Наташа Айверс – Моя ведьмочка (страница 5)
Когда прозвенел звонок, ведьма гордо подняла подбородок — вот это меня и насмешило больше всего — и пошла к своей парте. Беги, ведьма, беги. Но от меня не спрячешься. Я тебя выведу на чистую воду.
Ученики вернулись на свои места, заскребли стульями по полу, загремели сумками, доставая планшеты. Гул класса накрыл нас, как мутная волна.
Этот шум сам собой затихает, стоит учителю зайти. Я прожигаю затылок ведьмы взглядом и чувствую, как местные косятся на меня. Кто с любопытством, кто с осуждением, а парочка даже с одобрением. Чем она им-то не угодила?
Ну, парню с кучей веснушек на лице понятно — наверняка и его пыталась приворожить. А вот эта девица с надутыми губками — странно. Интересно, что она ей сделала?
Стефания сидит на первой парте — не у окна, не у двери, а чётко посередине. Чтобы быть на виду. Ну конечно. Гордячка.
Волосы у неё волной ложатся на спину. Я сам не заметил, как перестал слушать учителя и уставился на эти волосы. Чёрные, блестят на солнце. Интересно, какие они на ощупь? Мягкие, как шёлк? Или такие же обманчивые, как её улыбка? Выглядят красиво, а на деле жёсткие, как щетина?
Тьфу ты. Ну и мысли.
Я откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Ромка пихнул меня локтем в бок — мол, слушай. Но тема урока мне была неинтересна — я предпочитал думать о своём.
И тут я заметил. Её рука взлетает вверх — тонкая, уверенная, чуть дрожит от напряжения. Минуты не проходит, и она опять тянет руку. И ещё раз.
— Ах ты выскочка — пробормотал я себе под нос.
Начал прислушиваться к тому, что обсуждают в классе. А-а-а, ну понятно. Ведьма охотится за вниманием. Хочет показать всем, что она «правильная»: прилежная, образцовая, безобидная. Ну уж нет — не в мою смену.
Учитель этики и основ права, Игорь Сергеевич, снова задаёт вопрос:
— Итак, кто может объяснить: почему Закон о частных ритуалах до сих пор не пересмотрен и почему тайное колдовство всё ещё приравнивается к мошенничеству?
Кто бы сомневался. Стефания тут как тут. Рука взлетает вверх, голос ровный, отвечает быстро, будто на экзамене. Говорит красиво — и про мораль, и про традиции, и про то, что «общество боится повторения прошлых ошибок». Игорь Сергеевич только кивает.
Я не хотел встревать. Честно. Но когда она подняла руку третий раз, меня переклинило.
— Разрешите добавить, — говорю я спокойно, откидываясь на спинку стула.
Учитель кивает, доволен. Я смотрю прямо на неё:
— Стефания не сказала самого главного: закон не пересмотрен, потому что под видом «частных ритуалов» ведьмы до сих пор толкают приворотные зелья и липовые амулеты. А приравняли это к мошенничеству, потому что доказать вред сложно, а деньги берут настоящие. И ещё: слово «ритуал» в старых текстах означало совсем другое, чем сейчас.
Она резко оборачивается — взгляд острый, будто режет.
— Этого нет в учебнике, — огрызается она.
— Ну да. Для этого надо хоть что-то ещё читать помимо учебника. — Киваю и скалюсь, еле сдерживая ликование. Мне удалось задеть её.
Класс замирает. Игорь Сергеевич моргает — не знает, как нас разнять. Ромка хлопает меня по плечу: мол, хорош. Лёшка шипит сбоку: «Вы чего?»
А мы с ней смотрим друг на друга так, что воздух звенит.
Один урок. Второй. Третий. К обеду уже даже учителя переглядываются: Что происходит?
Стефания поднимает руку — я поправляю или спорю. Иногда просто из принципа. Она отвечает, ровно и быстро. И так по кругу. С каждым разом слова становятся более колкими, улыбки — более натянутыми.
На перемене к нам с Ромкой подходит Лёша.
— Может, хватит? Марсель, ну ты чего? Ты же нормальный парень
А я слушаю его вполуха, потому что мимо проходит Стефания и задевает меня плечом так, что внутри всё будто вспыхивает. Кожу жжёт, ладони горят, а сердце бухает где-то в горле.
Она идёт дальше по коридору — гордо, будто ничего не произошло.
— Ещё увидимся, — бросаю ей в спину. Голос почему-то глухой, хриплый, будто не мой.
Она не оборачивается, но я кожей чувствую её злость и знаю: она слышала.
Я выдыхаю. Лёшка что-то говорит сбоку, Ромка хлопает меня по плечу. А я стою, смотрю ей вслед и чувствую, как внутри всё переворачивается. Меня наполняют злость, азарт и что-то ещё. Предвкушение?
Глава 7
Вторая половина дня — физра. Я люблю спортзал. Здесь всё честно: кто сильнее, тот и прав.
Первые пять минут — обычная разминка: прыжки, махи руками, повороты, пробежка по залу. Я вроде бы слушаю учителя, но взгляд всё равно устремляется вправо, через весь зал. Она там. Стефания.
