Наталья Журавлёва – Плетельщица снов (страница 17)

Недалеко от меня высокая худая женщина в тяжелой красной накидке с капюшоном держала, обхватив руками деревянный ящик, из которого раздавались негромкие протяжные звуки. Когда ее руки устали, и она поставила ящик на подоконник, я увидела, что внутри находились три лошади, размеры которых не превышали цыплячьих. Крохотные лошадки скакали в коробке и ржали тоненькими едва слышными голосами. Было ужасно интересно узнать создавались ли эти крохи для каких-то конкретных целей или служили просто для развлечения, но спрашивать я постеснялась – все ожидающие были слишком напряжены предстоящим выступлением перед Советом.

Время уже было послеобеденное, наверно поэтому посетителей было не слишком много. Обычно люди стремятся решить все свои важные дела с утра пораньше. По крайней мере, после меня очередь больше никто не занял. И все-таки мне пришлось прождать почти три часа, прежде чем меня пригласили в зал.

Особенность зала номер девять, как мне объяснил распорядитель, в том, что выход из него находится с другой стороны. Таким образом, ожидающие не знают сколько просителей получили желанное право на использование личностной магии, а скольким было отказано. Такая мера оказалась вынужденной после того, как бергтаунцы стали находить некоторую закономерность в том, что просьбы четных просителей удовлетворяются чаще, чем нечетных. Вследствие чего люди стали просто отказываться занимать очередь, если им выдавали жетон с нечетным номером.

Совет состоял всего из трех человек, торжественно восседающих за длинным столом в центре зала. В высоких креслах почти утопали двое мужчин средних лет и совсем древняя старушка с высокой копной сиреневых волос. К тому времени, когда меня, наконец, пригласили в зал, старушка уже мирно дремала, облокотившись на массивную ручку кресла.

Напротив стола стоял одинокий деревянный стул, на самый краешек которого я как раз собиралась присесть, когда распорядитель громоподобным голосом начал представлять членов Совета. От неожиданности я вытянулась, как струна, и замерла, не смея пошевелиться.

– Госпожа Милена Пинкет! Представитель ремесленного сословия Бергтауна, – прогремел распорядитель.

Старушка встрепенулась, открыла глаза и сделала изящный едва заметный кивок. Как мне показалось, она даже не посмотрела на меня. Движение было, что называется, отработано до автоматизма. Интересно, сколько лет она уже заседает в Совете по выдаче магических разрешений? Лет двести?

– Господин Соломон Торн! Представитель торгового сословия Бергтауна, – продолжил распорядитель, едва госпожа Пинкет прикрыла глаза, вновь погрузившись в дрему.

На вид представителю торгового сословия было лет шестьдесят. С того места, где я стояла он казался приземистым и тучным. Его голова была полностью лысой, полное лицо с ямочкой на подбородке лоснилось от чрезмерных излишеств. Но пристальный взгляд, направленный точно на меня, светился неподдельным интересом. Этот человек явно был заинтересован в том, что приносили в этот зал посетители.

– Господин Роберт фон Грин! Представитель рабочего сословия Бергтауна, а также председатель Совета, – распорядитель представил третьего члена Совета.

В отличие от своего коллеги, председатель был высокого роста и имел худощавое телосложение. Фон Грин сидел с абсолютно ровной спиной, подперев острый подбородок пальцами сомкнутых рук. Тонкие усики и бородка придавали его лицу какое-то брезгливое выражение. Казалось, он уже смотрел на меня с явной неприязнью, хотя никаких причин для этого не было. Хоть бы первое впечатление оказалось ошибочным! Ведь, если это председатель Совета, значит именно за ним будет последнее слово.

– Мия Винд, – громогласно назвал распорядитель мое имя и с достоинством удалился.

Я осталась одна перед лицом Городского совета Бергтауна в огромном зале с высоким потолком и окнами в пол, больше подходящим для проведения балов. В таком месте любой человек, хочет он того или нет, почувствует себя маленьким и незначительным, а просьбу, с которой он пришел, и вовсе не заслуживающей внимания. Интересно, это специально так было задумано или случайно получилось?

– Прошу, садитесь, мисс Винд, – произнес господин Торн, растягивая слова, и указал рукой на стул.

Я уловила какое-то движение на коленях Соломона Торна, а в следующее мгновение из-под столешницы выглянула белая пушистая голова с торчащими ушками-домиками. Голова приподнялась, звонко гавкнула и снова скрылась на коленях хозяина.

– Тише, Ми-Ми! – ласково проговорил Торн.

Оказывается, брутальный представитель торгового сословия неравнодушен к крошечным собачкам.

Опустившись на стул, я напомнила себе, насколько важно получить разрешение на открытие лавки снов, сделала медленный вдох и выдох и приготовилась отвечать на любые вопросы. Лишь бы мне хватило красноречия, чтобы убедить членов Совета в безопасности рукотворных сновидений для жителей города.

