Нати Смольникова – Чужие Берега (страница 6)

Демид перевёл взгляд с экрана на Адама. В словах его была правда, но какая-то холодная, расчётливая, лишённая всякой человечности.

«Таким и убивать легко», — подумал Демид, чувствуя, как холодеет внутри.

— Поднимайся, — приказал он Чану, его голос был твёрд и решителен. — Здесь нам больше нечего искать. Только память. Но память нам нужна, чтобы не повторять ошибок.

— Радар чист, — доложил Чан, поднимая корабль. — Никаких сигналов, никаких аномалий. Только мертвый камень и радиация, — добавил Чан, уже набирая высоту, словно унося их от этого скорбного места.

«Надежда» устремилась вверх, оставляя внизу остовы некогда великого города. В последний раз в иллюминаторе мелькнул город-призрак, похожий на скорбный памятник самоубийству целой цивилизации. Диана смотрела в иллюминатор до тех пор, пока последняя точка не исчезла за облаками.

— Интересно, человечество вернется сюда когда-нибудь? — спросила она, её голос был полон надежды.

— Зачем? — ответил Демид, а его взгляд был устремлён вдаль. — Чтобы похоронить кости? Земля сама с этим справится. Природа восстанавливается. Через двести лет здесь будет лес. А люди… люди построят другие города. Может быть, теперь будут умнее. Или нет. Время покажет.

— Не уверена, — вздохнула Амина.

— Я тоже, — признался Демид, чувствуя тяжесть ответственности.

Он обнял Диану за плечи и повёл её подальше от этой жуткой картины, бережно уводя в новый мир. Там, впереди, ещё были надежда и страх, но одно он знал точно: их дети и внуки не должны увидеть такие же руины и спросить: «За что?».

— Курс на юг. Готовьтесь к худшему. И помните: что бы мы ни увидели внизу, никого не жалеть. Но и не уподобляться тем, кто развязал эту бойню. Мы не они. Женщины без моего разрешения не выходят.

Корабль шёл над мёртвой Европой, оставляя позади города-призраки. Все они были одинаково серыми, одинаково мёртвыми, отражая одно и то же несчастье.

Чан продолжал сканировать поверхность, но тепловизоры упорно показывали одно и то же: вокруг была пустота. Ни огней, ни дымков, ни единого признака жизни. Европа вымерла. Полностью. Даже крысы и тараканы не выдержали такого уровня заражения.

— Это не просто континент, — тихо сказал Чан, ни к кому не обращаясь. — Это братская могила. Самая большая в истории человечества.

И только вдали их уже ждала новая пустошь — жёлтая, песчаная, другая. Пустыня. Там обитали кочевники, которые не умерли от радиации, а мутировали и выжили. И они были опасны, команда об этом стала догадываться.

— Интересно, — сказал Адам, ни к кому не обращаясь, его голос был пропитан цинизмом, — что они предпочтут: обменять женщин на еду или взять у нас всё силой?

— Замолчи, — сказал Демид, не оборачиваясь.

— Ты не можешь не понимать, что наш корабль у мутантов вызовет интерес. Да и для соседства они не подойдут. Значит, чтобы очистить себе место для проживания... или мы их... или они нас, — констатировал Адам.

— Посмотрим, — глухо ответил Демид.

Адам усмехнулся, но замолчал, словно поняв, что его слова были неуместны. Он бросил последний взгляд на экран, где Европа медленно исчезала за горизонтом, и тихо добавил:

— Они получили то, что заслужили. А мы получили шанс. Не спустим его впустую.

Демид не ответил. Он смотрел вперёд, туда, где начиналась пустыня. Он знал, что Адам прав в одном: шанс выпадает раз. И за него придётся платить. Возможно, своей человечностью.

«Надежда» летела на юг, к новой опасности. Впереди были пустоши, кочевники, мутанты и неизвестность, полная надежд и страхов. Но теперь каждый из девяти человек в команде знал, какой ценой был куплен этот полёт. И никто не хотел повторять историю. Никто.

ГЛАВА 6. ОБИТАТЕЛИ ПУСТЫНИ

«Надежда» оставляла позади мертвую Европу, и под ними простиралась бескрайняя желто-серая пустошь. Но она была куда суровее, чем в старых книгах, которые Демид когда-то листал в убежище. Ни барханов, ни оазисов из снов, ни обжигающего тепла здесь не было. Лишь бесконечные песчаные равнины, кое-где прорезанные черными отметинами и воронками от взрывов, и ядовитые озера, мерцающие под тусклым солнцем противоестественным зеленым светом.

— Радиация — двести микрорентген, — доложил Чан, впиваясь взглядом в приборы. — Однако люди здесь могли выжить, если бы мутировали.

— Или если бы нашли укрытия под землей, — дополнил Эрнест.

— Сканирование тепловых сигнатур, — Чан щелкнул несколькими кнопками. По экрану побежали строки данных. — Есть контакты. Много. Но… странные. Не похожи на чистых людей.

— В смысле? — Демид подошел ближе к нему.