Форма самая обычная, но на ней сидит так, что невозможно оторвать глаз. Она что, специально так нарядилась? Или у них в семье денег нет? Потому что спортивные штаны и футболка явно малы на пару размеров.
В этих коротких шортиках её ноги кажутся ещё длиннее. Талия — узкая, тонкая. Я бы, наверное, ладонями мог обхватить и пальцы сомкнуть. Грудь сразу бросается в глаза, а то, как она двигается, когда наклоняется Вот ведьма.
Чувствую, как жар прокатывается по позвоночнику. Сердце глухо бухает под рёбрами.
У-у-у ведьма. Опять свои чары включает, наверняка.
Она ловит мой взгляд и сразу отворачивается. Делает вид, что ей всё равно. Волосы поправляет, хвостик дёргает, наклоняется, шнурки зачем-то перевязывает уже в который раз.
Боится? И правильно делает.
Свисток. Нас делят на команды. Ну конечно — мы с ней в разных. Сейчас повеселимся.
Баскетбол. Отличный выбор. Сначала игра идёт ровно. Я играю без напряга: веду мяч, отдаю пасы, блокирую двоих — легко.
А потом она выходит на площадку. Быстрая. В пылу игры я даже не сразу сообразил, что это она — разворот, два шага — и она уходит от Егора, мяч под ногой прокидывает.
Ну ни фига себе, ведьмочка. Девчонки обычно делают вид, что бегают, а эта реально рвётся вперёд. Не просто для галочки.
Первые минуты я сдерживаюсь. Она снова идёт на меня. Думает обведёт? Не выйдет.
Я закрываю проход, как положено: держу дистанцию, руки широко, ноги на полусогнутых. Шаг влево, шаг вправо. Она пробует в одну сторону, затем резко меняет направление, но я снова тут как тут.
Вижу глаза — злые. Она выдыхает так, что её дыхание щекочет плечо, заставляя волоски на руке встать дыбом.
— С дороги, Верис, — шипит она, дёргаясь вбок.
— И не мечтай, — отвечаю спокойно.
Корпусом я закрываю ей возможность для манёвра — не трогаю руками, просто удерживаю позицию. Баскетбол — не драка, тут всё по-честному.
Она резко бросает пас Миле. Милка рвётся к кольцу, но там наш здоровяк Гор ставит блок. Мяч возвращается обратно к ведьме. Стефания тут же снова рвётся вперёд. Быстрая. Острые локти, резкий рывок вбок — и она впечатывается плечом прямо мне в грудь.
Меня будто током бьёт. От этого места по всему телу расходится волна жара, мурашки бегут по коже. Но меня так просто не возьмёшь.
Я резко разворачиваюсь, выбиваю мяч и начинаю вести его зигзагом, кидая на ходу:
— У тебя был шанс, ведьма.
Слышу, как она за моей спиной шипит Миле что-то вроде «Вот урод!» и мчится вслед вернуть мяч, но поздно. Пять - ноль в нашу пользу.
Разворачиваюсь и вижу перед собой стоящую впереди всех Милку. Зубы стиснула, глаза щурит, будто сейчас выскочит и вцепится мне в горло.
Милана — это вообще отдельная история. Стою под кольцом, жду пас. Она вдруг рвётся на перехват, хотя паса так и не было, и «случайно» наступает всем своим весом мне на ногу.
— Осторожнее, Милана, — шиплю сквозь зубы.
— Ой, извини, — нараспев отвечает она своим приторно-сладким девчачьим голоском, насквозь фальшивым, “случайно” при этом заезжая локтем мне по рёбрам. И куда, спрашивается, подевалась та влюблённая девица, что на прошлом уроке физры просила кубики показать?
После третьей такой случайности я догадался, что она, видимо, мстит за то, что раскрылась правда о её подруге. И сейчас Милка всем своим видом даёт понять, что мы теперь враги.
Но меня это не останавливает. Инерция срабатывает снова и снова. Я будто приклеенный к своей ведьмочке — каждый раз встаю у неё на пути. Она сипло ругается. Так, что слышу только я. Физрук косится в нашу сторону, но я правил не нарушаю. Всё по-честному.
Она врезается в меня раз за разом: то грудью, то плечом. Тепло ударов проходит сквозь майку, разливаясь по телу. В такие моменты внутри меня всё сжимается и разжимается, как пружина. Короткий удар девичьего лба о мой подбородок — не сильно, но чувствую, как дыхание перехватило. Слышу её выдох — резкий, злой. В этот раз она падает на пол прямо у моих ног. Мяч выскакивает у неё из рук и оказывается прямо у моих кроссовок. Чистый, звонкий удар о пол спортзала. Я наклоняюсь и подбираю его одной рукой, будто ничего и не было. А она остаётся сидеть. Ладонь на паркете, волосы падают на лицо. Смотрит снизу вверх. В глазах — бешеный огонь. Я бы мог подать ей руку. Помочь подняться. Но не подаю. Стою, чувствуя этот жар в груди — от прикосновения, от того, что она здесь, у моих ног, и что мяч у меня.
Она поднимается сама — рывком, скрипя зубами, подбородок снова вздёрнут. Отряхивает ладони, не глядя на меня.