Наташа Дол – Новые Москва-Петушки, или Библиотечный демон против Саши и Наташи (страница 11)
8
Они шли по вечерней дороге, возвращаясь пешком из деревни. Около церкви из обветшалого дома с огородом выкатила полная женщина лет шестидесяти и направилась им на встречу, загораживая путь.
– Молодые люди, подождите! – они остановились. – Я часто вас вижу и подумала, куда это они ходят пешком? Почему не на автобусе?
– Профилактика от геморроя, – съязвил Он .
Тетка проигнорировала.
– Вид у вас скромный, умный, не то что нынешняя молодежь – одни разгельдяи. Вот я и захотела предложить вам на наше собрание сходить.
– А вы – это кто? – спросил парень недоверчиво.
– Мы – баптисты (Они поморщились). – Нет-нет, не подумайте, мы не секта, мы верим в Иисуса нашего Христа, но у нас нет церкви. Мы верим по-своему: не крестимся, читаем только понятные, вдохновляющие молитвы. У нас нет попов, а есть только духовные учителя, которые помогают понять Библию. Вы читали Библию?
– Нет, у нас ее нет.
– Да вы что!? Почитайте обязательно! Вот подождите, мне одну новую прислали, я ее вам дам.
–У нас нет денег.
– Какие деньги?! Я ее так просто дам, насовсем, – и она побежала, перекатываясь на медвежий манер.
Они стояли удивленные: «Ничего себе?! С нами Бог заговорил: только вчера мы в книжном смотрели две Библии – за 600 и 900 рублей. И решили с первых денег купить. И тут сразу – на! Да еще за Спасибо! Спасибо, Господи, спасибо, что ты нас слышишь.» Мысли их были одинаковые и не нуждались в озвучке.
Баптистка успела уже вернуться. И, довольная, протягивала им почтовый конверт с книгой.
– Вот, почитайте и приходите к нам на собрания. Мы их по воскресеньям проводим. Ко мне придете, я вас отведу.
А они уже не слушали ее болтовню. Они нежно гладили нежный корешок обложки, с упоением листали тонкие из папиросной бумаги страницы и чувство благоговения от чуда и от сладко-пьянящего запаха свежей полиграфии окрыляло их, унося в мир нереальных фантазий.
Если так быстро сбывается про книжку, а книжка магическая сама по себе, ведь ее люди тысячелетиями пропитывали, значит на ней можно гадать и любое желание загадывать. Например, новые сапоги будут ли к наступающей зиме. Джинсы помодней.
Они поблагодарили женщину как могли, пообещав подумать, но, зная наверняка, что никогда не заявятся ни на какое собрание. И, довольные, припустились домой.
– Может это и не было никаким чудом, но случайности бывают только случайно, – восторженно объявила девушка, многозначительно подняв палец. – А вот когда твои искренние желания неожиданно материализуются, значит что-то изменилось в твоем сознании. Ты стал другим человеком.
– Интересно кем? – подхватил ее брат.
– Волшебниками, – почти шепотом ответила сестра.
– И в чем же это выражается? Не замечал.
– Ну не знаю. Учиться надо. Практис.
– И ты думаешь, мы что ль волшебники?
– А ты разве против стать им?
– Ну ведь это только в книжках и в фильмах-сказках
– Ну давай тогда решим, что вся наша жизнь – это сказочный сериал.
– Эй! – испугался брат. – А в сериалах есть опасные приключения с погонями, злодеями, разборками. Я так не хочу.
– Ну ладно, у нас будет сказка без злодеев, – успокаивала сестра.
Он подумал и, качая головой, сказал:
– Ну тогда так и жить не интересно будет. Сериал то бишь.
А Бибилия все слышала. «Ну что ж. Хотите необычную жизнь? Это запросто.»
9
Говорят, каждый находит в Библии то, что ищет.
Саша сидел, скрючившись на кресле, облокотясь о подоконник, и листал этот древний документ. А что он искал. Наугад раскрыл и нашел красивые эротические песни Соломона.
«Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина… Мирровый пучек… у грудей моих пребывает… Подкрепите меня вином.., ибо я изнемогаю от любви. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня… Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня… Как половинки гранатового яблока – ланиты твои под кудрями твоими… О, как прекрасны ноги твои в сандалиях… огругления бедр твоих, как ожерелье… живот твой – круглая чаша, в которой неистощается ароматное вино; чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями; два сосца твои, как два козленка, двойни серны. Шея твоя, как столп из слоновой кости; глаза твои – озерки Есевонские… нос твой – башня Ливанская… голова твоя на тебе, как Кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур… Этот стан твой похож на пальму, и груди твои – на виноградные кисти. Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вмето кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков. Уста твои, как отличное вино, оно течет прямо к другу моему, услаждая уста утомленных. Поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза… там я окажу ласки тебе мои…»
От прочитанного и представленного его собственная плоть возгорелась и он задышал учащенно. Закрыл глаза.
