Наташа Дол – Новые Москва-Петушки, или Библиотечный демон против Саши и Наташи (страница 8)
– Создадим игру-карту – денег получим, пойдем устроимся на работу по себе, заживем по человечески в роскоши, а там еще что-то, – глаза опять горели огнем предприимчивости домашнего мопсика. И сто процентов часа через три Они снова будут сидеть кислые, уставясь в сериал.
А время все шло. Не ждало.
И одна иллюзия сменяла другую, а карта все не делалась. Ничего не делалось. Даже не работалось. Не могли они представить плана, вида своего будущего. Неужели опять тупик? А даже не додумались просто взять ватман, разлиневать, пунктики отметить, попробовать сыграть. Делай что-нибудь! А потом корректируй. Сдвинулись бы с мертвой точки. Но нет – предпочитали предаваться унынию. Так легче.
– Видимо, ни на что не гожусь, – хныкала Она. – Думала, писать мое, психология мое, а ничего не получается. За что ни возьмусь – все не мое (а за что бралась то?) Может и жить не мое?
– Оставь! – испугался Он. – Если ты задепрессуешь, то и мне плохо будет. Ты же знаешь, что это ты меня всегда вытаскивала из отчаяния и тоски! Когда ты сильная, то мне кажется у нас все получится. А если уж ты раскисаешь, то уже никаких шансов и надежд не осталось. Это же ты у нас в семье двигатель прогресса!
Она грустно усмехнулась:
– Ты думаешь, я такая сильная? Не замечала. Может быть раньше была в школе, но не сейчас. Я ведь тогда как думала? Всем учителям и одноклассникам нос утру. Раньше всех добьюсь славы, успеха, буду богатой, роскошной, на встречу выпускников приеду на красном Кадиллаке. Выйду из машины в шикарной чернобуровой шубе на тонких высоких шпильках, окину всех свысока снисходительным взглядом и как бы невзначай поздороваюсь. Все будут хвастаться: я стал врачом, я в юрконторе работаю, я в налоговой инспекции бухгалтером, заработал столько–то, купил то-то. А когда очередь дойдет до меня, я с кокетливой скромностью неохотно отвечу, что ничего особенно не сделала, и нигде особо не преуспела – так, по мелочам. А они–то уж успели разглядеть, что это были за мелочи. Да за такие мелочи они будут всю жизнь горбатиться, но так и не достигнут моего уровня. А я – раз плюнуть, только начало…
Вот и приехала. Десять лет уже на встречу не ходила и, наверное, уже не пойду… Стыдно мне, – сжала кулак и посмотрела в стену.
– Я тоже, знаешь, хотел им всем доказать и прикатить к школьному крыльцу на лимузине.
Весь накаченный, в золоте, в шикарном прикиде от известных модельеров. И чтобы Ванька, который меня бил, заискивался передо мной. «Ой Санек, это ты? Тебя и не узнать. А это я, Ваня, ты меня помнишь?» И подобострастно протянул бы руку для пожатия, а я бы еще подумал давать ли или пройти мимо. Потом это желание прошло – от души как-то отлегло, хотя появился осадок, что я снова себя предал, как с рисованием.
– А давай все-таки вместе подкатим к школе? – предложила сестра. – Но только уже не такими ершистыми, а простыми дружелюбными, без гонора, простив и забыв все обиды.
Он обрадовался и воспрял духом:
– А это стимул! Спасибо. Я будто снова воскрес. Нельзя, видно, подавлять в себе желания: они же тебе и отомстят. Я им в школу еще и компьютер подарю, я ведь богатым буду. Пусть пользуются, а то информатика на каких-то динозаврах была. Помнишь?
– Да, помню, согласна, – так нашла на них блаж великодушия.
Волнами это приходило и отхлынывало. Часто менялось их настроение и опять доходило до самоуничижения, чувства беспомощности, отчаяния и жуткого мезантропия. Но больше их силы съедало самоедство…
***
– Хорошо! Хорошо! Молодцы! – витал над ними злой дух. – Я вас уже год пасу, медовенькие. Вы еще не так заноете.
Его бесплотсво и невидимость не умаляло его сил растущих, преумножающихся от хныканья ребят. Он почти все свое время проводил с ними, ожидая их греха. И цеплялся за их слова, как за лотерейные выигрышщные билеты. С ними, набрав побольше сил, теперь он полетит творить зло.
Черными струями шла энергия с бедных головок этих подавленных молодых людей. Дух – а это был не кто иной как Засраил – держал в руках нечто вроде чаши , куда и стекали эти билеты права действовать по правилам древней Игры Великих.
Демон расправил крылья и захохотал. В комнате замигал свет. Ребята переглянулись:
– Ой, Наташ, неужели от нашего настроения?
Дух напрягся: «Эй! Я не имел ввиду вам приходить в себя.»
– Нет, братец, это все ерунда, – сказала Наташа и демон вздохнул с облегчением. – Нет, свет, электричество, ты посмотри на нас, а жизнь наша дерьмовая – (дух заулыбался, а чаша наполнялась, бдительность слегка потерял) да от плохого настроения все становится хуже. Я всегда это замечала. Но как же не станет хуже, если выхода не видно! Это не знаю кем придумано. Вот есть у тебя проблема. Плохо тебе. А они смотрят – а, плохо тебе?! На тебе еще хуже! На, получай! – несправедливо все это! Саш, слышишь? Несправедливо! Выходит, и бог наш несправедливый. Иначе зачем он такое правило придумал? И нам не давал бы больше того, с чем мы можем справиться.
