Наташа Дол – А где любовь под тенью Тадж Махала (страница 3)

– Даже помочь не могут, – бурчали мы, – мужики индийские, никакого благородства.

Так доползли до четвертого этажа. Один из охранников, чувствуется поважней и серьезней, велел нам оставаться и подождать. Куда-то сходил, кого-то спросил. Вернулся. Ключ не подошел к замку. Мы снова остались ждать. Он снова вернулся и махнул нам спускаться.

– Епт… – то поднимись, то спустись, как будто мы без сумок! – выругалась я.

Юлька чуть не хныкала: устала, хочет спать, тяжело.

Спустились на второй этаж. Там охранник подергался, походил. Видимо, нужной или свободной комнаты не оказалось.

– Пошлите наверх, – скомандовал нам.

Мы чуть не загрызли его. Мотаться туда-сюда взад-вперед не представлялось веселым времяпрепровождением.

– Нашел бы сначала комнату, а потом таскал нас! – огрызнулась я, не зная как это высказать на хинди.

Что-то от этих слов, от моих эмоций подействовало на песочного. Он обернулся и взял Юлькин чемодан.

– Слава богу, – обрадовалась девушка. И мы вдвоем подняли мою сумку.

Подвел нас к комнате 202. Остановился. Мы молились, чтобы это был финиш.

Замок открылся. Мужчина зашел первым. Зажег свет. Навстречу нам из бывшей темноты мелькнул ужасный хвост. Юлька взвизгнула и отскочила:

– Мамочки, что это?

Охранник засмеялся: не страшно. Я сразу узнала индийских домашних ящериц. Будучи еще в гостях у неких Ароров год назад в Дели, успела познакомиться с чупкили. Сначала тоже вскрикнула – надо мной посмеялись и объяснили, что безопасно. Теперь моя очередь была успокаивать Юльку.

Комната на удивление оказалась просторной, светлой. Широкое окно. Свой балкон. Два шкафчика-тумбочки. Два мягких стула со спинкой. Две поставленные вместе деревянные кровати с красными новыми матрасами, хоть слегка и выпачканые черными пятнами. Далее следовала темная полукомната со встроенным каменным шкафом для белья. И что больше всего нас порадовало – собственный европейский туалет и душ. Не надо, как представлялось, бегать занимать очередь по утрам в единственный общий душ и туалет на этаже.

– Итс окей? – спросил добродушно охранник.

Мы радостно закивали. Он взял замок и пошел.

– А нам? – мы догнали расспросить про замок. – Нам тоже надо закрывать.

Он понял наш ломаный хинди-инглиш и улыбнулся:

–Но. Кхариденге аап.

Мы с сокрушением поняли, что покупать придется самим. А вот где и как… От одной мысли ходить где-то искать по Агре магазин с замком нас кидануло в холодный пот.

Заперлись и сразу как-то распределились. Я заняла кровать ближе к двери у стены. Юлька – у окна. Никаких простыней, подушек. Легли так. Одетые. На матрас, на котором виднелись пятна от прежних жильцов.

Не спалось. Думали, сразу отключимся. Но сон не шел. Слишком много нового обрушилось за раз на наши тепличные головы. Болтали, перебирая и делясь страхами. Наверно только к рассвету задремали.

4

Вскочили мы раньше ожидаемого. Новое утро в новой стране. Для моей сожительницы это вообще было первое утро в Индии. Мы здесь не в гостях, не как туристы. Мы тут как полноправные жители, ну или около того. И теперь обязаны учиться жить по местным законам, принимать чужие привычки, подстраиваться и приспособляться.

Юлька вышла на балкон курить. Солнце не слишком тревожило нашу комнату: густая крона высокого дерева отгораживала нас и защищала. Наша комната выходила на дорогу, но ее мы не видели, и нас тоже с дороги невидать. Доносились только звуки проезжающих машин, мотоциклов. Чужими голосами кричали невидимые птицы.

Приняли по очереди душь. Наслаждались холодной водой, освежающей и ободряющей. В Индии горячая бывает лишь зимой в северных районах – от электробойлеров. Один из таких висел в углу рядом с душем, но еще не работал. Не сезон.

– Если за нами пока никто не пришел, значит, учиться бежать не надо, – предположила я.

– Надо будет попозже вылезти узнать что тут, кто живет. Пораспросить соседей по общаге.

Мы обе казались испуганными, дикими.

Принялись несмело распаковывать багаж. Надо как–то начинать обживаться. Привыкать. Теперь это на целых восемь месяцев твой дом.

Свои вещи никак не могла вытащить сразу – очень уж резко (растянула это удовольствие дня на три). Только самое основное – мыло, шампунь, рулон туалетной бумаги, кремики, зубную пасту. И тут только обнаружила, что забыла дома щетку. Едва не в панику -где же тут искать?! Чем зубы почистить? Но быстро успокоилась: за восемь месяцев найду.

Юлька в отличии от меня с чемоданом расправилась быстрехонько и почти весь каменный шкаф минут за десять был оккупирован ее вещами, большинством из которых оказались безвкусные аляпистые кофточки, платьица на детский фасон, сплошь усеянные бисеренками, бусинками и камешками.

