Наталья Юрай – Пятый дар Варвары (страница 10)
— Вот и стой, Варвара Александровна! – еле слышно прошептала девушка. – Стой, дура неугомонная!
Варе казалось, что волки без слов и даже взглядов переговариваются между собой, решая, кто укусит сбоку, кто вцепится в руку. Текли секунды, но отважной красавице они казались часами. Крошечные капельки крови слишком раздразнили оголодавших хищников, которых, и Варя сейчас вспомнила обрывки разговоров слуг, развелось в этом году больше обычного. Навык не забылся – она уверенно выстрелила в первого напавшего зверя. Он вертанулся в прыжке веретеном и хлопнулся в снег. Стая отскочила врассыпную, но не ушла, выстрелы были привычны волкам и не пугали.
— Что? – девушка помахала горячим дымящимся дулом перед собой. – Съели? Идите лучше от греха!
— Варя?! – послышался с дороги мужской голос.
— Варвара Александровна! Ау! – вторил другой.
Волки стали отходить и тенями просочились между стволов. Девушка знала, что они потом ещё вернутся сюда и, если только действительно отчаянно голодны, без всякого азарта съедят мёртвого товарища. Обычно волки своих не трогали, прощались и уходили.
Взрывая снег лапами, за стаей понеслись крупные охотничьи собаки, которые не обратили на Варю никакого внимания, а следом подпрыгивая и зарываясь в снег по грудь, прибежали самоеды и начали обнюхивать мёртвого зверя.
— Что, предатели пушистые, совестно стало? Бросили меня одну, а теперь явились? — прохрипела Варвара. — Я здесь! – крикнула она, для верности помахав рукой.
— Варя! – князь Пётр Тумановский собственной персоной пробирался по сугробам к сосне-спасительнице, прикрывшей Варину спину. – Господи, это что? – он замер перед убитым хищником. – Это вы?
— Нет, Петр Кириллович, это волк! – Варя рассмеялась и сделала шаг вперёд, забыв про отбитую в падении ногу. Охнула.
Князь бросился к ней и легко подхватил на руки.
— Держитесь за шею! – зачем-то скомандовал он, пока другой мужчина в меховой шапке внимательно рассматривал застывающую волчью морду. – Алёша, подсоби!
Незнакомец громко свистнул, подзывая свору, и подвёл к Петру широкогрудого каурого жеребца в белых «носочках».
— Тише, Абрек, тише! – уговаривал князь коня, и вместе с товарищем помог Варе взобраться в седло.
***
— Так ведь Устя в избу пошла, зеркальце, говорит, позабыли! – впечатлительная Маруся прикрыла рот ладошкой. – Никак сгинула!
— Да уж дома, поди, пирогами лакомится! – взмахнула косой слегка раздражённая Дуня. – Ну так ступайте!
— Куда? – глаза Маруси всё еще были широко распахнуты.
— Так матушка ж велела? – хмыкнула чернобровая красавица. – Не то погадаем ещё?
Но подружки скоренько попрощались и отправились восвояси, только Василиса с зарождающимся подозрением всё оглядывалась и оглядывалась назад, пока не скрылась из виду. Дуня зябко повела плечами, потёрлась щекой о мужскую руку, накинувшую на плечи расшитый затейливой тесьмой овчинный полушубок.
— Сделал дело-то? – не отрываясь смотрела она в сторону ушедших девушек.
— Сделал, – глухо ответил мужчина и впился жадным поцелуем в смуглую стройную шею, – бусы где?
— Петух склевал! – запрокинула голову Евдокия Пантелеевна, позволяя гораздо большее, чем следовало бы честной девице.
— Убьюу-у-у! – раздался звериный рык за их спинами, и пьяный кузнец, то и дело поскальзываясь и отклоняясь в сторону, направился к парочке. – Шею сломлю, курва!
— Не по себе сук рубишь, батюшка! – спокойно ответствовала девушка возмущенному родителю. – Я нынче замужняя жена, а коли благословишь, то и венчаная. – Дуня отпихивала любовника от себя, понуждая к бегству, но тот медлил.
Хмель постепенно выветривался из головы ошарашенного Пантелея, но ярость только увеличивалась, кузнец замахнулся на дочь кулаком, но тут же получил мощный удар в кадык и завалился на спину, со стуком ударившись головой. Дуня ахнула сперва, уткнувшись в грудь стоящему рядом мужчине, а потом, когда поняла, что темное пятно, расползающееся под черными с проседью кудрями отца, – это кровь, нагнулась к нему и прошипела:
— За матушку тебе, кобель! За сестричек моих, за меня! – дождавшись, когда последнее облачко пара вылетит из открытого в немом крике рта, она выпрямилась. – Ножик кровью замажь и в руки ему. Пусть и мёртвый ответствует.
