Нати Смольникова – Чужие Берега (страница 3)

— Не говори глупостей, — осадила его Лара, но сама, поддавшись очарованию незнакомых вкусов, налегала на суп с не меньшим рвением.

Демид отодвинул свою миску, вытер губы тканью и взглянул на Мекзина. Старец сидел напротив, поджав под себя ноги, и глядел на гостей с легкой, почти неуловимой усмешкой, будто он знал какую-то тайну.

— Вы, должно быть, хотите знать, откуда мы, — начал Демид, и за столом разом стихло. — Мы жили под землей. В сверхзащищенном городе-бункере, построенном еще до войны. Там укрылись несколько тысяч спасенных. Но жить под землей вечно невозможно. Радиация просачивается сквозь толщу породы, запасы еды не бесконечны, и главное — люди больше не могут оставаться в изоляции. Это невыносимо — так выживать. Мы ищем убежище на поверхности, чтобы со временем переселить туда нашу колонию.

— Ищете новую землю, — кивнул Мекзин, и его взгляд просветлел. — Как в старых преданиях о переселении народов.

— Можно и так сказать. Только сейчас земля отравлена. Но даже на ней есть островки жизни. Мы нашли карту таких мест.

— И поэтому вы здесь.

— Да.

Мекзин помолчал, затем заговорил сам, не торопясь, словно перебирал в памяти драгоценные четки:

— Нам повезло. Война прошла стороной от Гималаев. Горы приняли основную силу удара на себя. Радиационные облака оседали за перевалами. Первые годы были суровыми. Смерть приходила от болезней, голода, лавин. Но мы научились. Теперь мы живем под скалами. В пещерах, расширенных и обустроенных вручную. Здесь прохладно летом, но тепло зимой. Вода чистая, сладкая, с ледников. Воздух свежий, промытый грозами, лишенный пыли.

— А яки? — спросил Виктор, его голос обрел нотку надежды.

— Яки выжили в горах. Они сильны, выносливы, дарят нам молоко, мясо, шерсть. Без них пропали бы. Сейчас у нас стадо в сотню голов. Немного, но хватает.

— И вас совсем не затронули ядерные удары? — уточнила Амина, ее голос звучал осторожно.

— Ближайший удар был в многих километрах отсюда, очень далеко, по ту сторону хребта. Ветер приносил радиоактивную пыль, но горы служили нам защитой. Так говорил тот, кто прилетал после ударов. Уровень заражения здесь безопасный, чем в пустоши, — он показал на дозиметр на запястье Чана. — Ваш прибор это подтвердит.

— Да, — кивнул Чан, его лицо выражало облегчение. — Для поверхности безопасно. Видимо, горы экранируют.

— Вот видите. Мы жили здесь всегда. Рождаются дети, умирают старики. Круг жизни замыкается.

— А вы не пытались установить связь с другими? — спросил Демид, его взгляд был полон интереса.

— По началу мы пробовали. Да и тот, кто прилетал, оставил нам штуку, которая ловит сигналы и передает ему. Она стояла на горе, а потом исчезла. Но нас не слышали. Возможно слышали, но не отвечали. Однажды мы приняли сигнал из пустыни. Там кричали, что умирают, просили о помощи. Но когда мы отозвались, они замолчали.

— Испугались? — предположил Эрнест.

— Или поняли, что мы — хранители, а не воины. И что помочь им не сможем.

Пока Мекзин вещал, Диана заметила, что на нее обращено слишком много внимания. Не все, конечно. Но один крепкий мужчина лет сорока, с обветренным лицом и большими, мозолистыми руками, похожими на корни древнего дерева, впился в нее взглядом. Он не сводил с нее глаз, даже когда она отворачивалась, словно в нем проснулся первобытный голод.

— Кто это? — прошептала Диана Демиду.

— Не знаю. Но мне это не нравится.

За соседним столом сидел парень помоложе, почти юноша, с раскосыми, чуть настороженными глазами и серьгой, поблескивающей в ухе. Он смотрел на Амину так, словно она была единственным ярким огоньком в бескрайней холодной ночи. Амина, почувствовав его взгляд, смущенно отодвинулась ближе к Чану. Тот помрачнел.

— Что за дела? — спросил он у Мекзина, его голос был напряжен.

Старец проследил за его взглядом и тепло улыбнулся, без тени осуждения.

— Это Донже, мой старший ученик. Ему сорок шесть лет. Его жена погибла десять лет назад, сорвалась в трещину. С тех пор он один. А рядом его сын. Ему девятнадцать лет. У нас редко бывают гости, да еще такие прекрасные женщины.

— Мы не гости, — жестко сказал Демид, его голос приобрел стальной оттенок. — Мы команда. И эти женщины наши.

— Ваши? — Мекзин поднял бровь, в его глазах мелькнуло удивление. — Ты говоришь, будто они вещи. У нас женщина выбирает себе мужчину.

