завесой, оставив здесь то, что не хотели терять.

— Что именно?

— Всё, — просто ответил элари. — Начало. Память. Равновесие.

Он провёл лапой над огнём, и пламя послушно вытянулось, образуя карту.

— Здесь есть пять земель, — сказал он. — Каждая связана с одним из Первых. Земля Элары — живой лес, где деревья помнят голос создательницы. Земля Ринона — парящие горы, где время течёт иначе. Земля Аура — Гремящая гора, где металлы рождаются в воздухе. Земля Велара — Равнина выбора, где ветер меняет направление в зависимости от решений путника. Земля Фатума — Зал судеб, где предсказания высечены в камне. Земля Вериана — Башня истины, откуда виден весь мир. И центр — плато Либриса, где стоят семь обелисков и парит Венец.

— Шесть земель, — поправила Николетта. — Ты назвал шесть.

— Седьмая — город Первых, — элари сурово посмотрел на неё. — Туда нельзя войти, пока не получишь Печать. Его охраняют архихонты.

— Архихонты?

— Хранители. Те, кто остался здесь добровольно, когда завеса закрылась. Они следят за Венцом, за обелисками, за порядком. Они не вмешиваются в жизнь других существ, но если кто-то нарушает равновесие, то появляются они. Беззвучно. И напоминают о законах.