Наташа Дол – Эльвира де Моруа: огонь под перстнем (страница 3)

Когда стемнело, во дворе развели костер и устроили танцы. Даже Констанция растаяла, кружась и водя хороводы вокруг пламени.

И впервые за столько лет Эльвира спала сладко без одежды на мягкой постели, с открытыми окнами, не слыша даже свирепые писки комаров.

Привычная жизнь поместья стала засасывать и воспоминания о сером аббатстве почти стёрлись из девичьей памяти.

Констанция часто читала вслух новеллы, а граф Антуан покуривал трубку, раскачиваясь в кресле.

Эльвира каждое утро просила оседлать ей коня и скакала часами по лугам и дубовым рощам. Иногда брала с собой гончих. Помнила как до монастыря каждое утро бегала к озеру и, прячась среди камышей, купалась голышом, распугивая недовольных уток.

– Это не барышня, а какой-то шалопай, – смеялись добродушно в округе.

Девушку это ничуть не беспокоило. Однако сейчас, вернувшись домой, никак не отваживалась пойти к озеру.

После прогулок она приходила в кабинет к отцу и просила научить ее управлять делами.

Граф не спешил свалить весь груз на ее девичьи плечи. Скорее, как и все отцы того времени, он подыскивал для нее достойную партию, мужа, которому можно было бы доверить не только счастье дочери, но и управление капиталом.

Эльвира об этом не догадывалась, да и речи об этом ещё не было.

По своей настырности она всё-таки допытывалась и постигала небольшие азы управления. Пока и этого ей было достаточно. Она понимала, что другим девушкам даже это было не дозволено. Так что жаловаться тут не на что, и она просто с упоением юношества проводила в свободе свои дни.

Оставляя все чаще свою подругу дома, она начала замечать, что отец стал проявлять к Констанции особый интерес. Лёгкое подозрение закралось в голову: он долго жил в одиночестве, а тут молодая, покладистая девушка. Эльвира запаниковала:

– А если он влюбится? А если захочет на ней жениться? Хотя вряд ли… У нее нет родовитости. Скорее всего сделает из нее любовницу…

Все эти мысли не давали ей покоя. И однажды она собрала свои сбережения, чеки, векселя, объявила отцу, что едет навестить тетю, и, взяв с собой Констанцию, поехала в Тулузу.

Дорога прошла без происшествий. К тому же, помятуя о случившемся, отец выделил целый отряд, вооруженный мушкетами.

Тетя Катерина была добродушной, полной женщиной и с радостью приветила обеих.

Вдовствуя уже много лет, она занималась благотворительностью и разводила персидских кошек. Они бегали целыми стаями по дому, мяукали, дрались, но этим только потешали женщину. Детей у нее не было. Был выкидыш и после этого она овдовела, так и не успев создать полноценную семью. Вторично замуж не захотела, хоть ее и уговаривали соседские подружки, даже подыскивали ей таких же вдовцов или холостяков. Но безо всяких объяснений она всем отказала. И потому сейчас девушки могли выбрать абсолютно любую комнату в трехэтажном особняке.

– Идём, походим по городу, – как-то предложила Эльвира и, не дожидаясь ответа, подхватила подругу под локоть и потащила с собой.

Делая вид, что гуляет, она засматривалась на разные дома и вывески. И остановилась возле уютного домика с балконом, на котором было написано: "продается, обращайтесь в булочную "Три корочки" к Гансу Паскалю".

Ещё раз оглядев дом, Эльвира кивнула своим мыслям и повела подругу разыскивать булочную.

"Три корочки" оказалась практически за углом на соседней улице. Уже снаружи пахло выпечкой. Ох, как же Эльвира любила хрустящие, ещё горячие, из печи, корочки. Постоянно отщипывала горбушку и убегала с ней на улицу. Кухаркам оставалось лишь разводить руками.

И вот она, испытывая детскую привязанность, купила батон белого, отломила себе и Констанции. Пожевав немного, обратилась к полному пекарю в колпаке:

– Извините, уважаемый, не вы ли тот самый Паскаль, который продает тот дом за углом? – и указала направление.

Пекарь насупился, обвел ее долгим взглядом и молча направился внутрь за прилавок.

Девушки переглянулись. А через минуту он вышел и позади него шел мужчина с тонким длинным лицом и прищуренными глазами.

– Вы меня искали? Я Ганс Паскаль. И я продаю дом. Вы хотели бы его купить?

