Наталья Журавлёва – Плетельщица снов (страница 12)

– Вы правда так думаете?

– Люди соскучились по иллюзиям, которых лишены слишком давно, – глаза Лусии стали грустными, руки безвольно опустились. – Но Бергтаун виноват в этом сам.

– В каком смысле? – не поняла я.

Матушка Бульк взглянула на меня, мгновение помедлила, а потом, как ни в чем не бывало, улыбнулась.

– Раз все позавтракали, я здесь больше не нужна.

Она шепнула какое-то заклинание, и оставшаяся посуда, соскользнув со стола, отправилась в дальний конец кухни и принялась сама споласкиваться в мойке. Лусия удовлетворенно кивнула.

Я же словно завороженная уставилась на это чудо. У нас, благодаря бытовой магии, можно было разве что подогреть воду в бане или ускорить приготовление обеда. Но эти процессы не происходили сами собой, для этого требовалось постоянное присутствие. И уж точно предметы не летали сами по дому. Кажется, я начинала понимать, что имела в виду Вуна, когда говорила, что здесь возможности магии намного шире.

– Пойду, пожалуй, наведу порядок в кладовой, – решила Лусия и мгновенно исчезла где-то в недрах дома.

Я же так и осталась сидеть на стуле, обдумывая сказанное матушкой Бульк.

Плетение снов – моя страсть и мой дар. В Бергтауне нет плетельщиц, а городские жители соскучились по иллюзиям. Получается, что спрос на рукотворные сны здесь точно будет? Как известно, за хороший товар люди готовы и хорошо платить, а мне так нужна работа. И это значит…

– Это значит, – проговорила я вслух, сама еще не до конца осознав полученный вывод.

Клотильда вдруг проснулась и внимательно на меня посмотрела.

– Это значит, что я могу открыть собственную лавку снов, – сказала я и замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Ощущения будоражили и волнующе вибрировали где-то в области сердца.

– Решено, – сообщила я Клотильде, а заодно и всему миру, – в Бергтауне будет лавка снов.

Стоило мне это сказать, как раздался мелодичный звон, точно в подтверждение правильности моего решения. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что кто-то просто звонит в дверной колокольчик.

Глава 7

Я немного подождала, но Лусия не торопилась открывать дверь, возможно, просто не слышала из кладовки звон колокольчика. Максимилиана тоже не было ни видно, ни слышно. Кто бы не стоял на пороге, похоже, разбираться с гостем придется мне.

Я прошла в прихожую и распахнула дверь.

– Курт?

С удивлением я посмотрела на хозяина горного ресторанчика, который, как и вчера, был в наглухо застегнутой кожаной куртке и кожаных штанах. Его волосы растрепались еще сильнее, точно он бежал, и теперь торчали в разные стороны непослушными вихрами. В ответ Курт пробежался по моей фигуре в коротеньком платьице, а потом смущенно отвел взгляд.

Я невольно потянула подол вниз.

– Вижу, ты все-таки поселилась у Лусии Бульк, – парень приветливо улыбнулся.

– Отличный дом, – сообщила я. – Комната у меня с видом на горы.

– А завтрак у вас уже был? – придав лицу самое невинное выражение, спросил Курт.

Я сдержанно кивнула.

– И как?

Хозяин «Пещеры» пришел убедиться в собственной правоте? Ну уж нет, я никому не позволю смеяться надо мной. Пусть даже повод действительно имелся.

– Завтрак был чудесным, – нарочито мечтательно сказала я. – Честно говоря, не припомню, приходилось ли мне до этого есть что-то вкуснее.

Курт склонил голову на бок и прищурился, словно ощущая подвох.

– Врешь! – решил он.

Хотела бы я знать, как он это определил, но спросить об этом значило бы признать его правоту, чего я делать точно не собиралась.

– Думай, что хочешь, а завтрак Лусии был просто объедением, – я постаралась напустить на себя самый безразличный вид.

– Ага, – продолжал лыбиться Курт.

Вот же пристал!

– Знаешь, мне пора идти, – выпалила я, не желая больше смотреть на его довольную физиономию и уже почти захлопнула дверь, когда Курт спохватился и, наконец перестав улыбаться, воскликнул:

– Мия, кажется, ты забыла в «Пещере» свою сумку! – Он потряс передо мной большой тряпичной торбой.

Я снова приоткрыла дверь, опустила глаза на сумку и охнула. Как я могла забыть ее? И главное, даже не заметила! Ни разу за все это время я не вспомнила о своей сумке с материалами.

– Софи мыла пол и нашла ее под столиком, за которым ты вчера сидела, – он протянул находку мне. – Я заглянул внутрь – там всякие веревки и лентами, а еще там на дне какие-то сучки и камни. Может, она и не твоя, но я решил, что это отличный повод тебя навестить, – простосердечно признался он, а я уже схватилась за сумку обеими руками.

– Так она все-таки твоя? – обрадовался Курт. – Не зря я принес ее?

Я разом простила парню все насмешки по поводу завтраков матушки Лусии.

– Моя! – заверила я, быстро просматривая, не потерялось ли чего. Хороша была бы плетельщица снов без рабочего материала.

– Курт, спасибо! – искренне поблагодарила я. – Не представляю, что бы я без всего этого делала!

Парень заулыбался еще шире:

– Всегда рад помочь!

Я вздохнула с облегчением – все было на месте.

– Можно спросить, зачем тебе все эти веревочки и камушки?

Мы все еще стояли на пороге, и Курту явно не хотелось уходить.

– Это материалы для снов, – ответила я.

– Так ты плетельщица снов? – заинтересовался он. – А у меня никогда не было созданных кем-то снов. Говорят, раньше в Бергтауне были мастера, но все ушли.

Я распрямилась и решительно произнесла:

– Если все получится, то скоро в Бергтауне снова можно будет покупать сновидения.

– Правда? – оживился Курт.

– Я собираюсь открыть лавку снов, – поделилась я. – Понимаешь, мне нужна работа, а лучше всего у меня получается плести сны.

– Здорово! И о чем твои сны?

– О разном, – в памяти всплыли сновидения, которые я плела в Больших Котлах. – О кораблях с алыми парусами, плывущих по бескрайнему морю, о говорящих птицах Кру, о танцующих цветах и огнедышащих драконах.

– Вот это да! – воскликнул Курт. – Хотел бы я себе такие сны. Уверен, твою лавку ждет успех.

В глазах Курта читался неподдельный восторг.

– Ты думаешь? А в деревне, откуда я родом, людей совсем не интересовали подобные сюжеты.

– А какие интересовали? – удивился Курт.

– Мужчины любили сны о богатом урожае и веселых праздниках, женщины заказывали видения о здоровых розовощеких младенцах, а девушки грезили новыми платьями и богатыми женихами, – загибая пальцы, рассказывала я.

– Надо же, рукотворные сны, – мечтательно произнес Курт.

Так непривычно было видеть человека, который был не знаком с рукотворными грезами. И еще непривычней ощущать его искреннее восхищение.

В Больших Котлах к плетеным снам все были привычные с детства. Чтобы успеть переделать все дела по хозяйству, матерям требовалось чем-то занимать плачущих детей, и самым простым способом это сделать было повесить над кроваткой малыша легкий сон с колыбельной песней или солнечными бликами на стенах. А для детей постарше обычно заказывали сны-сказки о добрых волшебниках или забавных гномах.

Помню, как еще девочкой отправлялась бродить с Вуной по ярмаркам в соседние деревни в поисках книг с картинками, из которых мы потом черпали образы для новых снов.