Наталья Журавлёва – Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен (страница 8)

— На самом деле, твой бумажник сунул себе в карман вон тот толстяк.

Разумеется, его слова услышал только я.

— Толстяк? — машинально переспросил я и посмотрел на второго байкера, который и впрямь был малость пухловат, что ему совершенно не мешало нагонять на меня страху одним только взглядом.

— Ты кого толстяком назвал?! — слезая с байка, прорычал верзила.

Я инстинктивно попятился назад, но заставил себя остановиться, когда заметил усмешку на лицах байкеров. Возможно, я бы так и пятился дальше, пока не исчез бы из их поля зрения, и черт с ним с бумажником, но эта усмешка…

— Что, смазливая мордашка, хочешь нам еще что-то сказать? — мерзко засюсюкал громила.

Я набрал в легкие побольше воздуха, а потом неожиданно для самого себя выдал:

— Может, у меня и смазливая мордашка, да только она нравится девочкам гораздо больше, чем такое пивное пузо, как у тебя!

Я произнес это со всей дерзостью, на какую в тот момент был способен, и мои слова, словно отравленный дротик, угодили прямо в цель, а точнее в явную болевую точку.

— Верзила с нечленораздельными звуками и без предупреждения бросился на меня, и, если бы не его дружки, успевшие ухватить того за руки, скорее всего от меня мало бы что осталось.

— Что ты сказал?! — сипел верзила.

— Что слышал! — совсем по-детски откликнулся я и, осмелев, вдруг сделал смелый шаг в его сторону. Правда, только один.

— Слышь, парень, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, — отпуская переставшего биться в конвульсиях приятеля, посоветовал мне третий участник этой банды — невысокий блондин с длинными волосами.

Я покачал головой:

— Не раньше, чем получу назад свои деньги! — сказав это, я и сам уже не верил, что слова принадлежали мне.

— Какие деньги? — с совершенно невинным видом поинтересовался байкер с бороденкой.

— Те самые, что вы украли у меня на пляже и которые сейчас у толстяка, — я указал в дернувшегося на меня громилу.

— Остынь, Данила, видимо парень что-то перепутал, — спокойно продолжал блондин. — Никакие деньги мы у тебя не брали.

— Не брали мы ничего! — эхом отозвался бородатый.

Люди на стоянке начали обращать на нас внимание, но никто не спешил вмешиваться, кидая на нашу становящуюся шумной компанию лишь любопытные, а иногда и боязливые взгляды. Те, у кого были дети, быстро впихнули их в автомобили и, побросав вещи в багажник, поспешили покинуть место возможной стычки.

— В заднем кармане джинсов, — снова подсказал мне Кот.

— В таком случае, пусть этот толс…, — я решил не нарываться, — Данила покажет содержимое карманов джинсов.

Громила бросил вопросительный взгляд на блондина, который явно был их лидером.

— Мы не маленькие мальчики, которые будут выворачивать кармашки своих штанишек, чтобы доказать, что они не брали конфетку, — тут же отозвался блондин. — Если я говорю, что мы ничего не брали, значит так оно и есть.

Я молчал, не знал, что сказать в ответ. Байкеры противно заржали и начали снова усаживаться на мотоциклы, готовые в любую секунду тронуться в путь, обдав меня облаком пыли.

— Повторяй за мной, — приказал Кот.

Я в недоумении смотрел на него.

— Слово в слово! — отчеканил он.

Я кивнул и начал повторять за Котом:

— Даже не знаю, кто из вас больше похож на маленького мальчика, укравшего конфету, — громко изрек я. — Может, ты толстяк, присвоивший себе в прошлом месяце весь куш от общего дельца? А остальным сказал, что братья Глушко кинули всех на бабки! Или ты, бородач? Ведь ты оставляешь себе треть любого товара, который проходит через твои руки, а затем сбываешь все по собственной цене!

— Что?! — блондин сжал кулаки.

— А чего ты так удивляешься? — продолжал я, все еще повторяя за Котом. — Ну да, ты же думал, ты один такой умный, что додумался сдать ментам своих дружков, чтобы самостоятельно вести все дела и больше ни с кем не делиться! Ты же ожидаешь облавы со дня на день, не так ли? Именно поэтому ты не позволяешь себе и глотка алкоголя, чтобы в нужный момент без помех запрыгнуть на байк и умчаться подальше, пока твоим дружкам будут раздавать сроки!

