Наташа Айверс – Моя ведьмочка (страница 4)
Мои пальцы остаются висеть в воздухе. Грудь обжигает изнутри, ладонь всё ещё горит — но теперь от холода. Слышно, как кто-то в классе резко выдыхает. Лёша дёргается, Милка за моей спиной цепенеет. Все вокруг снова начинают шуметь, но голоса сливаются в сплошной гул — потому что я слышу только одно: как в груди глухо и медленно стучит одно единственное слово, которым он будто ударил: «Ведьма, ведьма, ведьма»
Глава 5
Не, ну Ромка — парень неплохой. Но слушать третий раз за две недели одну и ту же байку — удовольствие сомнительное. Я её уже почти наизусть знаю: где он запнётся, где глаза блеснут, где начнёт руками махать и кулаком меня по плечу лупить. Но слушаю. Обижать его не хочется. Зачем? Парень толковый. Голова светлая, книги глотает быстрее, чем я мамины оладушки. С ним можно хоть про древние языки, хоть про артефакты потрепаться — всегда что-то интересное расскажет, что я не знал. Причём это не пустой трёп «где-то слышал» — у него всё с датами, ссылками, именами. В голове у Ромки всё, как в архиве, по полочкам разложено. За это я его уважаю. Не боится казаться странным, не косит под кого-то, понты ему чужды. Таких сейчас мало.
Но вот привычка у него одна есть: стоит к нам хоть одной девушке подойти — всё, поехали. Рассказывает одну и ту же байку слово в слово, как заведённый. Когда услышал её во второй раз, подумал: ну, нервничает, стесняется парень, паузу заполняет — с кем не бывает.
А сегодня — третий раз! Стою, слушаю и вдруг вспоминаю: пару дней назад в библиотеке Ромка сунул мне под нос какую-то старую статью. Психология. Профессор какой-то, фамилии уже не вспомню. Суть простая: если человек смеётся над твоей любимой шуткой, значит, вы похожи. Один юмор — один взгляд на мир. Значит, совпадаете. Я тогда ещё хмыкнул — мол, а что, можно так девчонок фильтровать. А он, оказывается, запомнил и всерьёз решил этим заняться. Стоит тут, талдычит свою историю раз за разом — и смотрит: кто из девчонок засмеётся, кто дослушает до конца, а кто отмахнётся. Своеобразный тест на совместимость. Когда до меня дошло, не выдержал и засмеялся в голос. Ну правда — смешно же. Думал, он просто странный ботаник, а он хитрец, девушку себе выбирает.
И вот я стою тут с ним, смотрю вокруг — и это место всё равно не моё. Здесь всё какое-то другое. Простое. После столицы с её бешеным ритмом сначала это бесило. Потом вроде привык. А теперь — скука. Не хватает моего спортивного клуба, дополнительных занятий по матклубу и той забегаловки на углу школы, где мы после тренировки зависали с пацанами.
А главное — за что мне это всё? Меня сюда закинули не потому, что я виноват. Виноват был один влюблённый идиот и по совместительству мой лучший друг Артём. Но досталось, конечно же, и мне в том числе. Якобы я должен был его остановить. Ну а как, скажите, я мог это сделать? Он же влюбился — ему крышу снесло. Захотел устроить своей «любимой» сюрприз.
А взрыв? Ну так сюрприз вышел из-под контроля. Случайность. Но мне влетело за то, что не только не остановил, а ещё и помогал другу. Ну а как было остановить этого влюбленного идиота? Ведь любовь это как болезнь. Человек должен переболеть, и всё. Не знаю, переболел ли он ею или нет
Но, конечно же, виновата не та наглая и капризная мажорка, которая, бьюсь об заклад ведьминским зельем его на цепь посадила Виноват я. Друг. С которым теперь нельзя видеться — я, мол, «оказываю плохое влияние». А чтобы было совсем весело, ещё и браслет нацепили — артефакт-ограничитель. Чтобы я не мог использовать магию для других «сюрпризов». И где в мире справедливость?
Полгода ещё ходить с этим железом на руке. И в старую школу нельзя. Сначала я злился, что с парнями до конца года не увижусь. Ещё больше злило, что именно в эту дыру меня отправили. Секретарша спокойно выдала: школу выбрала ваша мама. Мама, за что? Я её, конечно, спрашивал. Но она так и не смогла нормально ответить — только глаза отвела, надавала мне кучу советов, как вести себя в новой школе, и запретила обижать одноклассников. Особенно девочек. Чувствовал себя первоклашкой, честное слово. Сразу понял: тут что-то нечисто. Мама у меня просто так ничего не делает.
Сначала даже заволновался, особенно когда вспомнил про её аспирантку с работой по дару предвидения. Подумал: вдруг это как-то связано с выбором школы?
Пошёл к отцу — вдруг хоть он что скажет. У него, как всегда, подход прагматичный. «А тебе есть разница, где доучиться этот год, если в старую школу вернуться нельзя?» — спросил он. Пришлось честно ответить: «Нет». Вот и всё — на том и порешили.
Приехал. Первые несколько дней ходил настороженный — ждал, что вот-вот что-то рванёт. Мама звонила чуть ли не каждый день: спрашивала, как дела, не надо ли чего, подружился ли хоть с кем-то из местных. А потом вроде успокоилась, перестала меня проверять, как маленького. Ну и я расслабился. А что мне ещё оставалось?