— Температура тел ниже человеческой. И пульс… нерегулярный. Это либо животные, либо мутанты. Или те, кто уже не совсем люди.

— Или те, кто никогда ими не был, — пробормотал Адам, стоя у иллюминатора. Голос его был спокоен, даже ленив, но глаза внимательно сканировали горизонт.

– Странно. Зачем понадобилось бомбить север пустыни? – задумчиво, как будто самого себя, спросил Чан.

– Нет. Их не бомбили. Над этой территорией сбивали ракеты. Перехватывали. Поэтому и пострадали глобально многие территории мира. Я читал у Илиона об этом, – ответил Демид.

Диана подошла к голографической карте. Гигантская проекция пустыни мерцала точками — красными, желтыми, редкими зелеными.

— Что в этом месте планеты означают эти цвета? — спросила Лара, оказавшись рядом с Дианой.

— Красные — это высокая активность, зоны скопления отчуждения, — пояснил Чан. — Желтые — средняя, возможно, живут кочевые группы. Зеленые — вероятные источники жизни. Но их мало.

— Вода в пустыне? — удивилась Амина.

— Подземные реки, — ответил Демид. — Если здесь и выжили, то только возле них. Глубоко в песках или в образовавшихся скальных выходах.

Корабль шел на высоте пяти тысяч метров, слишком высоко, чтобы его можно было разглядеть с земли невооруженным глазом. Чан вел его по широкой дуге, обходя красные точки на карте. Им не нужны были неприятности.

— Смотрите, — тихо сказала Диана, указывая на экран, куда выводилось увеличенное изображение.

Внизу, между двумя скалистыми грядами, виднелось небольшое поселение. Несколько десятков круглых жилищ, слепленных из глины и обломков. Вокруг росли чахлые кусты, какие-то серые пятна, похожие на огороды. И люди. Маленькие фигурки, копошащиеся у костров, таскающие ведра, сидящие на корточках. Их лица нельзя было разглядеть, но было видно, как они то и дело поднимали головы к небу.

— Они нас видят? — спросила Лара.

— На такой высоте — нет, — ответил Чан. — Но чувствуют. У них, возможно, развились другие органы. Или интуиция.

— Или просто страх, — добавил Демид. — Когда живешь под открытым небом, всегда смотришь вверх.

Они пролетели мимо, не снижаясь. За следующим барханом открылась другая картина. Перед ними предстало русло пересохшей реки, в котором еще сохранилась влага — мутная, с зеленоватой пеной. Вокруг стояли шатры из шкур и паслись какие-то животные — низкорослые, горбатые, с блестящей серой кожей.

— Мутировавшие верблюды? — предположил Тимур.

— Или то, что от них осталось, — ответил Эрнест.

Еще через полчаса они увидели нечто, от чего Диана замерла. В глубокой низине, защищенной от ветров скалами, зеленела настоящая трава. Не серая, не бурая, а зеленая, как на старых кадрах. Здесь же была вода, небольшое озеро, чистое, голубое, без ядовитого свечения.

— Это оазис, — прошептала Амина и захлопала в ладоши. — Настоящий оазис!

— Датчики показывают, что радиация в пределах нормы, — сказал Чан, в его голосе дрогнула нотка надежды. — Там можно жить. Без защиты.

— Почему же там никто не живет? — спросила Лара.

— Живут, — ответил Демид, указывая на экран. — Смотрите.

У кромки воды стояли люди. Несколько десятков. Они не прятались. Смотрели в небо. Их лица были чистыми, без наростов, без язв. Они были чем-то похожи на них.

— Видимо, это те, кто выжил без мутаций, — сказал Чан. — Горы и вода защитили их от радиации.

— Снижаемся? — спросил Тимур.

— Нет, — твердо ответил Демид. — Пока нет. Мы не знаем, кто они. Сделай отметку на карте — изучить позже это место.

Он посмотрел на Диану, и она кивнула. Они пролетели мимо, оставляя оазис внизу. Чан записал координаты.

К вечеру они облетели добрую половину пустыни. Видели разное: большие поселения, похожие на города из грязи и мусора; маленькие стоянки на три-четыре семьи; одиночек, бредущих по пескам с палками в руках и мешками за спиной. Видели трупы — человеческие и не очень, разлагающиеся под солнцем. Видели остовы разбитых машин, занесенные песком, похожие на скелеты доисторических животных.

— Они деградировали, — сказал Эрнест. — Без технологий. Но они живы.

— Живы? — переспросила Амина. — Посмотри на них. Они убивают друг друга за глоток воды. Это не жизнь.

— Это выживание, — поправил Адам. — И нам нельзя их жалеть. Жалость убьет нас быстрее, чем радиация. Таким стал мир.

— Он прав, — нехотя согласился Демид. — Мы ищем место для переселения. Не для спасения всех. Мы не можем спасти всех.

Диана молчала, удивленно вглядываясь в Демида, потом посмотрела на карту, где зеленые точки были редкими, как звезды в небе. Но они здесь были.

— Вот здесь, — сказала она, указывая на одну из них. — Далеко от больших скоплений есть вода.

— Координаты? — спросил Чан.