Натан Раух – Идеальный мир для кузнеца 2 (страница 17)

Эта мысль не давала ей покоя. Она, словно упругая ветвь, подхлестывала ее и не давала спокойно сидеть на месте.

Плевать!

Она бы прямо сейчас бросилась помочь или погибнуть вместе с ним. Этого требовала честь. Но она не могла переступить через его волю и не могла вмешаться в ЕГО последнее сражение. Для эльфов это было сродни тому, чтобы предать свой род. Из-за этого ей пришлось уйти.

От тягостных дум ее отвлек шлепок, с которым обычно падает туша забитого оленя, когда охотник приносит ее домой.

Страх стегнул, ноги сами подбросили ее вверх, клинки оказались зажаты в руках.

Ожидая худшего, она бросилась к кладовке, а там шел дождь…

Из тел мертвых гоблинов, которые возникали ниоткуда и падали на пол: с проломленными головами, переломанными руками, сыпались крысолюды, проткнутые копьями, с оторванными лапами. Тех и других набралось столько, что они начали вываливаться наружу.

Глаза у Эленсии, наверное, стали больше, чем у самого огромного карпа в королевских прудах в Лестьевилле.

Что это?

Она металась от стены к стене, сбивая мебель на пути и не замечая этого.

Минут через тридцать, когда уже почти решилась пойти на разведку, проход открылся, и на пороге показался он.

Живой!

Но не целый. Истерзанный, с глубокими и длинными порезами на руках, в левом плече кинжал, кровь сочится словно из всего тела.

— Я же говорил, что вернусь. — Его низкий, уверенный голос наполнил всю комнату. — А сейчас мне надо чуть-чуть отдохнуть.

Он сделал несколько шагов до лежанки и рухнул на нее так, что, казалось, сейчас проломит пол своим огромным телом.

Как же он мог до такого довести себя?

И ради чего?

Ради нее?

Эльфийки, которая презирает людей?

Она его вытащит. Он выживет и ответит, почему так поступил. Почему не бросил ее на растерзание, не пожертвовал ее жизнью, чтобы спасти свою. Даже клятву крови, которую они дали друг другу, возможно обойти — ведь в их магическом договоре ни слова не сказано про самопожертвование.

Срочно нужна вода, свежая, для обработки ран. И ткань почище.

Глава 5

Проснулся я так резко, будто над ухом сержант орал: «Подъем! Тревога!» Как когда-то в армейке, на учебке.

Подорвался — вокруг сражение. Надо вставать, надо биться, надо…

Но телу было пофиг. По его мнению, я так делать не должен. В итоге я не вскочил, а еле-еле сел, упершись руками в лежанку, и заозирался по сторонам.

Волчья печь — так я ее теперь ласково называл — мерно гудела, слегка подсвечивая красными глазами. Казалось, что зверюга дремала. На диване сопела эльфийка, одна рука свесилась и касалась пола. Мелькнула мысль — совсем как ребенок спит. Вокруг никакого сражения не было, никаких гоблинов, никаких крысюков. Я у себя — в своей кузнице.

Что же произошло?

Судя по обрывкам воспоминаний, я еле выбрался из этой мясорубки. Но то, что я выбрался оттуда, — заслуга не совсем моя. Точнее, совсем не моя.

«А если быть еще точнее, то и не быть, — поддакнул внутренний голос. — Нехило так тебя, Дениска, по голове-то приложили».

«Да отвали ты, дай сосредоточиться».

Гоблинов лезло столько, что файерболами и подставкой вопрос уже не решался, и я, навесив труп гоблина на руку вместо щита, рванул прямо на них, когда они выломали дверь.

Удары сыпались со всех сторон. Трупешник своего лупили с тем же азартом, что и меня, не замечая разницы. Сначала у моего щита отпали руки, потом ноги, а когда отлетела голова, я понял, что его пора менять. Бросив ошметок в толпу, быстро присел и подхватил с пола следующего.

