Наталья Юрай – Сердца из разных миров. Вместе (страница 5)
— Кать, я честно-честно тебе потом всё отработаю. Клянусь!
— Не клянись, – Катя мысленно посылала шаровые молнии на голову смуглянки-коллеги.
— Слушай, сегодня же академический день. Студенты там, учёные. В залах тихо. Делать-то вообще нечего, ну вот посидишь, почитаешь, да?
— Да. Сгинь!
— Катюшка, ты прелесть! – и Мирелла отключилась.
Фёдор с усмешкой посмотрел на жену.
— Дай угадаю! Ты снова отправишься нарабатывать авторитет у начальства?
— Вроде того, – Катя широко зевнула.
Через час двадцать она уже стояла у дверей Музея истории человечества. Огромное здание, выстроенное в виде овала с большим округлым атриумом, в котором размещались беседки, небольшие посадки, курируемые Национальным ботаническим институтом, и площадка для пленэров, имело несколько входов для каждого из отделений. Сегодняшнее утро Катерина Балашова проведёт в галерее артефактов. Интересное местечко, хотя бы не скучно будет. Юной курсанткой она набирала здесь материалы для семинаров, часами просиживая перед экспонатами галереи или, что было еще интереснее, в хранилище.
Навстречу нёсся пухлый высокий человек, нервно теребящий верхние пуговицы рубашки.
— Доброе утро! – поздоровалась Катерина.
Мужчина пронёсся было мимо, однако на третьем шаге резко затормозил.
— Балашова, ты чего здесь?
— Странный вопрос, Вацлав. Я снова вместо Миреллы.
— Ну да, ну да... Тут госорганы передали нам … эээ… культурные ценности, которые после всяких спасэкспедиций и расследования остались, – Вацлав крякнул и мельком глянул на коллегу. Все знали о том, через что она прошла.
Катя машинально поднесла холодные пальцы к виску. Именно в это место ей бессчётное количество раз клеили датчики правды.
— Бецкий со своей командой всё собрал, склеил, прибил и покрасил. Теперь с меня начальство каталогизацию требует. А какой к чертям каталог, если я понять не могу, что передо мной. Система половину вообще не опознаёт.
И тут Вацлав решительно взял женщину за руку.
— Идём, поможешь! Там девчонки уже работают, опись делают внешнюю, а тебе с Аникой только запротоколировать и сверить, они ж бестолковые, сама знаешь.
— Кто?
— Да Кьяра с Ларисой. Не знаешь разве, что дамы эти только о нарядах и космопилотах думают. Сгруппируй их логично, как ты умеешь.
— Кого? Пилотов?
— Кать!
— Ладно, не кипятись, поняла!
Послушно следуя за коллегой, Катерина не могла отделаться от мысли, что сейчас произойдёт что-то очень важное.
***
Совершенно неожиданно Рогволд упал на колени, потом встал на четвереньки, и Всемила улыбнулась сперва, но вот муж поднял на неё глаза и завыл.
— Ну-ну, ты чего, милая? — руки Любавы гладили по лицу, убирали намокшие от пота пряди со лба. — Дома ты, всё хорошо. Птаха твой накормлен и с Олешей играет.
Княгиня села и непонимающе огляделась по сторонам.
— Где Рогволд? Я его видела!
Пряча глаза, ведунья поднялась с лавки и подошла к печи. Открыла заслон, проверила горшки. Помолчала. За пологом раздался детский смех, и Всемила вздрогнула. Любава поманила подругу рукой.
— Идём-ка, что покажу.
Они подошли к тяжелому тканому полотну, что разделяло две светлицы, и заглянули за него. Мальчики сидели на толстом половике и наблюдали, как маленькая серая мышка с черными глазами-бусинками пыталась взобраться на деревянного резного медведя. Заныло сердце у княгини – такие игрушки когда-то вырезал для ребятни Фёдор. Фигурка с грохотом падала, а дети смеялись, вновь поднимали её, и крошечный грызун предпринимал очередную попытку. Затем Птаха протянул ладошку, и мышка взобралась на неё, уселась на задние лапки и принялась умывать мордочку.
— Моя!
Всемила зажала ладонью рот, чтобы не испугать сына криком. Заговорил!
— А ты горевать с утра вздумала! — ведунья обняла княгиню и повела к столу. — Давай-ка умойся да поешь.
— Экая забава-мышка, смышлёная.
— Не помнишь? С тобой в бане сидела да глазела.
Что-то промелькнуло, слова заговора снова завертелись в голове, и Всемила вспомнила чёрные бусинки на серой мордочке, свергнувшие в лунном свете, улыбнулась.
— Стало быть, приворожила я её.
— Выходит, есть в тебе ещё сила. Опосля поговорим, а сейчас на-ка кашки с медком отведай! Слабая ты совсем, есть тебе нужно много.
Полог колыхнулся, и показались два детских личика.
— Кашки… — просительно произнёс русоволосый мальчик, а его чернявый приятель уже смело шагал к матери, вытянув перед собой руки.
— Кашки!? — Любава грозно упёрла кулаки в бока. — Это кто это у меня кашки просит? Медведь?
— Неа!
— Никак волк?
— Неа! — ребёнок начал смеяться. Он совсем не боялся грозной матери.
— Мышка?
— Да! — Олеша шагнул из-за полога, и каша застряла в горле у Всемилы. Она мельком глянула на собственного сына, посадила его на колени и, не поднимая очей на подругу, спросила:
— Как же… Как же так? Давно ли?
— Как на свет появился.
***
В большой складской комнате при лаборатории были аккуратно расставлены самые разнообразные предметы: посуда, оружие, украшения, скульптуры, картины и многое другое. Команда реставраторов под руководством профессора Эдуарда Бецкого, археолога и восстановителя многих знаковых артефактов, поработала на славу, и Катя с интересом рассматривала очищенные от грязи веков и забвения полицейских складов экспонаты. «Ани-Q» подкатила неслышно.
— Доброе утро, Катя! – их помощник-андроид был всеобщим любимцем. Любимицей, если быть точнее. На собрании коллектив единодушно решил, что это девочка, а имя родилось само собой. Программисты чуть подшаманили программное обеспечение и добавили личностных качеств, которые помогали искусственному интеллекту Аники справляться не только с работой, но и с «тараканами» сотрудников.
— Доброе утро, Аника! Я готова к работе. С чего начнём?
— О! Катя, привет! И тебя впряг? – девушки, разбиравшие бумаги, помахали ей рукой с противоположного конца зала.
— Привет, девчонки! Как всегда. Это же Вацлав! — помахала Балашова лаборанткам рукой.
Аника вывела на свой экран перечень предметов, бестолково составленный чиновниками, и Катя внимательно изучала каждую строчку.
Кьяра громко хохотнула:
— Лариска, ты только представь, что эта статуя оживает. Хотела бы себе такого бойфренда?
Послышался громкий вздох Ларисы:
— Ну, мы же с тобой понимаем, что это художественная интерпретация человеческого тела, Кьяра. У него вон полбашки отсутствует. А вдруг он был урод? Гора мышц с лицом питекантропа. Да и дыра странная какая-то в туловище.
Кьяра окликнула:
— Кать, глянь, каков абориген! Тебе, конечно, с Фёдором во всех отношениях повезло, но чисто гипотетически, а? Каков самец!
Кинув быстрый взгляд на предмет спора, Катя снова повернулась к экрану Аники, но горячая волна уже топила, лишая слуха и зрения, ввергая в дрожь. Андроид заметил изменившееся состояние.