Нати Смольникова – Чужие Берега (страница 10)

Они направились в каюту Дианы. Едва войдя, Амина плотно затворила дверь. Диана села на койку, поджав ноги, как ребенок, ищущий защиты. Амина устроилась рядом, ее молчание было наполнено пониманием.

— Ты сегодня не ела, — сказала она, осторожно нарушая тишину.

— Не хочу.

— Но нужно.

Диана вздохнула, подняв взгляд на подругу, в котором читались любопытство и усталость.

— Ты не за этим пришла.

— Нет, — Амина мягко взяла ее за руку, прикасаясь к коже. — Я пришла поговорить об Адаме.

Диана напряглась, но руку не отдернула.

— А что с ним?

— Он провоцирует Демида. Ты видишь это. Все видят. Его взгляды, его слова, его усмешки. Это опасно. Не для него — для всех нас, — ответила Амина.

— Демид справится с этим. Это мужские игры.

— Справится, — согласилась Амина, ее голос стал чуть тверже. — А ты? Ты справишься с тем, что этот мужчина смотрит на тебя как на добычу?

Диана промолчала. Это было красноречивее любых слов. Амина продолжила мягко, но с непреклонной решимостью:

— Ты должна ему отказать. Чётко. Ясно. Чтобы он понял, что между вами ничего не будет. Никогда. Иначе он будет цепляться за призрачную надежду. А вера в шанс, обретая плоть, делает людей опасными.

— Я ничего ему не обещала, — тихо проговорила Диана, избегая взгляда Амины. — Я даже не смотрела в его сторону.

— А он смотрел. И будет смотреть, пока ты сама не скажешь «нет» ему в лицо. Мужчины такие. Упрямые.

Диана встала, медленно подошла к иллюминатору, словно ища ответы в бескрайнем просторе за бортом. Внизу, в долине, ветер гнал по склонам песок, исполняя свой невидимый танец. Вода в озере мерцала беспокойно, отражая тревогу неба.

— Хорошо, — раздался ее тихий, но твердый голос. — Я поговорю с ним.

— Сегодня. Пока остальные улетели.

— Сегодня.

Амина обняла ее, почувствовав, как напряжение покидает хрупкие плечи подруги, и вышла, оставляя Диану наедине с отражением в стекле и с грядущим разговором.

Диана нашла Адама в техническом отсеке. Он сидел на ящике с инструментами, поигрывая ножом и насвистывая неведомую мелодию. Увидев ее, он не удивился, не встал. Лишь отложил оружие и посмотрел в упор тем самым взглядом, от которого у нее внутри всё сжималось.

— Демид не просил меня сторожить тебя, — сказал он. — Но если ты пришла жаловаться на него, то я слушаю.

— Я пришла поговорить с тобой, — спокойно ответила Диана, остановившись в двух шагах от него. — Как женщина с мужчиной.

— О, — Адам усмехнулся, глядя на нее с явным любопытством. — Это интересно. Слушаю.

Диана собралась с мыслями, решительно скрестив руки на груди.

— Ты провоцируешь его. Демида. И делаешь это намеренно. Я не знаю зачем. У тебя обида на него? Жажда самоутвердиться? Но это должно прекратиться, Адам. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, кто из вас сильнее.

— А для чего? — он встал. Мужчина был значительно выше ее, шире в плечах, и, приблизившись, заставил ее невольно откинуть голову назад, чтобы встретиться с его взглядом. — Для того, чтобы найти новый дом? Или чтобы выжить? А может, чтобы ты и дальше играла в верную женщину, когда сама не понимаешь, чего хочешь?

— Я знаю, чего хочу, — твердо произнесла Диана, стараясь не поддаваться его напору.

— Знаешь? — он шагнул еще ближе, сокращая и без того небольшое расстояние. — Ты была с одним мужчиной. Всего с одним. Откуда тебе знать, что ты не хочешь другого?

— Это не твоё дело.

— Это моё дело, потому что я хочу тебя, — сказал он без обиняков, и от этой внезапной прямоты у нее перехватило дыхание. — С первого дня, как увидел. Ты не такая, как другие. В тебе есть огонь. И он просится наружу.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — прошептала она, невольно пятясь.

— Знаю достаточно, — проговорил он, а голос стал ниже. — Ты гибрид. В тебе течёт кровь аэта и человека. Ты сильнее, быстрее, выносливее. И он, Демид, не даёт тебе раскрыться. Он держит тебя в клетке своей заботы.

