Наталья Юрай – Сердца из разных миров. Вместе (страница 8)
***
— И ты всерьёз полагаешь, что это сон про будущее Маши? – Фёдор встревоженно смотрел на жену.
Она в последнее время похудела, даже осунулась, стала пропадать на работе и, возвращаясь домой, не отходила от дочери, тиская ее, разговаривая, разбирая спутанные светлые кудряшки, всматриваясь в милое личико. Катя допоздна читала сказки, нарушая привычный режим малышки. Фёдор пробовал делать замечания, но они отлетали от жены, как горох от стенки. Сейчас она молчала, не торопясь с ответом.
— Ну это же бред! Страшная картинка из твоего подсознания. Мы же понимаем, что у Ватуты с Любавой вряд ли мог появиться ребёнок, да и если бы был. Если бы родился, Кать, как наши дети могут встретиться, ну сама подумай, а? Как?
Кивая, Катя уже с минуту размешивала кофе ложечкой.
— Я знала, что ты не поймёшь. Не поверишь…
***
— Отчего же не поверить, голубка моя. Верю! – Любава стряхнула с рук льняную муку. Женщины затеяли пироги – роскошь в начале весны, но запасы позволяли. — И я тот сон видела, подруженька. Стало быть, вещий. У деток наших долгая дорога и дружба крепкая. И любовь. И внуков дождёмся, коли живы будем. Веришь ли?
Всемила сглотнула комок, вставший в горле.
— Верю…
***
Невыносимая тяжесть давила на грудь, от воспоминаний всё внутри становилось сначала горячим, а потом каменело и резало острыми краями податливую плоть. Катя кровоточила каждой клеточкой своего тела, и только Маша на какое-то время снимала приступы отчаянного желания шагнуть с высоты тридцать пятого этажа их дома и найти там, за гранью небытия, Меньшу. Балашова прикрыла веки, полежала немного, затем тихо поднялась с кровати и направилась в кухню. В верхнем шкафчике, хранилась аптечка. Подумала. Взяла половину полагающейся дозы. Две пилюли зелёного цвета вызвали спасительный сон…
…Меньша сидел у камня, широко расставив ноги, между которых уместил её. Катя держала любимого за указательный палец и водила им как указкой.
— Это ковш Большой Медведицы. Видишь? – она прочертила рисунок от звезды к звезде. – А вот тут Малая.
От тела Меньши веяло покоем и теплом, и было так приятно опереться о него спиной. Катя улыбнулась, а он, не видя, почувствовал её улыбку.
— Да неужто и медведь имеется? – горячая ладонь ползла вверх по женскому бедру, а затем поднялась к плечам и потянула рубаху вниз, оголяя груди. – А медвежата?
Катерина не опустила руку, даже почувствовав жаркие поцелуи на шее и между лопаток. Свет звёзд ещё слепил глаза, когда она обернулась к Меньше. В ужасе вскочила, пытаясь прикрыться. Привалившись к камню, с открытой ласковой улыбкой на неё смотрел совершенно незнакомый мужчина.
— Ты кто? – срывающимся голосом спросила Катя.
***
Волчье нутро чуяло наступление весны. За беснующимся вьюгами она пряталась, за растревоженными синицами, за клоками белой шерсти, что осыпалась с заячьих ляжек. Вольга бежал и от возбуждения то и дело крутился на месте, покусывал себя за бока и хвост. Большие лапы легко проламывали твёрдый хрустящий наст. Оборотень завыл, и с разных концов леса ему откликнулся нестройный волчий хор. Весна.
Неловкое движение, и огромное животное с размаху упало на дно небольшого рва, утыканного острыми кольями. Волчья яма осталась здесь ещё с осени, когда хищники принялись воровать отъевшихся за лето телят и коз. Вольга попытался приподнять тело и вытянуть из него побивший мясо кол, но не смог. К утру мороз прикончит большого волка, и оборотник умрёт в этой яме, отыскать которую в лесу не каждый сможет. Баушка не всегда беду чует, а ну как не придёт на помощь?
Снег оседал под ним, напитывался кровью, таял. В затухающем сознании возник образ Василисы и тут же уступил место другому женскому лицу. Карие глаза с золотыми искорками смотрели внимательно и испуганно, тёмно-русые волосы вились у щёк, брови удивлённо приподняты, руки пытаются прикрыть рубашкой обнаженную грудь.
— Ты кто? — спрашивает женщина, и Вольга проваливается в черную бездну.
ГЛАВА 5. Угроза
От её крика подскочил Фёдор и проснулась Маша, ставшая свидетелем того, как любимый папочка бьёт кричащую мамочку по щекам, пытаясь разбудить и привести в чувство. Но вот мама проснулась, заплакала, а потом стала очень громко ругаться и снова плакать, и снова ругаться и кричать…
Малышка заснула только после того, как отец, укачивая её в своих объятиях, рассказал ей три любимых сказки. Напуганная девочка всё ещё крепко сжимала ворот отцовской футболки, когда Фёдор наконец уложил Машу в кроватку.
По спальне, словно тигрица по клетке, ходила Катя.
