Наталья Журавлёва – Плетельщица снов (страница 18)

Только не молчи, Мия, только не молчи. Нельзя сдаваться!

– Я не понимаю, почему вы так категоричны, господин фон Грин, и почему так боитесь рукотворных снов? – дрогнувшим голосом произнесла я.

Председатель хотел что-то возразить, но я быстро продолжила, не давая ему возможности в очередной раз перебить меня.

– Нельзя же принимать решения, даже не разобравшись в вопросе!

Последнюю фразу я буквально выкрикнула. Во мне говорили обида, разочарование и отчаяние. Не лучшие помощники в деловых переговорах.

– Что вы себе позволяете?! – лицо фон Грина побагровело.

Соломон Торн в удивлении приподнял брови – первое проявление эмоций за все это время. Госпожа Пинкет лишь тихо охнула, и забилась глубже в кресло.

– Рукотворные сны дают людям возможность увидеть то, чего они раньше никогда не видели, – я постаралась говорить спокойно. – Сны открывают людям мир эмоций и чувств, о котором они не подозревали. В таких снах человек быстрее находит ответы на давно мучившие его вопросы, а проснувшись, чувствует себя отдохнувшим и обновленным. Плетеные сны оставляют в сновидце ощущение внутренней силы и единения с миром. Они укрепляют и воодушевляют людей.

Фон Грин больше не пытался перебить меня. Теперь его лицо было похоже на окаменевшую маску с застывшем на ней выражением полнейшего неприятия.

Я схватила сумку и достала оттуда сны, сплетенные этим утром. К сожалению, их было только два. Я решила, что правильнее будет отдать эти сны фон Грину и Пинкет. Было ли Соломону Торну хоть какое-то дело до происходящего в этом зале, я не знала.

– Прошу вас, возьмите эти сны и убедитесь сами, – я подошла к столу и протянула вперед руки с зажатыми в них снами.

Госпожа Пинкет потянулась за плетеной паутинкой, но в следующую секунду сначала один, а затем и второй сон полетели на пол, выбитые из моих ладоней.

Роберт Фон Грин с перекошенным от ярости лицом отшвырнул оба сна и, сжимая руки в кулаки, навис надо мной высокой тенью.

– Я поклялся, что в Бергтауне больше никто не будет продавать плетеные сны! – воскликнул он.

Я отшатнулась. Внутри все сжалось.

Он поклялся? Когда? Почему?

Сложив ладони перед грудью, я посмотрела на председателя Совета снизу вверх, точно в молитве:

– Господин фон Грин, прошу вас!

– В Бергтауне не будет лавки снов – теряя терпение, прорычал он мне в лицо. – Или вы плохо слышите, Мия Винд?

Я была больше не в состоянии противостоять столь неприкрытой враждебности. Попятившись, я развернулась, схватила сумку, на ходу подняла с пола сны, выброшенные фон Грином, и с силой толкнув дверь, выбежала из зала.

Глава 10

Вылетев из зала номер девять, я снова оказалась в коридоре для ожидания. Испытывая единственное желание – больше не видеть эти надменные, безразличные лица членов Городского совета, я совершенно позабыла о том, что для выхода следует использовать вторую дверь в противоположном конце зала.

В коридоре было пусто, я облегченно вздохнула: в безлюдном пространстве не придется держать лицо и делать вид, что ничего особенного не случилось.

Едва дверь захлопнулась за мной, я прислонилась спиной к стене и сползла по ней до самого пола. Меня переполняла досада и злость. Я так долго ожидала этого приема лишь только для того, чтобы получить столь решительный и категоричный отказ.

Волна внутренней ярости словно изнутри подбросила меня вверх. Резко встав, я принялась расхаживать по коридору. В голове снова и снова звучали слова фон Грина. Перед глазами стояло его разгневанное лицо. Он ведь даже не дал мне возможности рассказать о пользе рукотворных снов. А как он швырнул их на пол!

– Демоны его побери! – выругалась я. – Хорошо же в Бергтауне проходят приемы Городского совета!

Мне хотелось разорвать кого-нибудь! Нет, не кого-нибудь, а этого бессердечного Роберта фон Грина. Да что ему сделали рукотворные сны?! Решает судьбы людей, даже не потрудившись вникнуть в суть вопроса.

Я продолжала отмерять шаги и изрыгать ругательства.

Но постепенно злость во мне сменялась другими чувствами. Я поняла, что на самом деле даже не допускала возможности, что мне могут отказать в открытии лавки снов. Не то, чтобы я была так уж уверена, что все получится быстро и без лишних проблем. Скорее, я предполагала, что сначала красочно расскажу о своих творениях, потом оставлю образцы для ознакомления, ну в крайнем случае сплету еще несколько снов на заданную тему. Но я даже в мыслях не допускала, что могу получить отказ, да еще в такой безапелляционной форме.