– Ну для начала осмотреть его.

– Ну это само собой, – развел руками, снял со стены связку ключей и дал знак следовать за ним.

Внизу дома были кухня и кладовка, много шкафов под разное барахло и посуду. На верху две спальни и гостиная с балконом, на котором можно было пить утренний чай с круасанами.

Девушка довольно потирала ладони и заглянула ему в лицо:

– И по чем?

Цена оказалась меньше, чем она рассчитывала. Хотела было для вида даже слегка поторговаться, но устыдилась и они отправились к нотариусу заключать сделку.

К вечеру, держа в ладони заветные ключи, они вдвоем с Констанцией стояли на балконе, любуясь закатом и разглядывая прохожих.

– Зачем тебе понадобился этот скромный домишко? – решилась наконец спросить подруга.

Эльвира облокотилась на перила, чуть нагнулась через них и отшатнулась:

– Почему-то боюсь высоты, хотя тут только второй этаж.

Минут через пять, уже спускаясь по лестнице, остановилась и подняла взгляд на подругу выше:

– Всякое может случиться. Недвижимость никому не помешает. Пусть пока стоит.

Дальше расспрашивать не было смысла. Эльвира сказала максимум того, что сочла нужным.

В Тулузе девушки гостили около месяца, до конца июня. И решили вернуться. Отец уже прислал письмо с просьбой не оставлять его так надолго.

Даже коты привыкли и словно скучали, чувствуя их отъезд, поэтому забирались на сундуки с вещами и разваливались там всеми лапами с видом "не пущу".

Прощаясь, Эльвира всплакнула. Неожиданная тоска обуяла ее душу. Мелькнула страшная мысль:

– Я ее больше не увижу.

– Не плачь, моя милая, – успокаивала ее тетушка, ласково обнимая и гладя по мокрым щекам. – Тулуза всего лишь в паре лье от твоего поместья.

И хотя это было не так, они улыбнулись, словно могли ездить друг к другу каждый день на ужин.

– И всё-таки мне очень жаль покидать ее, – утерла набежавшую слезу уже в карете. – И почему мне кажется, что это в последний раз?

– Просто ты редко ее навещала и боишься, что следующий раз будет не скоро, – попыталась взбодрить Констанция.

Но Эльвира лишь мотнула головой. И она не ошиблась. Не прошло и месяца, как тётушки не стало, а ее коты были распределены по разным семьям.

3

Граф радостно обнял дочь и покосился на Констанцию, кивнул ей. Она присела в реверансе и последовала в свою комнату.

Эльвира распаковывала подарки и с них сдувала кошачий пух. Рассказывала, что у тётушки их целая ватага, и они живут где им вздумается.

Из-за наступившей жары девушка пока не занималась верховой ездой, гуляла по тенистому саду, раскладывала ковер и лёжа читала книги.

Наступил июль и зной только усилился. Рано утром Эльвира проснулась, вся мокрая от пота. Даже минувшая ночь мало принесла прохлады сквозь открытые окна. Какая-то пташка с лиловой грудкой прыгала по подоконнику и собирала крошки, что остались от хлеба и высохшего сыра.

– Малютка, какая ты красавица! – восхищённо наблюдала за птичкой, боясь спугнуть.

Но с ветки слетела ворона, громко каркнув, и пташка от испуга улетела.

– Эх ты, каркуша, – с сожалением вздохнула девушка, но не стала сгонять нахалку, а та уже без опасений расхаживала важно по подоконнику в поисках крошек.

Эльвира встала и потянулась. Взглянула на себя в зеркало, любуясь стройными округлыми формами. Повертелась, погладила бедра, плечо, чмокнула свое отражение и дернула за верёвочку, чтобы позвать горничную приготовить ванну.

Пришли две девушки и, пока готовили воду, припасали мыло и полотенца, хихикали и перешептывались.

Эльвира прислушалась.

– Таких красавчиков давно не было в наших местах.

– А какие у него бархатные глаза!!!!

– А какие сильные руки! Смотрю на него и завидую. Вот бы мне стать той кобылицей, чтобы он также меня протирал щеткой.

– Вот ты дурочка, щеткой!

– Вы это о ком? – не выдержала и встряла в разговор.

Девушки смутилась, но быстро вспомнили, что госпожа не ведёт себя с ними свысока и можно по-дружески ей разболтать все пересуды.