– Эти все красивые вещи я привезла из Китая. От Владивостока Китай близко очень и визу получить легко, и доехать дешево. Я уже два раза туда за одеждой и сумочками ездила. Накупила себе столько! И так дешево! – Юлька, казалось, переполнилась азартом скупить по возможности и в Индии дешевого барахла на контейнер. Или просто вспоминала китайское изобилие.

– Ну и как тебе в Китае, понравилось? – слегка позавидовала: у нас в России пока еще все завидуют тем, кто хоть раз побывал за рубежом, особенно там, где ты сам еще не был.

– Ну да, там прикольно. Но там спокойно, не так, как тут. Тут вообще ужас! – и истерично хихикнула. – Не представляю, как тут вообще люди живут. На улицу боюсь выйти.

Она снова с головой зарылась в своем чемодане, из которого как из бездны вынимала все новые и новые вещи.

У нее в аэропорту оказался перевес – лишние кило списали на нас: групповой билет – и поэтому меня сейчас разбирало любопытство, чего же она с собой набрала, что больше двадцати кило получилось. Какого же было мое, не сказать, чтоб уж прям раздражение, но близкое ему разочарование, когда на ее кровати оказались три пары обуви (две из которых на высоком каблуке, вряд ли подходящие для прогулок на далекое расстояние по жаркой стране, где скорей сгодятся шлепанцы и сандали), три дамские сумки – те самые китайские, мягкая игрушка, чтоб было с кем спать в обнимку, и роман «Одиссея капитана Блада». Все остальное, как у всех – куча тряпья, белье, кремики, полотенца, шампуни… И еще целый арсенал таблеток от, наверное, всех болезней, что описаны в медицинском справочнике для врачей. Ну тут уж она меня переборщила. Я отделалась десятью таблетками анальгина (утолять боль при критических днях) и пузырьком корвалола. И хотя капли от сердца, но отлично помогали от герпеса на губах.

– Ой, надо же! – воскликнула Юлька,вынимая из чемодана большое фото в рамке. – Мой молодой человек незаметно от меня положил мне фотку, где мы вместе. Чтоб я не сильно скучала одна без него, – из ее глаз брызнули слезы и она отвернулась, чтобы не расплакаться при мне. – Мы же с ним жили вместе. И всегда везде вместе. Даже вместе работали.

Я понимающе молчала. Здорово, когда у кого-то есть любовь, теплые чувства. Наверно, это очень тяжело расставаться с любым человеком. Я расталась с мамой и бабушкой. Но это другое. Немного даже позавидовала Юльке. Ведь ее кто-то там любит и ждет. Скучает по ней. Вот даже и фото положил, чтоб она не чувствовала разлуку… плохо быть одиноким.

Посмотрели на часы. Наше московское время около шести утра.

– Неужели часы придется переводить? – с испугом спросила Юлька, вытерев слезы.

– Да, наверно, иначе как же мы будем здесь ориентироваться.

Решили перевести пока только ее наручные. На телефоне не трогали. Пока не купим индийскую сим-карту, будем жить немножко дома, представляя, что сейчас творится на родине, который час.

Я вынула груши, кибиревские, с бабушкинского деревенского огорода. Угостила Юльку. Она покусала по бокам и выкинула в пакетик для мусора, что мы уже успели организовать. Мне как-то стало жалко, что она ест бесценный фрукт так не качественно и столько мяса остается. Пожадничала: сама остальное съем, ей больше груш не дам. Лучше чем-нибудь местным ее потом угощу.

Она тем временем вынула пакет с московскими конфетами. Я не отказалась, хотя и не жаждала их. Они оказались очень приторными, тянучими от нуги, прилипали на деснах, промеж расщелин и чавкали при соприкосновении зубов. Я давно привыкла к натуральным сладостям вроде изюма, фиников. Потому от второй «Коровки» отмахнулась.

Еще в моем рюкзаке прятались бабушкины домашние пирожки с начинкой. Но, вспомня груши, тут же передумала угощать ими. Это очень дорого, практически бесценно для меня – это последнее с родины, чтобы позволить и им оказаться в пакете с мусором. Пирожки мы готовили без соли и Юльке они могли не понравится. Этого допустить я не могла. Лучше не показывать, чем зазря потом обижаться на девушку.

Оделись. Накрасились. Допили воду, еще российскую, из бутылок. И с глубоким выдохом вылезли из дверей.

Общежитие жило полной дневной жизнью. Повсюду слышались голоса, звук туалетных рычащих вентиляторов, музыка, стук дверей.

– Кого бы спросить? – таращились по сторонам. – Знает ли здесь кто-нибудь русский или хотя бы английский?

На чудо, что здесь услышишь русскую речь, мы даже не надеялись.

Тут слева открылась одна дверь и из нее показалась симпатичная брюнетка, одетая на индийский манер: белая в мелкий цветочек кофта с разрезами по бокам, джинсы и шлепки. Направилась в нашу сторону. Ее улыбка нас обнадежила: