Наталья Журавлёва – Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен (страница 7)

У меня не было никакого желания выслушивать нотации от какого-то кота.

— Знаешь, не так уж много народу в двадцать лет четко знают, чего хотят от жизни! — я вскочил с полотенца и быстро зашагал к воде.

И все-таки сзади я услышал ядовито-отчетливое:

— Да ну?!

Выход из воды под вечерним ветерком комфортным точно не назовешь.

— Бодрит! — сообщил я Коту быстро вытираясь насухо. — А ты не желаешь искупаться?

Раздражение, вызванное поучительными высказываниями Кота, благополучно испарилось, и теперь меня посетило легкое, даже дурашливое настроение.

— Не люблю водные процедуры, — отрезал Кот.

— Помню, помню, — хихикнул я, вспоминая самое первое мытье Кота.

— Теперь, когда ты взбодрился, я, наконец, могу рассчитывать на скромную трапезу? — осведомился Кот, на этот раз сама любезность.

— Скромная трапеза и ты — понятия несовместимые. Но так уж и быть, — я потянулся за рюкзаком, — сейчас купим тебе что-нибудь съедобное.

Вот только мне никак не удавалось нащупать в рюкзаке бумажник. Я высыпал на траву все содержимое рюкзака — бумажник исчез.

— Вот черт! — я с силой отшвырнул рюкзак. — Похоже, нас обчистили.

К несчастью, я имел дурацкую привычку таскать с собой наличные.

— Ты про свой коричневый кожаный бумажник? — осведомился Кот. — Так его взяли вон те ребята, пока ты устраивал заплыв.

Он кивнул в сторону парковки, где рассаживались по своим железным коням байкеры, еще недавно отдыхавшие по ту сторону куста.

— Ну класс! — я совсем упал духом.

И вдруг меня посетила внезапная мысль:

— Подожди-ка! То есть ты видел, как они меня грабили, и ничего не сделал?

— А что я должен был сделать? — невинно спросило животное. — Я всего лишь… кот.

Я выдохнул, вновь ощущая вернувшееся раздражение.

— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты захотел, ты бы мог сделать очень многое!

— Не переоценивай мои возможности, — с притворной скромностью отмахнулся Кот. — В конце концов, ты вовремя спохватился, а значит еще ничего не потеряно.

— Уж не думаешь ли ты, что я сейчас пойду и обвиню в воровстве троих здоровенных мужиков, накачанных пивом, плюс у одного из них прикреплена к байку бита?

Кот лениво потянулся:

— Не знаю, в конце концов, они же забрали твой бумажник, а не мой.

Я вспомнил, что только утром зачем-то положил в бумажник вообще всю имевшуюся у меня наличность.

— Вот я осел! — застонал я.

— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.

— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.

— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.

— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.

— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.

— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.

— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?

— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.

— Это трусость!

Я отбросил рюкзак и выпрямился:

— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!

Кот только тряхнул ушами:

— А с чего ты взял, что все закончится именно так?

— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.

— Ты сдаешься, даже не начав сражения.

— Вот это ты правильно сказал — сражения! — вздохнул я. — И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.

Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.

— А давай посмотрим? — невинно предложил он.

Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.

— Они еще и бухие, — протянул я.

— Что ты сказал? — переспросил Кот.

— Я сказал, что требовать у этих парней деньги — это самоубийство!

— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! — не отставал Кот.

— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?

Я снова кинул взгляд на парковку. Двое парней уже надели косухи и оседлали железных коней, третий топтался вокруг мотоцикла, укладывая что-то в кожаный кофр.

— Ты вообще уверен, что мой бумажник взяли именно они? — спросил я, ободренный пришедшей мне в голову мыслью о том, что Кот просто ошибся.

— Такой коричневый, двусторонний, с заметной потертостью на одной стороне? — мгновенно отозвался тот.

— Ну да, — промямлил я.

— Говорю тебе, иди и забери у них свои деньги!

Не знаю, на что я рассчитывал, когда медленными шагами двинулся к троим здоровым байкерам. Наверно, я надеялся на то, что пока я добреду до них, эта компания уже успеет уехать.

Вот только мои расчеты не оправдались. Самый здоровый из них все еще возился у мотоцикла, когда я, словно мираж в пустыне, возник перед этой троицей. Краем глаза я успел уловить, как один из сидевших на мотоциклах тихо свистнул второму, кивнув в мою сторону.

— Что-то потерял? — сразу же обратился ко мне байкер в красной бандане и по совместительству обладатель редкой растительности на лице. Вблизи это делало его больше похожим на молодого священника, чем на грозного стража дорог.

— Потерял, — выпалил я.

— И что же?

— Вы прекрасно знаете что, ведь эта вещь теперь у вас.

Я словно слышал собственный голос со стороны и одновременно не мог поверить, что разговариваю таким тоном со здоровенными мужиками с криминальными наклонностями.

Кот вился у моих ног, и, конечно, не преминул вставить пару слов: