Наталья Журавлёва – Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен (страница 6)

Кот вскинул на меня ненавидящий взгляд.

— Ну, извини, — развел я руками.

Мстительное животное вернулось к обдиранию ковра.

Я вновь выглянул в окно. День был отличным.

— Ладно, я быстро в душ, а потом отправляемся на природу.

— В лес что ли? — лениво поинтересовался Кот. — Это без меня.

— На пляж! — подмигнул я Коту.

Тот на секунду забыл о коврике:

— Почему бы тебе просто не разжечь духовку и не засунуть меня внутрь?! — вопросил он.

— Успокойся, около воды всегда прохладнее, отмахнулся я. — Заляжем где-нибудь в тени — тебе понравится.

Городской пляж — это, конечно, не морское побережье, но тоже вполне себе ничего.

— Ничего хорошего, — пробормотал Кот, устроившись под большим, раскидистым кустом метрах в двадцати от кромки воды. Располагаться в радиусе долета водяных брызг он категорически отказался.

Несмотря на будний день, народу было довольно много. И все-таки это было лучше, чем сидеть в пыльной, душной квартире. Гораздо лучше!

Я достал сэндвичи, бутылку минеральной воды без газа и принялся за свой скромный завтрак. Или скромный обед?

— А мне? — протянул Кот, уставившись на меня жалобным взглядом, какой мог изобразить только он один.

— Разве ты просил что-то захватить для себя? — невинно поинтересовался я.

— А еще друг называется, — совсем по-детски пробормотал Кот и отвернулся.

Довольный, что удалось одурачить Кота, я достал «Вискас», открыл банку и подсунул ее прямо под обиженный нос.

Я давно уже привык, что еда для Кота — главный критерий любви к себе со стороны окружающих. Вы когда-нибудь видели сияющего кота? Я — да!

После перекуса я отправился купаться. Вода оказалась немного холодноватой, но стоило побороть себя и нырнуть в голубую прохладу, и ничего лучшего на свете уже не существовало.

Я отплывал от берега и снова возвращался. Неторопливо плыл сначала кролем, потом на спине. Бодрящая вода выгнала из моего тела остатки похмелья. Совершенно обновленным человеком я вернулся обратно под куст и плюхнулся на полотенце.

Кота видно не было.

Я повертел головой по сторонам, потом встал на ноги для лучшего обзора — его нигде не было.

А потом я вдруг услышал несколько тонких детских голосков, повторяющих один за другим:

— Холосий котик! Пусистый котик!

И эти голоса чередовались с отлично знакомым мне урчанием.

Я обошел куст и увидел Кота. Вокруг него сидели на корточках трое маленьких ребятишек — две девочки и мальчик, которые и наглаживали Кота в шесть маленьких ладошек.

— Ну, скажите мне еще что-нибудь приятное, — протянул Кот.

— Класивый котик, — тут же отозвалась девочка в большой белой панаме.

— Прааавильно, — выгнул Кот спину, — прааавильно!

На секунду я, было, решил, что дети тоже могут слышать Кота, но потом понял, что они просто повторяют друг за другом одни и те же фразы.

Надо же, оказывается, Кот умел-таки быть милым, если хотел. К сожалению, хотел он этого крайне редко, примерно, никогда в тысячу лет.

Я вернулся на свою сторону куста, вновь растянулся на полотенце и задремал. Что может быть лучше?! Искупаться в жаркий денек, потом подкрепиться и, наконец, забыться целительным сном!

Из мира снов мое сознание вытягивали неприятные звуки, которые, в конце концов, сложились в отвратительную фразу «Ну хватит спать, есть же хочется!».

Я разлепил глаза. Передо мной сидел Кот.

— Уйди, — вежливо попросил я и перевернулся на другой бок.

— Хочу есть, — настаивало животное. — Есть хочу!

— Ты не отстанешь, да?

Я сел и огляделся по сторонам. Солнце почти зашло. Многих отдыхающих уже не было на пляже. Место детишек с другой стороны куста заняли трое байкеров, распивающих пиво.

— Сколько я проспал?

— До полдника, — сообщил Кот.

— Ты и время приемами пищи измеряешь? — усмехнулся я.

— Есть хочу! — настойчиво повторил Кот.

Я потянулся, разминая затекшее тело.

— Почему именно я должен тебя кормить?

— Этот вопрос не имеет никакого значения, поэтому давай не будем тратить на это время, — отмахнулся Кот и принялся нервно постукивать пушистым хвостом.

— Ничего себе! — хмыкнул я. — Для меня этот вопрос очень даже имеет значение.

— Ну считай, что тебе выпал счастливый билет, — вздохнул Кот.

— Неужели? Это за какие же заслуги?

— Никак не за твои! По крайней мере, пока. Считай предки постарались.

— Чьи?

— Ну, не мои же! — Кот театрально закатил глаза — то еще зрелище оказалось.

— Тебе от меня что-то конкретное нужно? — поразмыслив, спросил я.

Впервые за все время Кот вдруг заговорил о нашем знакомстве без хамских, ничего не проясняющих шуточек.

— Ожидать чего-то конкретного от сплошной абстракции, каковой является твоя жизнь, — идиотизм.

Я стащил с головы кепку и в сердцах бросил рядом на траву.

— Черт меня побери, если я хоть что-то из этого понял!

— Поосторожнее с желаниями, — посоветовал Кот и, выйдя из-под тени куста, растянулся на солнышке. — Я вот сейчас желаю только одного…

— Не продолжай, — я вздохнул. — То, что твоим единственным желанием является набить брюхо, я уже понял. А вот чем тебе не нравится моя жизнь?

Кот искоса глянул на меня и вновь отвернулся.

— А чего в ней хорошего? По большому счету, она не так уж сильно отличается от того, что ты с таким пренебрежением осуждаешь в моей.

— И что же это? — удивился я.

— Разве не очевидно? — Кот почесал за ухом задней лапой. — Все, что ты делаешь, — это ешь, спишь и развлекаешься.

— Вообще-то я еще учусь! — напомнил я.

— Учишься? — убийственно медленно повторил Кот. — Ну-ну.