Наталья Журавлёва – Плетельщица снов (страница 11)

Лусия скинула передник, защищающий ее оранжевый наряд от брызг масла и других кухонных напастей, и решительно куда-то зашагала.

– Я быстро, – пообещала хозяйка. – Только схожу в кладовую за паштетом.

Шурша подолом, Лусия покинула кухню.

Максимилиан Флем тихо застонал.

Я удивленно посмотрела на мужчину, немедленно забыв о своем решении, не обращать на него внимания.

– Не любите ливерный паштет? – поинтересовалась я.

– Не то, чтобы не люблю, – произнес Флем. – Скорее не люблю конкретно этот паштет.

Я лишь пожала плечами.

– И, кстати, – быстро зашептал мужчина, – если хочешь молока, то оно вон в том кувшине на верхней полке, – он кивнул вправо и вверх. – И сейчас самое время подлить его в чашку.

– За спиной у госпожи Бульк? – возмущенно произнесла я, тем не менее, отметив, что Максимилиан успел перейти на «ты» и решив последовать его примеру.

Флем немедленно приложил палец к губам, призывая говорить тише.

– Лично я так и сделал, – он пожал плечами. – Впрочем, ты можешь и дальше пытаться найти сладость в горьком напитке.

И Максимилиан демонстративно отпил из собственной чашки, а потом с наслаждением причмокнул.

– Но она же заметит! – зашептала я.

– А ты держи чашку повыше, тогда цвет кофе не будет виден, – со знанием дела посоветовал мужчина.

Мгновение поколебавшись, я метнулась к полке, на которую указал Флем, стащила с нее пузатый кувшин и одним быстрым движением плеснула порцию молока себе в чашку, затем быстро вернула кувшин на место и успела сесть обратно ровно в тот момент, когда в отдалении вновь послышались шаги Лусии.

– Быстро учишься, – шепнут Максимилиан, вновь пряча улыбку в очередном глотке кофе.

– А вот и паштет, – матушка Бульк поставила на стол стеклянную банку с коричневой массой внутри. – Очень вкусный. Ешьте! – скомандовала она.

Максимилиан слегка поморщился, но все же достал из корзинки хлеб и очень тонким слоем нанес на него мясной деликатес. Затем поднес бутерброд ко рту, прикрыл глаза, откусил кусочек и принялся жевать. Вид у него был настоящего мученика.

Я ничего не понимала, зато Лусия расплылась в улыбке и пододвинула банку с паштетом ко мне.

Чтобы доставить матушке Бульк удовольствие, я намазала паштет толстым слоем и отправила угощение в рот. И вот тут-то я поняла, какой промах совершила.

Паштет был не просто неприятный на вкус, он был несъедобный. Ничего хуже этого я в жизни не пробовала. Ощущение было такое, будто я положила себе в рот болотную кочку и принялась тщательно ее пережевывать.

– Ну как? – немедленно осведомилась госпожа Бульк.

Я в панике посмотрела на соседа. Максимилиан предостерегающе мотнул головой.

Сделав над собой усилие, я проглотила то, что было у меня во рту, и заставила себя улыбнуться:

– Очень вкусно, Лусия, благодарю.

Матушка Бульк просияла и вернулась к своим сковородкам. Я же сделала несколько глотков кофе, чтобы заглушить отвратительный привкус во рту.

– Бери еще, дорогая, – сказала Лусия, не оборачиваясь. – Не стесняйся!

– Оставлю на десерт, – нашлась я. – Я ведь еще оладушки не попробовала.

Увы, оладьи оказались довольно пресными, к тому же местами пригорели. И все же они были куда лучше, чем кошмарный ливерный паштет. Их даже можно было назвать вполне сносными, если хорошенько залить кленовым джемом.

Тем временем Лусия принялась болтать о погоде и теплом ветре, пришедшем с гор, понемногу составляя грузную посуду в мойку.

Когда в моей тарелке почти не осталось оладий, и угроза ливерного кошмара вновь нависла надо мной, я умоляюще посмотрела на Флема. Тот по-прежнему держал в руке собственный единожды надкусанный бутерброд. Оказалось, что и на такой случай у столичного жителя уже был разработан план.

