Наташа Фаолини – Присвоенная по праву сильнейших (страница 18)
Его руки исследуют меня без спешки, но с властью собственника, изучая каждый изгиб, каждую впадинку, каждую точку, где от его прикосновения я вздрагиваю.
Мир окончательно растворяется, превращаясь в калейдоскоп ощущений. Секунда – его рука скользит вдоль моего бедра.
Он отодвигает мою ногу в сторону и через мгновение я чувствую жар и твердость.
Проникая, он смотрит прямо мне в глаза, а я… я замираю, в любую секунду готовая закрыться в себе.
Потому что мое сознание вновь окутывает страх.
Я вспоминаю свой первый раз. Тогда я думала, что все по любви – потому что была влюблена в того парня, но очень скоро поняла, что все ложь. Когда он забирал мою невинность – мне не было приятно. Была только бесконечная боль.
А я не хотела показывать, что мне неприятно. Потому что любила. Я улыбалась через силу, говорила, что мне все нравится… а потом.
Он ударил меня прямо по лицу и сказал, чтобы я убиралась и не лезла к нему со своими нежностями.
Я плакала и признавалась ему в любви, а он снова ударил…
Вот и весь мой опыт с мужчинами. Меня выбросили, как ненужную вещь.
Поэтому я не могу понять… почему я всем им так нужна? Я не просто обычная девушка я… испорченная тем парнем. Никчемная.
Мое тело, до этого отзывавшееся на их ласки, внезапно становится деревянным. Дрожь удовольствия сменяется дрожью ужаса. Взгляд стекленеет, я больше не вижу ни огня в камине, ни лиц этих мужчин.
Я вижу только ту старую, обшарпанную комнату и его злое, презрительное лицо.
Ульф замирает надо мной.
– София? – его голос, только что бывший хриплым от страсти, становится резким и требовательным.
Он видит, что я не реагирую. Видит слезу, медленно скатившуюся по моему виску.
– Что с тобой?
Я не вижу, но чувствую, как его он медленно и осторожно тянет край шелкового халата, прикрывая мою наготу от пояса и ниже. Это жест, полный неожиданного уважения.
– Я… – хриплю, – не хочу быть вещью…
– Смотри на меня, София, – выдыхает Ульф, его голос – сплав стали и огня. – Его нет. Тот, кто причинил тебе боль, – прах. Он ничто. Ты слышишь меня? Есть только я. Есть мы. Ты – наш дар, ничего не бойся, маленькая, – его слова опаляют мою щеку теплом.
Его слова, властные и гипнотические, начинают пробиваться сквозь пелену ужаса.
– Он был слабак, звездочка, – хрипло добавляет. – Слабаки причиняют боль, потому что боятся силы. А в тебе силы больше, чем во всех нас. Мы ее не боимся. Мы ее жаждем.
Он снова целует меня, на этот раз нежно, но настойчиво, стирая соленую слезу с моей щеки.
– Ты не вещь, София, – шепчет он мне в губы, и в его голосе звучит почти болезненная искренность. – Вещи можно заменить. Тебя – нет. Ты одна такая. И ты наша.
Я все еще напугана, но ужас отступает, сменяясь растерянным, невозможным чувством… что меня впервые в жизни не хотят выбросить. Меня хотят удержать. Всеми силами.
Резко выдохнув, я смотрю в глаза Ульфа. Страх покидает мой разум, вновь сменяясь желанием.
Подняв ладошку, я прикасаюсь к его щеке.
В его взгляде на мгновение проступает нежность, а потом вновь сменяется обычной силой, будто он пытается скрыть свои настоящие чувства.
– Я могу показать, происходящее между мужчиной и женщиной может быть приятным, хочешь? – шепчет он, наклонившись к моему уху. Я чувствую, как его сильный торс касается моего тела, груди.
Ощущаю, как жар возвращается к моим щекам, прокатившись по всему телу.
– Да, – выдыхаю я, прижав ладошки к груди.
Глава 26
Для меня наша ночь проходит невероятно быстро, полная страсти…
Ближе к полуночи мое тело покрывает поцелуями уже Вард…
Мои крики постоянно тонут в его требовательных поцелуях.
Он заполняет собой всю мою пустоту, весь мой страх, всю меня. Боль и наслаждение сплетаются в одно, заставляя выгибаться ему навстречу.
Он движется – мощно, уверенно, забирая то, за что сражался.
Я цепляюсь за его широкие плечи, теряя себя.
Напряжение нарастает, превращаясь в невыносимую, сладкую агонию, но это… это не больно.
Я чувствую, как под моими ладонями перекатываются его могучие мышцы.
Закрываю глаза, сосредотачиваясь на этом прикосновении.
И пока мир вокруг взрывается миллионами ослепительных искр, я мысленно, отчаянно, вкладывая в слова всю боль своего прошлого и весь страх перед будущим, произношу третий мысленный приказ для Варда:
Я чувствую, как от моих пальцев в его тело проходит едва заметный, но мощный импульс. Вард на мгновение замирает, его ритм сбивается.
Он издает глубокий, гортанный рык, а затем происходит последнее движение.
Удивительно, но мысль о том, что я подчинила Варда себе дарит мне эйфорию.
Через несколько секунд Вард медленно приподнимается на локтях, его лицо все еще близко к моему. Пот блестит на его коже, он хмурится, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
Я только что надела на самого опасного зверя в этом мире невидимый ошейник.
Все еще хмурясь, он откатывается в сторону, освобождая место, хватает с пола свою одежду и выходит в сторону купален, больше не обернувшись, чтобы посмотреть на меня…
Я чувствую движение с другой стороны...
Тень Эйнара нависает надо мной. Он не спешит, давая мне привыкнуть к его весу, к его запаху, а тогда придвигается к моему уху и шепчет низким голосом:
– Это еще не все, звездочка...
В нем нет той злой, ревнивой искры, только чистое, прямолинейное, всепоглощающее мужское желание.
Его тело теперь так близко, что я могу ощутить исходящий от него жар. Широченные плечи, грудь, покрытая темными волосами, рельефные мышцы живота и мощные бедра.
Он опускается ниже, и я чувствую терпкий запах его кожи.
Он не целует меня сразу. Он просто вдыхает мой аромат, и я слышу низкий, рокочущий звук у него в груди.
Затем его губы находят мои. Он просто… берет. Глубоко, основательно, с уверенностью, что ему ответят. И мое тело, все еще чувствительное и взбудораженное, отвечает ему.
Он держит меня так, словно я ничего не вешу, легко поворачивая и устраивая под собой.
Эйнар ощущается как неизбежность, он заполняет меня полностью и его мощь кажется безграничной…
С каждым его движением по моему телу прокатывается волна жара. Наши рваные дыхания сплетаются воедино, как и тела…
Мое тело сотрясается в глубокой, всепоглощающей волне удовольствия, которая кажется такой же первобытной и дикой, как он сам.
Я мысленно приказываю ему:
Эйнар почти никак не реагирует на это, но я замечаю в его глазах блеск, указывающий на то, что он понял мой маневр…
Когда все заканчивается, он не отстраняется, а тяжело опускается рядом, и прижимает к своей груди.