— Не смей закатывать истерики при моём ребёнке! – зашипел на неё Фёдор, едва вышел из детской. – Держи себя в руках!
— Это мой ребёнок! – шёпотом ответила жена, тут же прикусив нижнюю губу. – Прости.
Тонкие подрагивающие руки обняли крепкое мужское тело. Фёдор вздрогнул, ощущая внезапно проснувшееся желание, привычно уже усмирил его, успокаивающе прошёлся ладонями по сотрясаемой рыданиями спине жены. В ее мыслях царила какофония отчаяния, ужаса и горьких сожалений.
— Я понимаю, как тебе тяжело, Кать. Поверь!
— Знаю, – шмыгнула носом жена. – Спасибо тебе! Если бы не твоя помощь и забота, я не … Ты ведь нормальный здоровый мужик, а я… я…
— Перестань! Всё ради Машки, ты же знаешь! Я за неё горло любому перегрызу! – Фёдор откашлялся. – Давай отвезём её к твоим родителям на биостанцию, а? Не нужно ей видеть тебя в таком состоянии, ну правда!
Катя кивнула, потом отстранилась, выхватила из подставки пару салфеток, высморкалась. Через минуту Балашова была уже собранной и спокойной. Искатель не имеет права на чувства. Непрофессионально это. Фёдор пытался поймать взгляд жены, но она прятала глаза, и можно было ручаться, что внутри её изящной головки уже роятся какие-то планы и опасные мысли. Знать бы ещё, какие: Катя давно научилась закрываться от его телепатии, хоть и получалось это не всегда.
— Идём спать? – глупое предложение, но она ответила кивком.
Заснуть, несмотря на принятое снотворное, Катя так и не смогла. Смотрела в потолок, представляя, как тело Меньши обмывают, обряжают в смертное. Муж долго ворочался, потом громко засопел — уснул. Катя чуть не запела погребальную песню, но с силой зажала рот ладошкой. Вот и всё. Меньша ушёл, и даже во сне вместо него чужак. Вот теперь – всё. Она осталась в этой Вселенной без любимого мужчины.
Если бы Фёдор видел, как она обнимала серый каменный торс, пытаясь воскресить в памяти все прикосновения, все тайные ласки, все слова, слившиеся со стонами, он силой отвёл бы свою безумную супруг на психочистку. Вежливые терапевты стёрли бы из её памяти травмирующие воспоминания, и Катерина Балашова смогла бы впервые без внутренней боли посмотреть в синие глаза дочери.
— Редкий цвет, – сказал ей как-то андроид, проверявший Маше зрение. – В нашей агломерации детей с такой натуральной, не заказанной при развитии эмбриона радужкой всего семь. Вы не хотите сдать дополнительный тест на генетические отклонения?
Увозя дочку из центра здоровья, Катя сразу же включила автопилот, настолько тряслись руки. Тогда она еле смогла сдержать панику. Ребёнок, зачатый и рождённый от людей из другого времени, реальности или от жителей иных планет, переселившихся туда с Земли более 80 лет назад, автоматически становился объектом всестороннего исследования. Его изымали у матери, подвергая всем мыслимым тестам, ломая волю, а затем полностью вычищая память, лишая малыша всех детских воспоминаний. Она видела этих несчастных во время учебы. Их держали в специальных корпусах, и никого, кроме лабораторий и сотрудников исследовательского центра, малыши не видели. Потом, много позже, их селили в резервации, где поручали простую работу, не требующую умственных усилий. Многие из полукровок тихо спивались, употребляя искусственное — самое дешевое — пойло, кто-то рисковал и пытался встраиваться в нормальную жизнь, но что там делать без сформированного эмоционального интеллекта, прилично образования и социализации? Несколько раз власти пытались пересмотреть суровый закон фильтрации, но так и не дошли до конца. А в последнее время и вовсе стали звучать предложения о стерилизации зачатых от аборигенов иных реальностей и планет половозрелых особей – так и говорили - особей, как представляющих генную опасность для человечества. Пока эти проекты гневно отвергались общественностью, но вода и камень точит: недавно политики вспомнили о спорных предложениях.
***
Ватута почти добрался до границы Муромского княжества. Жёсткий наст затруднял движение, вымотал охотника. Зимовье было запорошено снегом, но следопыту хотелось быстрее согреться и отдохнуть, он ещё быстрее принялся расчищать заваленный сугробом вход в избушку, стоящую на высоких сваях. Потребовалось время, чтобы в крошечной печурке разгорелся огонь, а в горшке закипел растаявший снег. Ватута бросил в воду горстку трав, приготовленных специально для таких вот ночёвок женой, и вскоре по избушке поплыл аромат лета. Отвар согрел и придал сил, лепёшки, вяленое мясо и пареная репка насытили желудок. Вдруг ночную тишину почти разом пронзили волчьи песни. Следопыт прислушался. Выли звери в разных местах, словно откликались на чей-то призыв. Но за крепкой дверью нечего было бояться, и мужчина заснул, укутавшись в сшитое Любавой из лоскутов меха одеяло…