Быстрым движением руки он опустил бутерброд под стол, как раз туда, где на соседнем стуле дремала Клотильда. Кошка тут же открыла глаза и мгновенна слопала сомнительное лакомство. Я начинала догадываться, почему животное приобрело такие непомерные размеры, но немедленно последовала примеру Флема, и проблема с паштетом была решена.

Мужчина поднялся.

– Благодарю, о прекрасная Лусия Карина Виолетта, – произнес он. – Завтрак был прекрасен, как и всегда!

Госпожа Бульк кокетливо махнула на Максимилиана тряпкой, которой как раз стряхивала со стола крошки:

– И больше не вздумайте завтракать где-то еще, – произнесла она довольно строго. – Поберегите таланты!

– Ни в коем случае, – заверил хозяйку Максимилиан. – Вчерашний случай был досадной ошибкой, которая больше не повторится. А сейчас мне пора, дела не ждут.

Он поцеловал Лусию в щеку, бросил прощальный взгляд в мое декольте, от чего я почувствовала волну жара на щеках, и быстро взбежал по лестнице.

Когда дверь комнаты на втором этаже громко хлопнула, я поинтересовалась:

– Давно Максимилиан Флем здесь живет?

Матушка Бульк подошла забрать мою пустую тарелку:

– Неделю, – ответила она. – Очень вежливый и внимательный господин из столицы, правда?

– Очень, – эхом откликнулась я, вспомнив его изучающий взгляд на своей фигуре. – Особенно внимательный.

Лусия закивала, обрадованная тем, что я разделяю ее мнение.

– А зачем он приехал в Бергтаун?

– Вот этого я не знаю, – матушка пожала плечами и пододвинула ко мне банку с паштетом. Угроза ливерного кошмара вновь нависла надо мной.

Соображать пришлось быстро: я выставила перед собой ладонь, а второй рукой принялась поглаживать себя по животу, изображая сытость. Лусия не без сожаления закрыла и убрала банку, а я вздохнула с облегчением.

– Каждое утро Максимилиан куда-то уходит и возвращается только вечером, – продолжила она. – А чем занимается весь день, он никогда не рассказывает. Вчера, например, заявился весь в грязи. Не представляю, куда могло занести человека, чтобы он был покрыт слоем грязи с головы до ног.

Матушка Бульк присела на соседний стул и задумчиво погладила Клотильду. Кошка приоткрыла один глаз, удостоверилась, что ласка на этот раз не сопровождается никаким угощением, и снова его закрыла.

– Я же совсем забыла поблагодарить тебя, Мия! – всплеснула руками Лусия.

Я в недоумении подняла на нее глаза:

– Поблагодарить меня? За что?

Матушка Бульк улыбнулась:

– За сон, милая! За сон, который ты мне вчера подарила.

Это было неожиданно и очень приятно.

– Он вам понравился?

– Понравился – не то слово, – Лусия и сама мечтательно закрыла глаза. – Это было удивительно! Всю ночь я гуляла по цветущим лавандовым полям, вдыхая аромат цветов и трав. Мое лицо обдувал теплый ветер. Я наслаждалась пением птиц и стрекотом кузнечиков. А когда проснулась, уже занималась заря. Я проспала всю ночь и встала совершенно отдохнувшей – это удивительно!

– Я очень рада, что сон пришелся вам по душе, – искренне ответила я.

Лусия ласково погладила меня по щеке, и мне вдруг отчетливо представилась Вуна, которая часто проявляла свое доброе отношение ко мне именно этим жестом.

– Мия, у тебя настоящий талант к плетению снов, – серьезно произнесла матушка Бульк.

– Я действительно очень люблю плести сны, – призналась я. – Честно говоря, именно этим я люблю заниматься больше всего.

– Никто в Бергтауне давным-давно не плетет таких снов. Да и вообще никаких не плетет, – с тоской произнесла Лусия. – Когда-то были умелицы, да все пропали еще много лет назад.

Очень хотелось спросить о матушке Вуне, которая всегда обходила стороной историю о том, почему она покинула Бергтаун двадцать лет назад, но почему-то я не осмелилась, хотя вопрос так и крутился на языке.

– Если и другие твои сны подобны этому, я уверена, твое умение высоко оценят многие жители города, – заключила Лусия.