– Итак, вы пришли за разрешением на продажу товаров, в изготовлении которых применяется личностная магия, – властным, твердым голосом проговорил председатель Совета. – Какие именно товары вы хотите продавать?

– Сны, – просто ответила я.

– Сны? Она сказала сны? – старушка вдруг проснулась и принялась поворачиваться то к одному, то к другому мужчине.

– Да, глубокоуважаемая госпожа Милена, – даже не глядя в сторону своей коллеги, произнес Роберт фон Грин. – Она сказала «сны».

Чрезмерное удивление госпожи Пинкет и железные нотки в тоне фон Грина заставили меня занервничать. Представитель торгового сословия пока молчал, продолжая поглаживать свою Ми-Ми.

– Нам не нужны чужие сны, у нас свои есть! – решительно проскрипела Пинкет. – Мне сегодня приснилась очень вкусная овсяная каша. Знаете, кашу нужно варить на основе немного скисшего молока, тогда она…

– Мы вас поняли, госпожа Милена, – довольно грубо перебил ее фон Грин. – Вы начали говорить, что бергтаунцы не нуждаются в рукотворных сновидениях, не так ли?

Пинкет пошамкала губами, по-видимому, продолжая вспоминать вкус каши.

– Госпожа Пинкет! – вдруг гаркнул председатель Совета.

Старушка очнулась и с недоумением посмотрела на фон Грина:

– Да, Роберт?

Пальцы фон Грина принялись выстукивать нервную дробь по столу, но быстро затихли.

– Что конкретно вы хотели сказать по поводу снов? – напомнил председатель более сдержанно. – Только, пожалуйста, по делу.

Милена Пинкет понимающе закивала:

– Я хотела сказать, – проговорила старушка, – что мой сон про кашу был замечательным. Но кто захочет его купить?

Мне вдруг стало ужасно смешно. Я закусила губу и быстро взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы члены Городского совета решили, что я смеюсь над ними.

Фон Грин тяжело вздохнул и посмотрел на Соломона Торна, по-видимому, ища поддержки в более здравомыслящем коллеге. Но тот по-прежнему сидел с непроницаемым лицом, не сводя с меня глаз.

Я же лишь переводила взгляд с одного члена Совета на другого и пока тоже сохраняла молчание.

– Вы неверно поняли, моя дорогая Милена, – Торн устало потер переносицу. – Эта девушка хочет продавать не свои сны, она собирается создавать сны для других. Мия Винд – плетельщица снов!

Торн произнес это таким ледяным голосом, что у меня по спине побежали мурашки.

– Что? – госпожа Пинкет окончательно проснулась и уставилась на меня взглядом полным гнева. От резкого взмаха головы сноп ее сиреневых волос заколыхался.

Характер, который приобретал разговор, нравился мне все меньше. Я решила, что молчать больше не стоит.

– Уважаемые члена Совета, – произнесла я, вставая. – Меня зовут Мия Винд, и я действительно плетельщица снов. Я училась этому ремеслу с детства и довольно в нем преуспела. Я знаю, что когда-то в Бергтауне были свои плетельщицы снов, но сейчас здесь нет ни одной. И я хочу, чтобы жители города снова имели возможность…

Я не успела договорить.

– Боги упаси! – громко выдохнула Милена Пинкет.

На губах фон Грина появилась тень усмешки, которая мгновенно пропала. Соломон Торн теперь смотрел куда-то в окно, точно там происходило что-то чрезвычайно интересное.

Такая реакция несколько удивила меня, но на размышления времени не было.

– Рукотворные сны – замечательный инструмент для помощи людям, и я планирую…

– Вы не уроженка Бергтауна, не так ли? – снова бесцеремонно перебил меня фон Грин.

Да что здесь происходит?! Они со всеми посетителями так обращаются, не давая толком ничего сказать.

Я начала нервничать и от этого злиться.

– Нет, но мне по нраву этот город. Я хочу остаться в Бергтауне надолго и открыть здесь лавку снов для того, чтобы бергтаунцы…

– Да-да, это мы уже поняли, – снова перебил меня фон Грин. – Но этому городу не нужна лавка снов.

Он произнес это так, словно все уже было решено, и дальнейший разговор не имел никакого смысла. Так вот как они принимают решения! Даже не выслушав? Не дав возможности как следует объяснить?

Я постаралась справиться с раздражением и неприязнью.

– Господин фон Грин, – с нажимом произнесла я.

– Как нам уже поведала глубокоуважаемая госпожа Пинкет, – отчеканил председатель, – бергтаунцы и сами прекрасно справляются со своими снами. И чужие, тем более, за деньги – он сделал паузу на последнем слове, – им не нужны.

Мое дыхание стало частым. К горлу начали подкатывать слезы.