— Он меня любит, — возразила Диана, чувствуя, как сердце сжимается от обиды. — Это не клетка. Это… забота.

— Любовь? — Адам почти рассмеялся, в его глазах мелькнула насмешка. — Любовь — это когда тебя не боятся отпустить. А он боится. Он знает, что когда ты узнаешь себя настоящую, то захочешь большего. И не факт, что этим большим будет он.

Адам резко прижал ее к стене, заставив выдохнуть от неожиданности. Одним движением он поднял заведенное между ее ног колено, и Диана оказалась на нем, словно наездница. Это было сделано мужчиной осознанно, но не грубо. Однако она не могла пошевелиться. Мужские руки легли на ее плечи, фиксируя любое движение, и чтобы удержать равновесие, Диана инстинктивно вцепилась в ткань его куртки.

— Отпусти меня, идиот, — сказала она, но голос дрогнул, выдавая ее волнение.

— Скажи, что не хочешь этого, — прошептал он, наклоняясь к ее губам. — Скажи, и я отступлю.

— Не…

Он не дал ей договорить. Его губы жестко и горячо врезались в ее, требуя сдаться. От неожиданности Диана замерла на секунду. Не отталкивая, но и не притягивая. Просто застыв на грани, между «да» и «нет», не в силах определиться.

Адам целовал так, как умеют мужчины, привыкшие брать женщин. Без нежности, без вопросов, с той дикой, первобытной страстью, которая ломает все барьеры. Его язык ворвался в ее рот, и она почувствовала горький и чужой вкус. Совсем чужой, хищный.

— Ты горячая девочка, — прошептал он, отрываясь на мгновение, его горячее дыхание обжигало ее щеку. — Моя девочка. Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Его слова, как холодный душ, вернули ее к реальности. Резкий толчок Дианы, вырвавшийся из глубины отчаяния, отбросил Адама на шаг назад. Расстояние между ними звенело недосказанностью.

— Нет, — голос Дианы дрожал. — Не твоя. Никогда. Оставь меня в покое. И прекрати провоцировать Демида. Понял? Это всё, что я хотела сказать.

Она мгновенно развернулась и исчезла за дверью, даже не обернувшись.

Адам смотрел ей вслед, небрежно поправляя футболку. На губах застыла усмешка, но в ней не было триумфа, лишь горькая, почти детская печаль.

— Ты не знаешь, чего хочешь, девочка моя, — прошептал он в пустоту.

— А ты, значит, знаешь?

Адам вздрогнул и резко обернулся. Из глубокой тени у дальней стены выступил Демид. Он был неестественно спокоен, его холодные глаза застыли, но каждая мышца была натянута, как пружина перед выстрелом.

— Вы уже вернулись из разведки? Давно стоишь? Всё слышал? — в голосе Адама прозвучала вызывающая наглость.

— Достаточно.

— И что теперь? Решим, кто из нас больше достоин ласкать её тело?

— Я уже знаю, — Демид подошел к нему вплотную, и в его голосе зазвенела ледяная решимость. — Это не ты.

— Дай ей выбрать, — Адам не отступил, взгляд его сверкнул. — Ты душишь её своей опекой, следишь за каждым шагом. Она не вещь, командир.

— Она человек, — пророкотал Демид. — И она сделала свой выбор.

— Выбор? Она с тобой, потому что не знала других мужчин. Боишься, что она передумает и уйдет от тебя?

В ответ просвистел короткий, резкий удар в челюсть. Адам отлетел к стене, но удержался на ногах, вытирая разбитую губу.

— Это всё? — спросил он, не отводя взгляда.

— Ещё раз подойдешь к ней — убью, — слова Демида были холодны, как клинок. — Это не угроза. Это обещание.

Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь звенящую тишину и привкус крови.

ГЛАВА 10. ПЕРВЫЙ ГНЕВ

Диана направилась в душ, желая смыть с себя липкую, тягостную пелену. Теплая, почти обжигающая вода струилась по плечам, по спине, унося с собой чужой вкус, чужое прикосновение и пот страсти. Она стояла, подставив лицо водяным потокам, пытаясь унять мелкую дрожь. Не страха. Ярости. Собственной слабости.

Дверь кабинки тихо отворилась, но она не услышала шагов, лишь изменился шум воды, когда чье-то тело оказалось рядом.

— Демид? — спросила она, не оборачиваясь. — Вы вернулись? Все хорошо?