Наташа Дол – Новые Москва-Петушки, или Библиотечный демон против Саши и Наташи (страница 9)
– Круто! – захохотали.
«Мерзость! Помесь шакала с гиеной! – шипел и плевался дух. – Мозги накалились от бреда. Урод. Грузит. Вот так всю жизнь умничаете, а ни на что больше не способны!»
Ребята все еще ржали, хватаясь за напрягшиеся брюшные мускулы.
Неожиданно демонский горшок негатива задрожал. Засраил ужаснулся: через край стала выливаться нытьевская энергия.
«Пора сваливать! Их хохот мне все испортит,» – и снова метнулся.
– Глянь, ты видела? – вскрикнул Саша.
– Да, в дверях!
– Мы одновременно видели, блин! Это уже не шутка.
– Мы что, не чокнутые?
«Да чтоб вы все передохли!» – в сердцах вспылил демон и стремительно прорезал панельные стены. Вырвался вон. А в след ему доносились угрозы:
– Мы здесь живем! Мы хозяева! Иди на…! Ты… чмо …! Чтоб здесь и духу твоего больше не было! Тебя никто не звал! Гандон! Еще раз появишься, бесплотным кастратиком станешь!
Засраил еще пуще давил на газ, увертываясь от шквала сыпавшихся камней от стен трехэтажного мата и улепетывая от торпед проклятий.
Главное, что горшочек не весь пролился и на кое-что хватит.
***
Местное радио трещало о спец положении. Предполагался даже терракт. Ибо случились почти две катастрофы. Совершенно случайно и непредстказуемо. В одно и тоже время. Церковники толковали, конечно, в сторону сверхъестественную. Бабки им вторили и разносили по району слухи о начале пришествия Антихриста…
Сирены пожарных машин подняло на ноги пол района Катушки – название пошло от фабрики. Близлежащие дома пришлось эвакуировать. Зато школьники прыгали от радости:
– Ура! Сейчас взорвемся! Сейчас взорвемся! – прыгали мелкие.
А старшеклассники, деловито в сторонке смолили сигарки и обсуждали:
– На сегодня уроки отменены. А если школа взорвется, тогда мы вообще учиться не будем – класс! Может даже несколько дней. Класс, если недель. А потом получить бы нахаляву аттестаты, если вообще на месяцы. Пока школу не отстроят.
Пылала огромная цисцерна с мазутой. Чуть позже огонь перекинулся на вторую – они две отопляли огромную территорию. МЧС, машины, которые понаехали, опасались взрывов. Ждали даже Шигу – министра МЧС. С ошарашенными глазами спасатели крыли матом тупых учителей, которые не вывели еще детей из классов, а подобно детям таращились на развлечение – в скучной провинциальной дыре это событие мигом приобрело масштабноть, про что будут судачить еще долго.
Питоновидные шланги боролись с бешеным пламенем, изрыгая тонны пены. Но огонь настырно сопротивлялся.
Любопытные пенсионеры умничали в сторонке и не собирались бежать прочь:
– Песочком засыпать надо, песочком!
– Вас бы песочком засыпать, – психовал на них майор. – Прям лезут, мешаются. Рванет, нам же придеться их соскрябывать.
– Что это такое? Трещит что-то? – брат с сестрой оторвались от очень важного занятия: перебирали в маленькой комнате груду бумаг, журналов, газет. Выдрать нужные статьи, вырезать красивые картинки, какие позарез в будущем пригодятся и превратятся в новую хламовую кучу, какие просто жалко выкинуть, хотя еще неизвестно зачем оставлять, и уж совсем ненужные пустить под расход – «Дрова расжигать бабуле» в деревню.
Вскочили на ноги, ринулись к окну в зале. Прямо напротив их дома в полукилометре вид был такой, как на съемках «Терминатора». Вертолеты, грузовики, пожарные, милиция, машины скорой помощи на всякий случай, толпы зевак. И два огненных исполина чернили небо гарью.
– Что, кино снимают что ли? А мы и не слышали. Вот бумажки-то как отвлекли. Прям как ночь наступила, – рванули балконную дверь. – Ну и вонь!
– Наташ, чиркни пальцем, что ли, – предложил Саша. – Ты же умеешь.
Что ж не пошутить. Они любили строить из себя волшебников Мерлинов. И с детства верили в наличие волшебных палочек, шапок невидимок, сапогов скороходов, дубинок самобиток и особенно… в скатерть-самобранку.
Наташа усмехнулась и щелкнула пальцами. Саша топнул ногой. И вдвоем:
– По нашему по желанию пожар отменяется! А то нам тут дышать нечем. Нам тут взрывы не нужны. Мы любим свою квартиру.
Толпа зевак охнула. Спасатели очумели:
– Что за чертовщина!?
Огонь на глазах отступил. Пена зашипела, закипела. Превратилась в корку. Огонь треснул на прощание и резко затух.
Школьники растроились: завтра в школу. Уроки снова. Контрольная.
– Блекла муха, огонь так скоро не гаснет! – пожарные изумились. Потирали взмокший лоб, не вмещавший такое.
– А песочком бы быстрее дело было, – все также умничали покрякивающие пенсионеры.
Кое-кто недовольно заметил, что придется расходится, а рассчитывали на более эффектный финал. Только горький запах горелого драл нос. Неразогнанный ветром дым коптил окна и слезил глаза.
На балконе двое пожались от холода и удивленные случайностью, поспешили погреться.
Высокий человек в длинном пальто стоял, прислонившись к турникету на спортивной площадке. Он внимательно следил за происходящим. И теперь недовольно крючил позеленевшее лицо.
– Что, МАЛО? – видать, мало.
Заглянул в горшочек.
– Ну есть еще порох в пороховнице. И я вам устрою похлеще этого. А потом вы мне сами же горшок еще наполните. Погорше, погуще этого.
Не прошло и двух дней, как общественность не только по району, но и по России – говорило даже телевидение – пришло к мнению, что скорее всего это происшествие и следующее – дело рук террористов.
Местные сектанты и прочие религиозники ухватились за момент и ужесточили свою проповедническую активность.
– Покайтесь! Судный день наступает! Грешные пропадут – Гиенна засосет их. Вступайте к нам и мы сможем спасти ваши души!
Люди по округе начинали кашлять. Небо плакало кислотным дождем.
На железнодорожном полотне разлились цисцерны с аммиачной кислотой. И опять снимали вторую часть «Терминатора». Оцепили. Народ не пускали. Обходили далеко вокруг.
Соседка Полякова приехала из Петушков с непроданным молоком.
– Батюшки святы!Что делается-то!
– Тоня, что такое?Чего это ты так? – непонимающе уставились Баб Шура с внуками.
– Да там, в Петушках яд пролился. Состав шел. С рельсов сошел или вагоны упали – не знаю точно. По-всякому говорят. И полетело все на землю. В масках и скафандрах землю пластами снимали. Увозили куда-то. Небось потом там рядом жители мруть будут.
Наташа с Сашей слушали широко раскрытыми глазами.
– Эдак весь город уморют. Кому я молоко продавать буду? – била себя по широким ляжкам. – А потом и до нас дойдет. Как в Чернобыле. Господи боже! Конец света!
Двое переглянулись:ну про свето концовку – это горячка. Им доподлинно известно – его уже не будет. А вот как быть с отравлением? Ведь железная дорога в трех минутах ходьбы от их дома.
Черный Рекс заливался. Он гавкал в пустоту. В сторону оврага. Никого не было. Видимого.
– Уйди! Уйди сказал! – ругался пес. – Цепь порву, но загрызу. Не пойму кто ты, но жизнь отдам за хозяев!
Мрачный голос прогудел насмешливо:
– А стоит ли за них жизнь-то отдавать? Много ли ты в своей собачьей жизни мяса ел? Травой кормят, хуже свиньи жрешь. А свобода? Много ты бегаешь? Силы, молодость уходят, губишь свою жизнь. И ничнего не видишь. А они тебя погладить лишний раз брезгуют.
– А я сказал вали отсюда! Я пес! Я горжусь своей работой. В следующей жизни и набегаюсь. А в этой заслужу. Так что пшел прочь, гнида адская!
– Да если бы не ваши трехщепотные крестики направо-налево куда непопадя, давно бы сюда пробрался. Устроил бы вам. И тебе бы, блохастый, в первую очередь. Ну ничего, лохматый, вот придет ночь – пипец тебе! Ты сегодня лучше спать не ложись! Придут пацаны – попотчуют отменнными дубинками.
– Заткнись, крыса помойная! – гавкал пес, но страх чуток тронул его смелую душу. – Не боюсь я тебя, я и тебе горло перегрызу, и дружкам твоим!
И чем больше Рекс боялся, тем больше он рвал цепь разодрать врага – «Помру, но порву!»
Демон кинул в него сухой веткой и, вспорхнув черной жирной вороной, исчез в догнивающей липе.
– Сашенька, – обратилась бабушка к внуку. – Сходи посмотри на кого это собака лает.