Местные оказались неплохими ребятами — когда перестали доставать меня расспросами про столицу. Первые два дня этим жутко раздражали. Потом разговорились — понял: они ж как слепые котята. Ходят за мной и всё повторяют. Сначала было смешно: стоило сказать, что бегаю по утрам — так и они увязались. А потом задолбало. Чувствую себя тут, как в питомнике. Будто выставлен напоказ. Эта неделя обещала быть такой же, как и предыдущая — скучной и тоскливой.
Правда сегодня физкультура, хоть что-то стоящее. Физрук мне нравится: не жалеет, гоняет по полной.
И тут я чувствую взгляд. Прямо не просто волоски на шее дыбом встали — а кожа зачесалась так, что понятно сразу: кто-то уставился в упор. Оглядываюсь — ну конечно. Милена. Или Милана. Как её там.
Вспоминаю, как на прошлой неделе она подошла после физры.
— Марсель, — тянет моё имя, как соплю. — А ну-ка — и лапа загребущая уже тянется к моей футболке. — дай кубики твои пощупать.
Тьфу ты. Вот же прилипала.
— Ты серьёзно? — я отстраняюсь. — Я тебе что — кот домашний, чтобы меня тискать?
Она только глупо хихикает. Я отвожу её руку, а она ещё и млеет, когда хватаю за запястье. Не люблю, когда ко мне вот так лезут. Эх, провинция. Ну что с них взять
Выныриваю из воспоминания и вижу, что Лёшка уже тащит к нашему кружку какую-то девушку. Эх, ну понятно — очередная одноклассница, которая хочет «познакомиться с новеньким».
Но в этот раз что-то не так. Воздух будто разом теплеет.
Я смотрю на неё. Невысокая, стройная, красивые тёмные волосы рассыпались по плечам. А взгляд шоколадных глаз такой, что у меня внутри что-то дрогнуло. Волна жара поднимается по спине, но я старательно делаю вид, что мне всё равно.
— Стефания, это Марсель! — весело объявляет Лёшка.
Стефания. Красивое имя. И сама красивая. А глаза такие, что у меня в голове шумит.
— Марсель, — представляюсь я, протягивая руку. Сам свой голос не узнал — хриплый какой-то. Я что, простыл?
Беру её холодную ладошку в руку, и что-то толкает в грудь. Знакомое чувство. Чужая магия. Она что, использует свою магию на мне?! Волна негодования накатывает — зачем? И тут до меня доходит.
Ведьма. Она — ведьма! Решила меня приворожить?! Ещё чего. У меня хоть и надет этот долбаный ограничитель собственной магии, но вмешательство чужой я всё равно почувствую, если прикоснусь. Ну уж нет. Не на того напала, ведьма!
— Ну? — кто-то за спиной кашляет. Лёшка, кажется. — Марсель, а эта наша
Я резко выдёргиваю ладонь из её руки и заканчиваю за него:
— ведьма!
Судя по их шокированным лицам, одноклассники не в курсе, какую змею пригрели на груди. Ну ничего. Теперь знают.
Глава 6
Ведьма.
Я вижу, как это слово застало её врасплох. Щёки вспыхнули, глаза чуть расширились — на миг я подумал, что она сейчас сбежит.
Но она не сбежала. Стоит. Смотрит прямо на меня. И этот взгляд — не обиженный, не испуганный. В нём злость. Настоящая, испепеляющая.
Она медленно опускает руку. Я замечаю, что её пальцы дрожат. Она сжимает их в кулак так, что белеют костяшки. Глубокий вдох. И вдруг — голос. Чистый и ровный, чтобы все слышали.
— Да, ведьма, — отвечает она. Спокойно. Так спокойно, что меня будто током бьёт. — Ну и что?! Не знала, что это запрещено. На законодательном уровне так точно.
Она не отводит глаз и не опускает голову. Стоит передо мной — как равная. А я смотрел на неё и думал: «Вот же ведьма. Вот же нахалка.»
Одноклассники зависли. Лёшка вдруг закашлялся. Кажется, поперхнулся словами. Он у них тут миротворец, привык всё в шутку переводить. Ромка от удивления открыл рот, повернувшись ко мне, но быстро его закрыл. Видимо, выражение моего лица не располагало к диалогу.
Ведьму спас звонок, иначе бы я объяснил и ей, и её одноклассникам, что не так с ведьмами.
Слово «ведьма» в XXI веке сейчас звучит почти как «никто». Формально можно быть ведьмой — их больше не сжигают на кострах, не бросают в темницы. Но на деле все всё понимают. Зачем нужны те, кто может шепнуть не то слово в полночь — а у тебя вся жизнь пойдёт под откос? А уж про чары, приворотные зелья и прочую магию я вообще молчу. Их хлебом не корми — дай над людьми поиздеваться. Так что нет уж — пусть все знают, что она из этих жадных тварей, которые продают магию любому за звонкую монету. Хочешь влюбить в себя парня, у которого уже есть девушка? Легко. Хочешь подставить соседа, чтобы того уволили с работы? Да пожалуйста. Или подсыпать кому-нибудь зелье, чтоб послушным стал, как собачонка. Уж я-то знаю! Мой друг Артём хлебнул этой «магии» по полной.