Наталья Журавлёва – Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен (страница 10)

— А кто стал основателем династии Романовых?

— Филарет Романов, — протянул я, — патриарх.

— Что способствовало погибели царевича Димитрия?

— Царевич Димитрий родился в седьмом браке Ивана Васильевича, и, хотя церковь разрешала только три брака, и царевич считался незаконным… — Язык мой еле ворочался, отказываясь служить своему хозяину, то бишь мне. — Слушай, да помню я, помню! Вот где у меня уже это все!

Я многозначительно провел ребром ладони по горлу.

— Ладно уж, — сжалился Кот, — отдыхай. Будет очень хорошо, если тебе удастся выспаться, — назидательно добавил он, потягиваясь.

— Да, мамочка! — отмахнулся я и рухнул на диван.

На следующее утро я встал еще до будильника и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Быстренько одевшись и позавтракав, я покидал книжки в рюкзак. Ну, все, можно идти.

— Пожелай мне удачи, что ли, о великий учитель! — крикнул я из коридора.

Кот не откликнулся.

— Эй, ты где? Я уже пошел! — обиженно проговорил я. — Что, даже не проводишь?

— Удачи! — наконец отозвался Кот где-то у меня под ногами.

Посмотрев вниз, я обнаружил, что Кот залез в мой рюкзак, который я оставил на полу у порога, усевшись прямо на учебники по истории.

— Я не понял! — протянул я. — Ты чего сюда залез-то?

— А ты думал, я удовлетворюсь твоим жалким рассказом о том, как прошел экзамен? Твое повествование уложится в два предложения, — заявил Кот. — После стольких вложенных в тебя усилий я желаю своими глазами улицезреть триумф разума и воли над ленью.

— Охренеть! — только и смог выдать я.

— И невежеством, — вздохнул Кот.

— Ага! — это уже начинало меня подбешивать.

— И тупостью, — продолжил Кот.

— Что-то еще?

— И…

— Ну, хватит уже! — выдохнул я в сердцах. — Мне все равно, чем ты там удовлетворишься и что собрался лицезреть, я не желаю опаздывать, так что давай вылезай из рюкзака!

Кот не двинулся с места.

— Вылезай, тебе говорю!

— Я никому не помешаю, — не без достоинства произнес Кот и, отвернув морду в сторону, уставился куда-то сквозь стену.

Я глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. В конце концов, если бы не Кот, к экзамену я бы точно за два дня не подготовился.

— Ну, как ты себе это представляешь? — примирительно сказал я и опустился рядом на пол. — Здравствуйте, Павел Валентинович! Тянуть билет? Сначала, отложить в сторону сумку, мобильник и планшет? А кота можно оставить?

Кот продолжал хранить молчание.

— Все решат, что у меня крыша съехала, раз я на экзамен кота притащил, — пытался я достучаться до его разума.

Молчание.

Я посмотрел на часы — еще немного и начну опаздывать.

— Слушай, серьезно, я тебе потом все расскажу в мельчайших подробностях, — пообещал я. — Буду старательно запоминать даже кто в чем был одет, если надо!

— Не надо! — огрызнулся Кот.

— Ну, не надо, так не надо, — я пожал плечами. — Давай, вылезай.

— Не вылезу, — заупрямился Кот.

— Вылезай!

— Не вылезу!

— Ну, ладно! — я услышал, как скрипнули мои собственные зубы.

«Что я с каким-то котом не справлюсь, что ли? — подумал я. — В конце концов, у нас разные весовые категории. Надо просто взять и вышвырнуть его из рюкзака — и дело с концом!».

Все-таки иногда я бываю таким наивным. Как я вообще мог подумать, что этого Кота можно просто взять и вышвырнуть, да еще голыми руками?!

Я нагнулся, протянув обе руки вперед, и уже собирался подсунуть их под передние лапы Кота, как в моих глазах потемнело, и в следующую секунду из них брызнул столп искр.

Взвыв от боли, я поспешил отдернуть руки, но это оказалось не так-то просто, потому что Кот запустил свои огромные когти прямо мне под кожу. От одного этого зрелища меня начало мутить.

— Отпусти! — заорал я не своим голосом и инстинктивно рванулся назад. Новая волна боли захлестнула мое сознание, а из моего рта понеслись потоки самой грязной брани.

Кот наконец спрятал свое устрашающее оружие, и я плюхнулся на пол, зажимая ладонями ужасные кровоточащие следы нечеловеческой жестокости.

— Тоже мне, интеллигенция! — презрительно проговорил Кот.

— Сука! — чуть не плача ответил я.

Не без труда я смог подняться и зайти в ванную, где подставил руки под холодную воду. Боль все еще не стихала. Пришлось достать бинты и перемотать кисти рук.

Я глянул на себя в зеркало. Ну и видок! Не студент гуманитарного ВУЗа, а прям каратист-неудачник какой-то!

В коридоре ничего не изменилось — Кот по-прежнему сидел в моем рюкзаке на учебниках. Сначала у меня мелькнула мысль просто оставить рюкзак дома, и пусть этот изверг делает с ним что хочет. Но тогда я лишил бы себя возможности хоть что-то повторить перед экзаменом.

«Ну, и черт с ним! — решил я. — И так уже здорово опаздываю! Хочет сидеть в рюкзаке? Пусть сидит!».

Я быстро подошел к рюкзаку, Кот посмотрел на меня предостерегающе, но я вовремя поднял руки вверх, давая понять, что сдаюсь.

Зато наглухо застегнув молнию, я не стал отказывать себе в мстительном удовольствии и хорошенько встряхнул рюкзак со всем его содержимым.

Кот хранил гордое молчание.

Перед двести третьей аудиторией стояли, сидели на полу и даже лежали на подоконниках несколько десятков студентов. По опыту я знал, что лучше заходить одним из первых, когда препод не вымещает на тебе раздражение за предыдущих неучей и не мучает слишком долго.

Но я все-таки опоздал, первая пятерка студентов уже зашла в аудиторию и готовилась к сдаче. Я прислонился спиной к стене, там, где она еще не была занята другими страдальцами, сполз вниз и расстегнул молнию рюкзака. На меня пристально уставились два огромных глаза. С беспристрастным выражением лица я просунул руки, достал конспекты и снова застегнул молнию.

Минут через двадцать дверь открылась, и вышел первый отстрелявшийся — парень в здоровенных очках. Он всегда садился в первые ряды и строчил за преподами. Я бы не удивился, узнав, что он, не задумываясь, записывал все, что слышал, включая лекторские перлы вроде, «Я кончил, сотрите с доски», а значит, наверняка, отлично подготовился. Тем не менее, очкарик явно был расстроен.

— Стрельцов, ну как? — спросил кто-то из толпы.

— Тройка, — прогнусавил Стрельцов, зло запихнул зачетку в сумку и вяло потащился по коридору. Некоторые устремились вслед за ним, выясняя подробности.

Секунду помедлив, я подхватил рюкзак и шагнул в аудиторию.

— Давайте зачетную книжку и тяните билет, — даже не взглянув на меня, произнес Колесников.

— Здравствуйте, Павел Валентинович, — заискивающе промямлил я и положил на стол зачетку.

Препод лишь кивнул и повторил:

— Тяните билет, Ланской.

На столе лежала цепочка из белых карточек. Я протянул руку и взял первую попавшуюся, прямо из середины.

— Номер одиннадцать, — записал себе Колесников, взглянув на билет. — Идите готовьтесь.