ГЛАВА 3
Сперва ехали молча. Собаки трусили рядом, привычно сторонясь лошадиных копыт. Лес потрескивал, пошумливал над людьми, всматривался затаёнными среди ветвей и утопленных в снегу кустов глазами сов и беспокойных зайцев. И Варя чувствовала, что пора оправдываться, но не знала, с чего начать. Петр Кириллович избавил ее от метаний:
— Мне придётся объясняться перед гостями за наше отсутствие, но, признаться, я пока не могу выдумать ни одной сколько-нибудь достойной причины, по которой мы так спешно покинули собрание уважаемых людей.
— Но я же вам расс…
— Полагаю, – Пётр отказывался слушать девушку, – что нам нужно сговориться в подробностях. Скажем, что вы в волнении отправились на конную прогулку, что не так и далеко от истины.
— Я…
— Конь, которого вы по легкомыслию выбрали под седло, отличается злобным нравом и оказался не по плечу неумелой наезднице, а мне пришлось выручать её, презрев обязанности гостеприимного хозяина.
— Видите ли…
— И попробуйте только, Варвара Александровна, сказать хоть полсловечка поперек истории! Ясно ли вам?
Варя молча кивнула.
Казалось невероятным, но их не было от силы полчаса, и кутерьма с устройством и переодеванием к ужину отчасти затмила для гостей отсутствие хозяина. Князь провёл Варю до комнаты, стараясь избегать ненужных встреч с приехавшими, что вполне удалось, если не считать возбужденных от любопытства слуг, и вместе с девушкой зашёл внутрь, не затворяя двери.
— Я непременно поговорю с вами по завершению вечера, не ложитесь спать. Буду ждать вас в библиотеке.
— А как же убийство?
— Варвара Александровна, вам бы лицом своим заняться, не то подумают, что я вас… – князь осёкся и с трудом оторвал взгляд от распухшей нижней губы своей невесты.
— Вы меня что? – не к месту хохотнула Варя. – Бьёте?
— Если бы! – загадочно ответил князь и вышел, оставив девушку раздумывать над сказанным.
Варя пожала плечами и принялась раздеваться. Она предположила, что встреча с Петром Кирилловичем, исходя из длительности подобного рода ужинов, может состояться не ранее часа ночи, и вздохнула: снова повела себя необдуманно, но убитая девушка все никак не шла из головы. Мучительно было осознавать, что имея возможность спасти человека, не сумела этого сделать из-за обидной случайности. Минуту спустя вошла Глаша, виновато прятавшая глаза и утирающая распухший нос платочком.
— Барышня, изволите одеваться?
— Жалобщица!
— Экая вы! – горничная отвернулась и громко высморкалась. – А ежели бы несчастье какое? Мне каково жить тогда?
— Глаша! – Варя, наконец, представила, что испытала её верная служанка, и заалела от стыда. – Милая, да если бы не ты! Болталась я б сейчас в волчьем брюхе!
— Господи помилуй! А как же! А пистоль?
— Ну, – хитро улыбнулась юная Шупинская, – одного-то я уложила!
***
— Говорю тебе, Пётр Кирилыч, промеж глаз! В копеечку попала!
— Так близко ж стреляла, вот и без промаху.
— Э нет! – Алексей взъерошил волосы. – Ежели бы с испугу пальнула, то в грудь или в живот. А она выждала, не струсила. Ну и девка! Ты подумай только, на Булата влезть! Да он никого не подпустит. Ведьма, ведьма, Пётр, поверь моему слову! Ну и девка! – восхищение, сквозящее в речи управляющего, отчего-то неприятно резануло слух князя.
— Вот такая у меня невеста, Алексей Ильич! – поставил точку в обсуждении достоинств Варвары хозяин поместья. – Жду тебя на ужин, Алёша. Не бросай меня одного.
— Утомился я в дороге, да еще погоня эта… Уволь, Пётр Кирилыч, уволь!
— Ладно, ступай поспи. Хорошо, что ранее назначенного приехал, без тебя всё из рук валится! Круговерть!
— Да уж, как посмотрю, без скуки зажилось вам без меня, ваша светлость!
— Иди уже, подковыра!
***
— Что ж за красота! Истинная Амордита! – Глаша отступила на пару шагов, чтобы получше разглядеть свою госпожу. Имя богини любви Афродиты горничная знала отлично, но они с барышней как-то, пребывая в веселом настроении, переназвали весь греческий пантеон на свой лад.
— Точно рыбу не подадут? – Варю больше заботил не внешний вид, а шансы не упасть в грязь лицом перед обществом.