— Не как вещи, — вмешалась Диана, ее голос звучал твердо. — Как спутницы. Те, с кем делят жизнь.

— Это я понимаю, — кивнул старик. — А молодые, нет. В новом мире каждая женщина ценится на вес золота. Мужчины без семьи смотрят на чужих женщин с надеждой. Не со злом.

— Ты говоришь «наши женщины», — сказал Эрнест, обращаясь к Демиду, и в его голосе прозвучала ирония. — А они и правда наши? Или ещё нет?

— Заткнись, Эрнест, — рявкнул Чан, его терпение иссякло. — Не время твоим шуткам.

— Приехали, — усмехнулась Лара, ее голос звенел сарказмом. — И стоило было вылезать из-под земли? Может, нас еще на мясо обменяют?

— А можно? — спросил Тимур, и все засмеялись.

Донже, не понимая сути их диалога, переводил взгляд с Дианы на Демида и обратно. Затем он спросил что-то у Мекзина на быстром, гортанном языке. Старец ответил негромко, но Диана уловила несколько слов и поняла их суть: «не тронь», «они из другого мира».

Мужчина смутился и опустил глаза. Амина покраснела, а Чан, обычно невозмутимый, положил руку ей на плечо. Он сделал это открыто, собственнически.

— Мне это не нравится, — сказал он Мекзину, его голос звучал ровно, но с явной угрозой. — Мы уважаем ваши обычаи. Но и вы уважайте наши.

— Я уважаю, — ответил старец. — Но вы сами спросили. Я честно ответил. Женщины здесь редки. У нас есть девочки, но они вырастут не скоро. А мужчинам нужны жены, чтобы не было греха.

— Какого греха? — спросила Лара. Ее глаза горели непосредственностью.

— Жить без цели невозможно. Семья — это цель. Дети — это будущее. Если у мужчины нет семьи, он начинает смотреть на чужую, а это ведет к беде.

— Вы говорите верно, — тихо согласилась Диана.

— Так и есть, — усмехнулся Мекзин. — Я знаю, о чем говорю.

— А у вас есть коровы? — спросила Лара. Её голос был полон детской наивности.

— Нет. Только яки. Их молоко идет на масло и сыр. Мясо готовим на зиму. Шерсть хорошо подходит на одежду, — ответил старец.

После ужина Мекзин провел их по своему скромному пристанищу. У них была школа, где за партами сидело с десяток детей и листало старые, потертые книги. С особенной гордостью старец показал библиотеку, где стояли пыльные стеллажи с фолиантами на русском, тибетском, английском языках.

— Мы учим детей тому, что знаем сами, — пояснил Мекзин. — Читать, писать, считать. Но главное, это помнить, кто мы. Иначе зачем выживать?

— Чтобы жить, — уверенно ответила Диана.

— А что такое «жить»? — спросил старик, его взгляд стал глубже. — Есть, пить, спать, плодиться? Или помнить, чувствовать, передавать дальше?

— И то, и другое, — твердо сказала она.

— Мудрый ответ. Твой отец тоже так говорил.

— Вы знали моего отца? — в голосе Дианы прозвучало удивление.

— Знавал. Он прилетал сюда несколько раз. Последний давно. Ещё когда база аэта работала. Говорил, что у него родилась дочь. Я вижу больше остальных и сразу понял, что это ты. Иная, чем остальные твои спутники. Такая же, как он.

— Вы покажете нам, какие знания у вас сохранились о современном мире? — спросил Демид, его голос был полон надежды.

— Карту дадим. Но не больше.

— Почему? — спросил Адам, словно возникший из ниоткуда.

— Потому что мы не воины. Мы хранители. Наш долг – беречь это место, а не спасать остатки старого мира.

— А если старый мир придёт к вам сам? — Адам уверенно шагнул вперед, его голос звучал решительно.

— Тогда мы умрём сражаясь, — спокойно ответил старец. — Как умирали наши предки. Но не предадим своё призвание.

Команда переглянулась. Идеология этой общины — невмешательство — казалась им чужой. Они сражались, бежали, рисковали. А эти люди просто сидели в горах и жили.

— Вы могли бы помочь многим, — тихо сказала Диана. – У вас есть хорошая, калорийная еда.

— Мы уже помогаем вам, — ответил Мекзин. — Этого достаточно.

Вечером, когда большинство разбрелось кто куда, Диана вышла подышать свежим воздухом. Луны не было, лишь россыпь ярких звезд украшала небо. Она стояла у края каменной террасы, глядя на бесконечные, дремлющие горы.

— Не спится? — неожиданно раздался голос за спиной.

Она обернулась. Из тени вышел Адам. Куртка на нем была расстегнута, а на шее виднелась татуировка змеи.

— А тебе какое дело? — ответила она холодно, на этот раз не скрывая своего раздражения.