– Ну, говорят все дается вместе с силами на это, – несмело решил поднять настроение брат.
– Да, знаю, умные книжки надергают, теоретика это. Красатульки, – нахлынуло едкое отношение ко всему. – Только где эти силы? Ты можешь? Научи.
– Хм. Знал бы, не жили бы мы нищенски, были бы у меня хорошие воспоминания… Там подмоченная репутация… не было бы всего, чего не должно было быть, были бы силы, если бы я знал. Была бы и у меня сейчас красивая любящая любовница. А я тоже, Наташ, не знаю с чего начинать, – настроение еще больше упало.
Замолчали. Только чавкали.
Они сидели на кухне в это время и жевали салат, тыкая вилками в зеленый физалис с капустой и тертой свеклой.
– Мне кажется, что я от нытья с ума сходить стала, – глядя в посуду, протянула девушка.
– Что так? – не понял.
– Да вот, сейчас жую и вдруг краем глаза увидела, как в дверном проеме мелькнула тень какая-то. Похож на мужика. В основном ноги. Как будто к нам сюда зайти хочет и в дверях остановился. Крадется.
Мурашки побежали по телу Саши. Он оглянулся в показанном направлении. Свет снова замигал.
– Ничего не вижу, – голос его притих.
– Я и говорю: чокаюсь.
«Ой, сукин кот, она меня увидела. Что это я расслабился. Ну да ладно – они тупые, им все расскажи, покажи, они все равно ничего не понимают и не верят. А напрасно. Люди не звери – нас не видят. Хорошо еще, что это сваливают на слабоумие,» – и он закатился грудным смехом.
Затем осторожно, окутавшись дымкой невидимости погуще, осмелел и по стене, по потолку, чтобы не увидели, оказался над их головами. Стал витать и колебаться волнообразно. Из баловства протянул свою лапу в блюбдо с салатом. Хихикнул. «Фу! Как такое жрать можно? Даже масло нерафинированное. Подсолнухами воняет. Положу как я им лекарства от тупоумия… Гы-Гы-Гы… Три дня жидко бегать будут… Иногда в штаны,» – ладошка его почти наполнилась неким зельем и собиралась пролить это…
– Боженька, помоги нам! – вдруг взмолился Саша со слезинкой в углу глаза.
Демона шарахнуло, дернуло и он отлетел опять в корридор. Свет лампочки снова меркнул.
«Вот щенок сучий!» – потер ушибленную ягодицу.
– Ой, опять!– ойкнула Наташа.
– Что? Опять увидела?
– Да, мелькнул у проема. Войти сюда хочет, но не может.
«Да все я могу! Фигли ты врешь!»
– Не может, я же Бога вспомнил! – гордо заявил Саша.
«Да чтоб тебя! – плюнул Засраил. – Щенок недоделанный! Пищали бы да пищали себе. Нет. Этого вспомнили!».
Заметался от стены к стене, сдирая обои у потолка.
– Вот, опять обои полезли, – перекосило обоих. – Клей дурацкий или только у нас так?
«Вы, вы дурацкие! И все у вас дурацкое! Даже расцветку розовую выбрали с идиотскими цветочками. Фу, гадость!» – и стукнул кулаком по потолку.
Отсоединилась пенопластовая плитка и с шумом свалилась на ковровую дорожку, повлекла за собой дождь побелки.
– Хе-хе! Ну и жизнь у нас, – с набитым ртом засмеялись.
«Чего это вы вдруг веселиться начали? Вы ныть должны, что тут дом рушится! Он же у вас на болоте стоит. Провалитесь! Здесь древнее море раньше было – засосет! Потому что у вас жизнь гадкая и соседи дрянь.»
– Ух ты, я тоже сейчас увидел!
– Тоже?
– Мелькнуло. По ауре чую – мужик. Точно он, – присмотрелись, повернулись полубоком. – Хм, пока вроде не бегает хмырь. Ладно, тогда поумничаю. Мы с тобой явно отклоняющейся психической конструкции люди. Мы с тобой уже сходили с ума. Поэтому нам, как имеющим склонность и некий опыт в этом следует гордиться этим – ну а что, Наташ, сделать – хвалиться чем-то надо…
Сестра улыбалась. Было весело слушать эту бредятину под научных дедов.
– Ну вот мы, согласно докладу профессора Бровеницкого, – мы подобны в редких случаях животному сомнамбулизму – иными словами – психическим способностям животных, то есть мы обладаем ими, то есть умеем входить в особые психические видоизмененные состояния, в которых можем видеть духов, привидений, прочую нечисть.
В древних восточных практиках это практиковалось как вхождение в иные измерения и обладание сверхъестественными способностями. А ряд, как научных, так и житейских доказательств свидетельствует о возикновении у психически отклоненных, а проще говоря, у дуриков и чокнутых, и шизонутых, – феноменальной способности все видеть, слышать и чувствовать, что не дано братьям нашим меньшим – успешным и вполне умненьким офисным, бухгалтерам и прочей мелкой человеческой шушере. А мы, относимые к братству психически видоизмененных, способны творить чудеса, ибо мы там порой пребываем. А также! – Он поднял палец и повысил голос – сестра уже перлась от смеха и обдала его вылетевшими изо рта овощами, смоченными слюнцой. – Так же все душевнонеразумные обладают удивительной силой физической. И по сему мы с тобой все могем! Теперь все. Уф.