И вот теперь мне приходилось пожинать плоды собственной наивности и самоуверенности. Внутри меня разливались горечь и разочарование.

Размечталась! Всего два дня, как приехала в город, а уже надеялась открыть собственное дело. Наивная деревенская дурочка! С чего я вообще взяла, что у меня что-то получится?!

– И что мне теперь делать? – тихо проговорила я вслух.

Идти к Курту и проситься в официантки? Или стать одной из фей «Шелковой магии»? От такой перспективы я машинально одернула подол платья, вдруг представив, какой шикарный повод для шуток получат городские дозорные во главе с Томасом Фо.

Я не боялась работы, но разве ради этого я сбежала в Бергтаун, где Магические горы ближе некуда, и где мои сны могли бы принять еще более удивительные формы?!

Если бы мне оставили слабую надежду, хотя бы маленький шанс! Так ведь нет же…

Я вдруг всхлипнула и быстро зажала рот рукой. Не хватало еще разрыдаться прямо здесь. Нужно собраться и пойти домой. По крайней мере, до конца месяца дом у меня был.

– Чем так не угодили этому фон Грину рукотворные сны?! – воскликнула я в сердцах. – Чего он так боится?

– На все есть свои причины, – неожиданно раздался низкий хрипловатый голос рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Аккуратно затворяя массивную дверь, Соломон Торн выходил из зала номер девять.

Представитель торгового сословия по-прежнему держал на руках миниатюрную собачку с шелковистой белой шерстью и длинными ушами. Черные глаза-бусинки весело смотрели на меня из-под розового бантика. Завидев меня, собачка приветливо завиляла хвостиком.

– Тебе понравилась эта девочка, да, Ми-Ми?

Я быстро провела рукой по глазам – не хотела, чтобы эти напыщенные индюки знали, как сильно расстроили меня.

– Я знаю, что вышла не в ту дверь. Сейчас я уйду, – проговорила я, не глядя на Торна.

Я поискала взглядом свою сумку, которая оказалась брошенной у противоположной стены. Я отбросила ее туда, пока расхаживала по коридору, пытаясь прийти в себя. Рядом лежал один из снов, которые я принесла для демонстрации: полет над ночным городом, вдоль узких улиц, под желтыми фонарями, с теплым ветром, дующим в лицо и сознанием собственной внутренней силы. Ни с чем не сравнимое ощущение!

Я бережно подняла сон и уже хотела убрать его обратно в сумку, когда Торн подошел ближе:

– Могу я взять его? – он протянул руку. – Хоть мне сон и не был предложен.

Я опешила, не понимая, как реагировать, и что это вообще значит.

Теперь этот молчун, захотел испытать эффект рукотворного сна? Как-то поздновато!

– Я не знала, сколько человек заседает в Городском совете и сплела только два, – произнесла я, прижимая сон к груди.

Мне совсем не хотелось отдавать свое творение тому, кто не проронил ни слова в то время, как фон Грин превращал мою мечту в пыль, даже не потрудившись ничего объяснить.

Я ощутила резко навалившуюся усталость.

Соломон Торн смотрел на меня все тем же внимательным взглядом слегла прищуренных глаз. Толстую шею сдавливал воротничок белой рубашки. На лбу и лысине выступили капли пота. Он тоже выглядел уставшим. Утомился, выслушивая просьбы горожан?

Захотелось съязвить, чтобы отыграться на Торне и за надменность фон Грина, и за недалекость Милены Пинкет, и за его собственное молчаливое потакание тому, что происходило в зале, но я сдержалась.

А потом достала из сумки и второй сон. Тот, что дарил человеку видение огромных желтых рыб, живущих в толще воды бескрайнего синего моря.

– Можете взять оба, – я протянула сны Соломону Торну.

Мужчина с готовностью принял подарки, второй рукой продолжая прижимать к себе собачку.

– Благодарю, Мия, – Соломон широко улыбнулся. – Вы не против, если я буду называть вас по имени?

Я безразлично пожала плечами.

– Называйте, как хотите, – выдохнула я. – Мне все равно.

Торн спрятал сны в карман широких брюк.

– Вы совсем не против рукотворных сновидений, – я скорее утверждала, чем спрашивала. – Почему же ничего не сказали в защиту лавки снов?

Торн ничуть не обиделся на мой резковатый тон.

– Мия, вы слишком юны, чтобы разбираться в таких тонкостях, но все же советую запомнить: тот, кто больше слушает, зачастую может оказаться полезнее того, кто много говорит.

Это еще что значит? Я даже приоткрыла рот, собираясь все-таки сказать какую-нибудь колкость, но Торн продолжил:

– Впрочем, в данном случае, это правда лишь на половину – на мою половину. Роберт фон Грин – умный человек и мой хороший друг.