Наталья Юрай – Сердца из разных миров. Вместе (страница 4)

— Детишек? — сонное сознание Всемилы распознало неточность.

Любава зарделась и, широко улыбнувшись, проговорила, почти пропела:

— Состругали мы с Ватутой дитятко. Последышек али поскрёбышек, уж как ни назови, все одно поздний ребёночек.

***

Коса у Василисы была знатная. В руку толщиной, тугая, отливающая пшеничным золотом. Вольга смотрел, как девушка ловко сплетает пряди, и у него отчего-то ныло сердце. Оборотень пригладил волосы. Купеческая дочь с гордым нравом не ему чета. И не сладится у них, и не свяжется брачными обетами. Высоко глядит Василиса, много выше волчьей морды оборотня. Вольга уже встречал таких — заносчивых, неподатливых, идущих своей дорогой, не меняющих свободу на богатства и любовь. А что им награда, в чём сердце их покой найдёт? Кто ж ведает! Мужчина вздохнул и отвёл глаза.

— Вот я вам котомочку собрала, – Яга зорко смотрела из-под косматых бровей, и ей явно нравилось то, что она видела.

— Здравия тебе, баушка! – Вольга поклонился в пояс, оделся, вышел в морозное утро.

Яга чуть заметно покачала головой. Она ещё найдёт ему невесту. А эта со своим мёртвым богом пусть ищут другого жениха. Старому миру с новым не по пути. Ещё совсем немного, и обращённые перестанут видеть неведомое и верить в чудеса, и закроются от них чащи и подёрнутся озёра тиной, и не захотят жить в соседстве с лешими, кудесниками да оборотниками. Старуха вздохнула.

Словно услышав мысли Яги, Василиса тронула грубый деревянный крестик, висевший на груди. Греки уже многим рассказали о боге-всепростителе, но в этих краях уверовавших было пока совсем мало. Вольга не хотел верить её рассказам, не хотел иных божеств, кроме тех, под чьей сенью вырос. А она любила этого мужчину так сильно, что переполненное сердце грозило разорваться пополам. Час расставания близился неотвратимо, и побегут их дорожки врозь. Она чувствовала…

***

Пальцы врача нервно теребили манжету рубашки, выглядывающей из рукава щеголеватого белого халата.

— Ну, что вам сказать. Мы сделали всё, что смогли. Я не понимаю, каким образом в рану попал трупный яд и еще какое-то неопределяемое вещество, но это значительно осложнило дело. Наукапсула не нашла очаг, а ведь мы запустили её на полный повторный цикл осмотра. Возможно, в следующем обновлении в программу внесут коррективы, но пока она бессильна. Можно ещё раз проглотить анализатор, но результат будет тот же, я уверяю. Вам сейчас нужна мощная поддерживающая терапия, которая не входит в страховой пакет. К сожалению, на этом этапе я вам больше ничем помочь не могу. Это фактор фатума, и вы знаете, что это такое. Вероятно, частная медицина могла бы...

— Я вас понял, доктор, – Ставр машинально застёгивал пуговицы. – Какие у меня перспективы?

Диего Ли не привык врать пациентам. Особенно таким, как этот.

— Знаете, вы сейчас застыли на границе. С поддерживающей терапией проживете ещё много лет, без таковой — столько, сколько ваш организм сможет сопротивляться недиагностируемой инфекции. Проблема в том, что мы пока не обладаем инструментарием, способным распознать и победить эту заразу. Много раз я видел искателей, которые после карантина и обеззараживания страдали от различного рода проблем.

— Профессиональные риски, Диего.

— Да. Мне жаль, Ставр! – доктор ободряюще похлопал своего многолетнего пациента по плечу. — Я на связи и готов помочь советом, если будет необходимо. И еще, — Ли достал из ящика коробочку с логотипом известной фармкомпании. — Это входит в рабочую страховку. Хватит на полгода, информация о состоянии будет выводится личному помощнику, можно сверяться с цветовой схемой. Примите через неделю и следите за показателями, система предупредит о сбое в функционировании организма, и у вас будет несколько часов, чтобы обратиться в клинику.

— Спасибо! – улыбка далась искателю тяжело.

Он долго медлил, прежде чем выйти в холл, где ждал друг. Жалость – последнее, чего бы хотелось сейчас.

— Ну? Готов вернуться в строй? — Мартин дожёвывал яблочные чипсы, сидя на вибрирующем массажном кресле.

— На сто процентов! — с улыбкой соврал Ставр. — Теперь рассказывай, чего хотят от нас эти государственные подлецы?

***

Князь Пеленицкий Тихомир заёрзал на резном троне. Перед ним, насупившись и теребя в руках меховую шапку, стоял его племянник Возгарь.

—Дак мужик её в сани, да и увёз со двора. И ребятёнка прихватил. И мешок с серебром! — проситель чуть ухмыльнулся в иссиня-черную бороду. А ну как повезет, и князь затребует с похитчика несуществующее богатство. — Взыщи, княже, мою пропажу с лихоимца!

— Каков с лица-то лихоимец?

— Не ведаю, во хмелю был. Невысок, да проворен, зол, чисто собака бешеная!

— Хороша примета! – Тихомир всё больше раздражался. – Тебя оженили на княгине в великую честь! Береги, говорили, Возгарюшка, лебёдушку нашу, красу Пеленицкую. А ты что?

Возгарь ссутулился, изображая крайнюю степень расстройства и раскаяния. Бояре закачали головами, тихо переговариваясь между собой. Видано ли дело, дочку Могуты похитили! Престол под Тихомиром и так заметно покачивается, а если Всемила вступит с кем-то из соседей в союз, заявит о своих правах, то быть беде. Ой, быть беде!

— Идём-ка поговорим, Возгарь! – Тихомир встал, оправил кафтан и поманил племянника пальцем.

Грубо втолкнув мужчину в свои покои, князь с силой захлопнул дверь и взял родственника за грудки.

— Сгною! Сгною в яме! Не посмотрю, что моей крови! Как ты бабу просмотрел? Говорено тебе было, чтобы глаз не спускал, в чёрном теле держал, чтобы и думы у княгинюшки не было со двора уйти, а ты что? Так-то ты слово держишь, пёсий сын?

С силой оторвав руки дяди от затрещавшей было ткани, Возгарь устремил на правителя пронзительный взгляд тёмных глаз.

— Охолонись! Не то напомню, кто больше в князья годится, дядька Тихомир! Чужих глаз и ушей здесь нет, сам знаешь, как тебе престол княжий достался. Да кабы не я, сейчас бы ты вдове кланялся!

— Сыщи мне её Возгарь! Сыщи! Дружину дам! Коней дам! Рыскай аки волк степной, но найди бабу! А приплод прибей. Давно нужно было ублюдка этого скаженного … — Тихомир почесал кадык. – Приближу тебя, хоть и не желал ты власти. Мне нынче верные люди нужны. Добрянский князь покушается, того и гляди свалит меня. Речи про Могуту ведёт да Всемилу. Мол, ей править надобно. Светозар Муромский вдов, а бают, что жену себе приглядывает. Слышал, что говорю? Сыщи! Воеводою поставлю!

— Власти не желал, ишь! – Возгарь с силой оттолкнул девочку-служанку, спешащую со стопкой белья в руках. — Ужо погоди, дяденька, уважу я тебя! — он выскочил на мороз и рыкнул зло.

Запахнув поплотнее тулуп, муж Всемилы уселся поудобнее и стеганул кнутом лошадь. Сани дёрнулись и заскользили с княжеского двора по наезженной дороге. Возгарь уже вызнал, в какую сторону уехала жена, теперь оставалось только разыскать и вернуть женщину с маленьким сыном домой.

ГЛАВА 3. Настигающее прошлое

Дверь скрипнула, раскрылась, и в горницу зашёл Ватута с двумя меховыми кулями в руках. Любава приняла из рук мужа один, положила на лавку, потом взяла другого ребёнка. Улыбнулась, передавая матери.

— Сомлели мальцы.

Развернув шкуру, Всемила вдохнула родной запах. Птаха спал, слегка подрагивая тёмными густыми, загнутыми на концах ресницами. Княгиня легонько провела по чёрным, как у отца, красивой формы бровям, поцеловала лоб. Подошла Любава и уложила рядом своё дитя. Женщины обнялись, но ничего не сказали вслух. Негоже хвалить ребёнка в глаза, пока злые посланники древних богов еще вьются над ним, пытаясь перетянуть на свою сторону. Сын Ватуты был гораздо светлее кожей, чем Птаха, от следопыта ему достались густые волнистые волосы.

— Птаха, кровиночка моя, — Всемила знала, что не нужно объяснять друзьям, почему дала сынишке такое прозвище.

— Олеша покудова. Олешек наш! — Любава протянула руки и одновременно коснулась двух маленьких ладошек — смуглой и белокожей. Прикрыла глаза и тут же отступила, передернувшись.

Ватута разделся и остановился за спинами женщин, вгляделся в лица мальчиков, улыбнулся.

— Одружим молодцев, а? Будут друг дружке подмогой.

Любава качнулась назад и прижалась затылком к плечу мужа.

— Хорошо бы, — супруги переглянулись, и Всемила заметила странную печаль, мелькнувшую на лице ведуньи. Но Любава вновь заулыбалась и принялась хлопотать, распределяя, кому куда идти спать.

Широкую лавку подвинули ближе к тёплом печному боку. Ватута принялся стелить звериные шкуры, кинул поверх одеяло, и Всемиле только и осталось что лечь, обнять сына и уснуть.

***

— Ты слишком волнуешься за Машу, – Фёдор отпил горячий кофе и задержал взгляд на жене. – Что приснилось? Расскажешь? Я думал, ребёнок проснётся от твоих криков. Так громко ты её звала.

— Не хочу рассказывать, глупости всё.

— Кать, может, всё же на психочистку? – поймав гневный взгляд, Фёдор попытался сменить тему. – Проверь входящие. Пока ты была в душе, я на беззвучку перевёл.

Ментальный приказ заставил парящий овал замигать зелёным огоньком входящего вызова.

— Да. Балашова на связи.

— Кать, привет! – Мирелла Гряу, жгучая брюнетка корпулентных форм с вечно масляными глазами и платьями в стиле Фриды Кало, умоляюще сложила ладони. – Утро доброе, Федь! Кать, у меня… Я… Подмени меня, а?

— Мира, это уже в третий раз за месяц! Ты мне не оставляешь выходных!