***
– Наталь, ты только посмотри, – пихнул слегка локтем сестру, когда Они стояли в электричке и подъезжали к Москве. – Я вижу, что эротику нам сам Господь завещал.
Вчера он все думал и думал. И не мог успокоится. Сразу на него это не подействовало. И вот только сейчас решил посоветоваться со своим вторым мозгом.
Сашка с Наташкой не читали Библию благоговейно, как в церкви на службах, а по своему – исследовательски. Относились не как к источнику божественной мудрости, а как к хрестоматии по истории с правилами и советами.
Они, как и говорили, искали в ней Ответы, гадали на ней, задавая вопросы и тыча пальцем в стихи.
Он зачитал Ей несколько строк о наслаждении, которое получал Соломон от близости со своей возлюбленной.
Они были потрясены: как же так? Ведь мама и бабушка всю жизнь твердили, что это грязь, похоть, грех, бесовские происки и этим наслаждаться могут только очень распутные люди. Секс нужен только для рождения людей, быстренько и с молитвой, а потом читай акафист, чтоб Господь простил.
Всю жизнь они страдали от того, что приходилось подавлять свое тело, бичевать себя за желания, за то, что хотелось ласок любимых, что слишком иногда разыгрывалась
эротическая фантазия и набирала такую смелость, что позже сердце выпрыгивало от страха увидеть как их души поглощаются адским пламенем только за одни такаие мысли.
Они начинали каяться, сгорали от стыда, а плоть бунтовала…
– Когда такое происходит, – наставительно поучала праведная матрена – их мать, – Нужно посылать на три буквы колдунов, которые лезут к тебе на нейтралке, нужно рубить им головы в воображении огненной косой, чтоб снова не приростала, нужно жечь их гениталии, чтобы потом не жгли твои в аду!
Дети слушали и с ужасом вспоминали свои грешные мысли, отвергали призывы тела, уводили взгляды, когда встречались с приглянувшимися им девушками и юношами.
Дочери нравилось флиртовать, но на языке воспитания Она автоматически становилась падшей женщиной, сразу в ушах звучали как приговор мамины слова: Будешь так делать, окажешься под забором, грязной шалавой, которую мужики будут пинать ногами и мочиться на нее.
Однажды, когда Ей было одиннадцать лет, а брат был маленьким и тихо спал, днем к ней
пришли два приятеля из ее и соседнего подъезда. Оба Лешки. Мальчишки были старше один на год, другой на два. Она с детства предпочитала играть с пацанми и те с готовностью брали ее в свои игры. Она настолько вошла в эту роль, что носила пацанскую одежду и почти до двенадцати лет прохожие называли ее мальчиком. Вот и в тот день друзья пришли позвать ее на улицу, но мама оставила ее одну присматривать за братом, пока сама ходила в магазин.
Девочка открыла дверь, улыбнулась и сказала, что не пойдет, хотела ее закрыть, но Лешки уперлись ногами в дверь:
– А вот и не закроешь, пошли гулять!
Так они и стояли. Они с ней шутили, Она с ними смеялась, но страх, что сейчас вернется мама и застанет их, камнем давил на сердце, не давая свободы для удовольствия от общения.
И тут страхи приняли очертания знакомой желтой головы матери. Она появилась на ступеньках.
Затем вырастали плечи, руки с коричневыми шитыми сумками, тело, ноги, стучащие о битон в такт Наташиного испуганного сердечка.
И через мгновение мелькнули гневные глаза родительницы:
– Что это такое тут происходит?
Ее прищюренные глаза были похожи на глаза кровожадного дракона.
Мальчишки сразу отступили, виновато поздоровались. Дочь испуганно что-то пролепетала в свое оправдание:
– Я…не… они сами…
Мама захлопнула за собой дверь и поставила сумки на пол.
– Я иду тут и слышу как ты смеешся, как последняя шалава!
Я думала, что ты у меня хорошая, скромная, а ты! (девочка съежилась, втянула шею, опустила глаза, и нервный комок сковал ей рот и горло, она не могла говорить, даже если бы ее стали пытать). Хоть бы ты о братике подумала! Он мог от вашего лошадиного смеха проснуться и напугаться, заикой бы стал! (к этому времени он уже проснулся от этого шума – материнского крика, и недоуменно таращил на них свои глазенки) Надо отдать тебя в детский дом. Может быть там тебя правильно воспитают, если у меня не получилось.!