— Так ты поэтому уже несколько дней в завязке? — прохрипел верзила.

— Ну ты и гад! — процедил сквозь зубы бородач и двинулся на блондина.

— А сами-то лучше, что ли? — осклабился блондин.

— Мы, по крайней мере, своих не сдаем!

Теперь я просто стоял и молча наблюдал за происходящим, точно на экране кинотеатра.

— Да пошли вы! — неожиданно взвизгнул блондин и кинулся к мотоциклу. Он попытался завести его, но его нога все время соскакивала с кикстартера.

— Далеко собрался? — хмыкнул бородач и велел громиле: — Тащи его на землю!

Приказание было немедленно исполнено, и блондин, словно собачонка, был сброшен с байка.

Поняв, что просто так уйти не удастся, он вскочил на ноги и принял бойцовскую стойку. В следующую секунду завязалась драка, и драка эта была совсем не похожа на те, что показывают в голливудских фильмах. Каждый удар, попавший в цель по человеческому телу, отдавался неприятным звуком, а затем стоном боли. Лица троих покрылись пылью и кровью. Больше всего крови стекало изо рта блондина — он еще держал оборону, но силы явно были не равны. Смотреть на это было неприятно.

И вдруг, когда они в очередной раз сцепились, на землю что-то упало, а в следующее мгновение оказалось откинутым на пару метров и упало прямо у моих ног. Мой бумажник!

— Так и будешь стоять или, может, все-таки исчезнем отсюда? — голос Кота вывел меня из оцепенения.

Ждать, когда трое разъяренных байкеров вспомнят о моем существовании, как о причине конфликта, у меня не было ни малейшего желания. Я схватил бумажник, подхватил рюкзак, и, что было сил, рванул через весь пляж.

Когда пляж остался далеко позади, а мы остановились на ивовой аллее, чтобы перевести дух, я посмотрел на Кота:

— Ну и что это было?

— Ты о чем? — беззаботно откликнулся Кот.

— О том, что там было, — настойчиво повторил я. — Ты что знал этих парней раньше?

— Видел их впервые в жизни, — заверил Кот.

Я уже ничего не понимал. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось о грудную клетку.

— Тогда откуда у тебя сведения о том, чем они занимаются?

— Я владею информацией, — Кот махнул хвостом.

— Но откуда? — не унимался я.

— Просто знаю, — вбил Кот последние слова и замолчал.

— Почему я тебя слышу, а другие люди нет? — в который раз вопросил я.

Увы, дальнейшие расспросы, как обычно, оказались бесполезны.

Глава 4

Я находился на грани между сном и явью. Ровно в том самом месте, когда сон еще продолжается, но ты уже знаешь, что это сон, и, что удивительно, можешь им управлять. Это дарит вдохновение и желание творить, а вернее вытворять что-нибудь эдакое, на что в реальности, как правило, ни за что не хватит смелости.

И в это мгновение, сквозь пелену прекрасного я услышал противный наглый голос, который был явно не из моего сна, но почему-то говорил мне в самое ухо:

— Давай вставай! Жрать охота!

Изо всех сил я постарался выбросить этот голос из сознания и вернуться к своим сладким грезам, но, как я ни старался снова зацепиться за кружева ускользающего сновидения, ничего не выходило. Реальность с каждой секундой все явственнее заявляла о своих правах на меня.

Я понял, что уже не в силах вернуться в свой прекрасный сон. От досады я натянул одеяло на голову и громко и протяжно вздохнул.

Но даже сквозь одеяло я продолжал слышать этот голос:

— Конечно, ты, жестокосердный человек, можешь сделать вид, что не замечаешь страданий бедного животного, — Кот выдержал театральную паузу. — Но ведь животное может найти и более действенный способ растопить твое каменное сердце. Способ, проверенный десятилетиями. Способ, никогда и никого еще не оставлявший равнодушным.

— Это какой же? — проскрипел я из-под одеяла.