Доставалось не только гоблинам, но и мне, и очень крепко. Один момент ярко отсвечивал в подсознании: перекошенная морда зеленого, чуть ржавый наконечник копья, который воткнулся мне в плечо. Тело от удара завернуло влево, и я успел подумать, что все, похоже, мне конец — легкое пробито.

Но нет…

Сделав пару вдохов, я определил, что копье вошло неглубоко. Будто вилкой ткнули. Это че, получается, тело у меня не совсем человеческое? Крепче стало?

Хм…

Я рванул вперед с новой силой.

А потом все резко поменялось. Накатила новая волна крысолюдов. Без оружия, с одними когтями, зато жуткими, сантиметров десять, а то и пятнадцать в длину, черными, блестящими. А росту и скорости этих тварей позавидовал бы любой южноафриканский легкоатлет. Глаза красные, с острых желтых зубов клочьями падает пена. Бешеные. Надеюсь, не в прямом смысле и не заразные.

«Ага, ну ты это, в сторонку-то отойди», — посоветовал внутренний.

Я проигнорировал.

Но в этом нападении был и большой плюс: появление крысюков разом отбило весь интерес гоблинов ко мне. Рванули они на них всей толпой.

И зря.

Я видел, как в коридоре три гоблина превратились не просто в трупы, а в фарш. Когти крысотварей работали, как профессиональная мясорубка на максималках.

Дальше все шло обрывками: волна ярости, стена за спиной, я стараюсь от нее не отходить — иначе свалят и растопчут.

Файерболы летели, пока летелось. С каждым разом они становились все меньше, и, когда силы кончились, шары уже не летели из рук. Из рук пыхало только пламя, но и оно нехреново сбивало прыть у тех, кто лез слишком быстро.

Одно я в этом сражении понял точно — мне очень сильно повезло. Потому что бился я с гоблинским молодняком. Учитывая, что я видел раньше во дворе замка, на жертвеннике и в своих снах о прошлом, взрослых и опытных воинов у них хватало. А значит, можно предположить, что крысы предназначены для очередной тренировки.

Ну и, понятное дело, дрались они не только в том коридоре, где оказались мы с Эленсией.

Просто по закону мирового свинства главная жесть творилась рядом с нами.

Когда я выбирался, то вышел в огромную залу, где стояли длинные столы, слегка подкопченные дымом. Раньше здесь явно проходили хорошие застолья. В этой зале было шесть ходов, и из каждого нескончаемым потоком валили гоблины. Из всех. Из шести.

Как я прорвался до кузницы, я не помнил совсем. Но смог — и на том спасибо.

Я пошевелил плечом и прислушался к ощущениям. Как ни странно, ничего не болело. Я стянул с себя рубаху, начал осматривать раны — они затянулись. На плече остался грубый келоидный рубец. Посмотрел на ладонь — ни черноты, ни дырки.

Да и в целом я выглядел неплохо.

Не как огурчик, но тоже сойдет, могло быть и хуже.

По воспоминаниям мне казалось, что меня посекли сильнее, а тут всего день поспал — и регенерация сработала.

Просто отлично!

С такой-то способностью я теперь смогу тут устроить масштабную зачистку. Спасибо тебе, мастер Виверин, с меня причитается.

— Ты проспал десять дней, — раздался голос за спиной.

Я аж вздрогнул.

Оборачиваюсь и вижу Деда.

Призрак стоял, чуть покачиваясь и сложив руки за спиной.

— Тьфу ты, чуть до инфаркта не довел. Сколько я проспал?

— Десять дней. И раны твои были скверные, очень скверные, Хранитель. Твое новое умение тянуло тебя с того света, но одно оно могло и не справиться.

— В смысле — одно? У меня появилась еще какая-то способность?

— Нет. В том смысле, что твоя спутница выхаживала тебя все эти дни. Она обмывала раны, перевязывала, грела тебя и давала пить.

Я покосился на диван. Девчонка все так же спала, подложив ладонь под щеку и подтянув колени к груди. Попытался представить, как лечили после сражений в средние века, где минимум — плюнуть на какую-нибудь траву и приложить ее к ране, а максимум — сжечь болезного, чтобы не мучился. Не смог, о чем и сообщил: