Наталья Юрай – Пятый дар Варвары (страница 12)

***

— Не выдаст? – мать с любовью прочёсывала деревянным гребнем иссиня-черные длинные волосы дочери и снова заплетала их в тугую косу. Походила растрёпой перед сочувствующими и хватит. Пора дело делать.

— Стёпка-то? – фыркнула Дуня. – Куда ему – жилка тонка! Да и знает, пёс, что и его с собой утяну.

— С под окон-то ушёл?

— Давно. Как сарафан скинула, так и сбежал, – хохотнула дочь кузнеца, но тут же стала серьёзной. – Скоро ли, матушка?

—Погоди, по Устьке, поди, воют, не ровен час, к нам завалятся.

— Ништо! Грех тятькин, не наш.

Они выждали какое-то время, посидев в едва освещаемой лучиной избе, а потом Дуня засобиралась.

— Потуже платок-то перевяжи. Вот, ага, чтобы только глаза. Ну, с богом, доченька! – женщина троекратно перекрестила надевающую валенки девушку. – Я тебе там и веточку воткнула, где ямка-то. Прямо под камушек и скидовай.

Евдокия Пантелеевна кивнула и, не оборачиваясь, вышла в ночь. В кузне она первым делом проверила все полки, хотя и понимала – отец прятать на виду не станет. Еще полчаса она шарила под горном, разгребала золу, ощупала наковальню и землю под ней, перебрала заготовки, освобождая большой ларь, истыкала железным прутом все углы и со злости несколько раз топнула ногой:

— И-и, батюшка, шутковать вздумал? Всё одно найду!

Оставалась только подклеть, заваленная всяким барахлом. Потерев застывающие даже в варежках пальцы, Дуня открыла дверь и методично принялась разбирать многолетние завалы, пока, вытаскивая обломанную косу, не звякнула ржавым металлом обо что-то в земле. Скинула рукавички и нащупала небольшое сварное кольцо, тайная дверца поддалась с первого раза, и Дуня извлекла из крошечного подпола кованый сундук и небольшой – в три кулака, горшок, наполненный монетами.

— Век помнить буду, отец родной! – довольно засмеялась Дуня и вынула из-за пазухи мешок, в который стала укладывать находку.

В последний момент она не выдержала и, поддев кованые запоры, открыла крышку сундука, а потом запустила пальцы в свитые комом украшения – серьги, кольца, цепи и ожерелья. Пошарив немного, она потянула вверх круглые холодные бусины, и в лунном свете, пробивающемся через щербатые стены подклети, алым отблеском сверкнули яхонты.

— Истинная кровь! – облизнув пересохшие губы, произнесла девушка и спрятала бусы за пазуху.

ГЛАВА 4

Первые четверть часа, пока гости устраивались за столом и принимались за закуски, Варя плохо понимала, что ей говорят и что спрашивают. Невидимая толстая шапка приглушала звуки, делала неразличимыми слова, и никакие тётушкины щипки и толчки прийти в себя девушке не помогали, потому что прямо напротив неё, у стены, стояли двое крестьян: видный смуглый мужчина, с буйными черными, кое-где тронутыми сединой кудрями, и девушка с испуганными глазами и раскрытым в удивлении ртом.

— Так вот, видите ли, любезная Анастасия Григорьевна, торговать девок по ста рублей, это уже грабёж! Добро бы мужика с ремесленным устройством, тут и четырех сотен не жалко, но девок? Куда её, эту девку в хозяйстве приспособить? Сначала она слишком слаба или ленива, потом она беременна, потом кормит и так постоянно! Нет, я решительно не понимаю нынешних цен! – тучный помещик, сидевший напротив тётушки, возмущенно воткнул вилку в лежащий на тарелке сочный кусок мяса. – Кому сдались эти девки, кроме персон с известными интересами? Что прикажете с ними делать?

— Отпустить? – ни с того ни с сего выпалила Варя, и её реплика прозвучала слишком неожиданно и громко, чтобы остаться незамеченной.

Гости замолчали, уставившись на дерзкую девицу, а тучный помещик, имени которого Варвара не знала, громко захохотал, словно услышал занятную шутку.

— Право, голубушка, осталось только отпустить! Ах, как хорошо сказано, ах-ха-ха!

Анастасия Григорьевна побелела лицом, а князь, мысленно послав на голову девушки несколько проклятий, встал и, обращая внимание публики на себя, громко произнёс:

— Должно быть, вы уже не раз задавались вопросом, что в усадьбе делают очаровательные родственницы моего друга, Александра Шупинского. – Пётр выдержал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. – Настала пора открыто заявить, что мы с Варварой Александровной помолвлены и с высочайшего разрешения государя намерены венчаться. Прошу, душа моя! – князь подал руку невесте, вынуждая подняться с места.

Помедлив пару секунд, Варя вложила свои пальцы в ладонь Тумановского и встала во весь рост, пытаясь улыбаться как можно приветливее.

— Прошу кричать виват даме моего сердца! – шутливо приказал Пётр Кириллович, и слуги тут же бросились наливать и доливать вино гостям.

Поднесла к губам хрустальную рюмочку и Варя, только вот выпить не смогла, наблюдая, как по праздничному столу катятся рубиновые бусины. Одна подкатилась к самому краю и со звонким стуком упала на пол.

— Ну, теперь Варвара, держись только! – наклонилась Анастасия к севшей на место племяннице. – Перемоют косточки твои добела в каждой гостиной, – она заметила отсутствующий взгляд девушки и крепко сжала холодную ладонь. – Милая, сейчас танцы будут, мазурку никому не обещай – невеста уже, а вот в полонезе пройдись с князем и с кем-нибудь солидным. Да вот хоть с доктором – Иваном Степановичем, вон он, в старомодном фраке, видишь? Уж я его подговорю.

Полные муки тихий стон прервал пылкий монолог: Варвара была сама не своя.

— Да ты в себе ли? – тётка быстрым движением коснулась лба девушки и нахмурилась. – Дурно? Что? Да не томи, Варя!

— Дурно, тётушка, – младшая Шупинская не лгала – комната вертелась у нее перед глазами, к горлу подступала тошнота, мертвые стояли прямо за спинами напротив сидящих гостей и девушка старалась не чувствовать запах крови. – Боюсь, упаду.

— Все только и ждут твоей оплошности, мон ами! – начала волноваться Анастасия Григорьевна. – Вытерпи, умоляю, вытерпи хоть с полчаса и от меня ни на шаг!

За беседой женщин наблюдал Пётр, и от его внимания не ускользнула ни бледность невесты, ни её затравленный взгляд, никак не соответствующий счастливому моменту. Князь неожиданно поднялся и дал знак Харитону. Мажордом вышел в танцевальную залу, и оттуда понеслись звуки популярного в тот год романса.

— Танцевать! – громко хлопнул в ладоши хозяин. – Святки как-никак, пора веселья! – при этом взгляд говорившего не сходил со всё более бледнеющей Варвары. – Анастасия Григорьевна, вы позволите?

Госпожа фон Бедкен внутренне напряглась: несмотря на несколько недель, проведенных под крышей князя, она так и не сумела раскусить этого мужчину до конца, но никаких иллюзий на его счёт не питала. Ей всё более непонятными казались мотивы поступков Тумановского, и все более авантюрной затея с женитьбой. Интуиция подсказывала Анастасии, что её Варенька хлебнет горя с этаким-то мужем. Она улыбнулась и кивнула, Пётр протянул ладонь невесте. Стараясь не выдавать своего состояния, Варя поднялась и задела пальцами лежащую через край вилку. Тетка задержала дыхание, однако металлический звон потонул в шуме разговоров и неловко отодвигаемых стульев некоторых, не сильно трезвых господ.

— Один танец, мадемуазель Шупинская, всего один, и вы сможете опереться на свою тетушку в каком-нибудь уютном уголке. Однако смею напомнить, – князь надел на лицо радушную улыбку, – что на вас лежат обязанности, коих никто другой выполнить не может.

— Я понимаю, Пётр Кириллович, – кивнула Варя, – и вполне осознаю свой долг. Не стоило напоминать.

— Вижу, что вам нездоровится, – немного смягчился жених. – Подошлю к вам незаметно доктора. Внемлите его советам, он человек весьма опытный и совершенно не болтун.

Никогда в жизни танец не приносил Варваре столько страданий. Она, любительница плясать до упаду до самого утра и знавшая в совершенстве самые разнообразные движения, не раз завораживала публику своим мастерством, но в этот вечер ни одно па не вышло таким, каким следовало.

— Цыганский медведь и тот грациознее меня, – виновато проговорила девушка, стараясь не натыкаться на взгляд князя. - Простите!

— Полно, Варвара Александровна, да тут половина и того не станцует, что вы нынче исполняете. Полно. Сумете ли вы поговорит со мною, как мы условились?

— Да, – кротко ответила девушка и с облегчением выдохнула, когда отзвучал последний аккорд полонеза.

— Милая моя! – тётушка, внешне невозмутимая, тревожно приобняла племянницу за талию. – Ты держалась выше всяких похвал. Саша гордился бы тобой!

— Анастасия Григорьевна! – Иван Степанович Толстосумов, известный и единственный в уезде доктор, несколько неуклюже приложился к ручке госпожи фон Бедкен. – Счастлив снова видеть вас! Как ваша мигрень?

— Вашими стараниями, голубчик Иван Степанович! Капли чудесные! Вот, изволите ли видеть, Вареньке неможется. Волнение, знаете ли! – тётушка усиленно замахала веером. – Может, одеколоном виски смочить? Право, не знаю, что и делать.

— Позволите? – доктор присел рядом с Варей и аккуратно взял её за руку, нащупывая пульс. – Голубушка, да у вас сердечко, что птичка в клетке бьётся! Вам бы не плясать, а в постель и немедленно!

— В глазах света это будет выглядеть…

— Обморок в глазах света куда более приличен?

— Обморок? – тётушка перевела взгляд на распухшую губу Вари.

— Признаться, – доктор немного подался вперёд, – эта мода утягивать в корсете осиную талию пагубно отражается на здоровье! Поверите ли, о прошлом годе доходило до сломанных рёбер!