Наталья Юрай – Пятый дар Варвары (страница 1)
Наталья Юрай
Пятый дар Варвары
ЧАСТЬ I. Тайна Студёной
Александр Шупинский стоял у большого камня и смотрел на свои окровавленные трясущиеся руки. Почему судьба решила взыскать с него за удачу именно сегодня и именно так? Эргейка-хромой, местный толмач, бежал к нему, слегка припадая на правую ногу. Его широкое скуластое лицо не выражало никаких эмоций, и Александр немного успокоился: ещё жива!
— Ну что? Что сказал?
— Хорошо, саказал. Духи помогут, саказал. Табака больше давай, саказал. Ружье новое давай, саказал.
— Дам, дам, лишь бы помог!
— Поможет, саказал! – закивал толмач.
В тридцати метрах от них, затерявшись между редких сосен и огромных валунов, рассыпанных у подножия сопки, раскинулась большая пестрая яранга, сшитая из разномастных оленьих шкур. Шаман смотрел на белокурую девочку с разбитой головой и что-то бормотал себе под нос. Дочь богатого человека упала со скалистого уступа, и теперь духам решать, оставлять ли её в верхнем мире или отпустить к людям. У самой стенки яранги тихо угасала Кийта – шаманка из его рода, чья судьба тоже решалась верхними. Старик пососал трубку, выпустив облако целительного дыма, взял бубен и волчью лапу. Много табака – хорошо. Ружье – хорошо. Он попросит, он красиво попросит духов, он споёт им нужную песню…
Противный запах резко ударил в нос, и Варя распахнула глаза, испугалась: обстановка ничем не напоминала походную палатку отца. Девочка повернула голову и встретилась взглядом с очень старой местной женщиной, лежащей напротив. Совершенно седые волосы её были разделены на пробор и заплетены в две косички, начинающиеся у самых висков. «Как маленькая!» – подумала Варя, а старушка удивленно подняла брови и улыбнулась очень ласково, словно желая ободрить и согреть. Между ними в воздухе повисла тонкая светящаяся нить – девочка могла бы тронуть её, если бы захотела, но не успела. Шаман завыл и ударил в большой бубен, пожилая женщина закрыла глаза, и нить рассыпалась на десятки золотых солнечных зайчиков, запрыгавших по лицу Вари. Шаман заметил их, нахмурился, опять что-то пробормотал, раздосадовано махнул рукой и продолжил свой странный танец. Девочка разжала ладошку и поднесла к затуманенным от боли глазам – на влажной коже блестели пять золотых искорок, подарок тёплой бабушки.
ГЛАВА 1
— Барышня, проснитесь! – прошептала горничная Глаша над ухом Варвары Александровны Шупинской, сладко дремлющей на уютном мягком плече верной камеристки.
— Варвара! – громко обратилась к племяннице Анастасия Григорьевна фон Бедкен, в девичестве Шупинская, представительница древнего дворянского рода, женщина сорока пяти лет, сочная как наливное яблоко.
Варвара вздрогнула, и сон, такой реальный, с запахами и звуками, со гудением шаманского бубна, растворился в холодном воздухе. Старушка со смешными седыми косичками снилась ей только в самые важные моменты жизни, предупреждая о грядущем. Девушка плотнее закуталась в лисью шубку, покрытую зелёным бархатом – карета была старой и тепла вовсе не обеспечивала.
— Подъезжаем, тебе нужно привести себя в порядок! Князь Тумановский как человек старого уклада неодобрительно отнесется к небрежности, голубушка! Глафира, умываться барышне!
Горничная постучала в стенку, приказав кучеру остановиться. С облучка послышалось кряхтение, и старик Степаныч осадил лошадей.
Из большой, оплетённой ивовым прутом бутыли в битую жизнью медную миску была налита холодная розовая вода, и младшая Шупинская, скинув шубу на руки служанке и оставшись в одном сером шерстяном платье, принялась смывать следы пребывания Морфея со своего лица.
Зарывшись носом в большую бобровую муфту – подарок покойного мужа, Анастасия Григорьевна придирчиво осматривала гибкий девичий стан, похожий на песочные часы, густые, необычайного орехового оттенка волосы, чистую, но слишком загорелую, по меркам приличного общества, кожу и в который раз восхитилась глазами цвета болотной тины, слишком колдовскими, вызывающими мгновенную, хоть и быстро проходящую оторопь. Варвара имела неприемлемую для девиц своего возраста привычку впирать в собеседника пристальный взгляд, действие коего давно знала вся прислуга, не раз битая за пособничество баловству. Но сопротивляться магнетическому действию этих очей мог только необычайно стойкий человек. Анастасия Григорьевна именно такой и была.
Морозный воздух бодрил, и Варя, предвидящая взбучку от тётушки, совершенно по-плебейски раскинула руки в стороны и сладко потянулась, в таком положении и оставшись. Мимо, обходя карету по ниже расположенной тропке, возбуждённо переговариваясь и совершенно не обращая внимания на остановившихся путешественников, шли несколько мужиков, самый первый из которых, одетый в длинный овчинный тулуп и надвинутую по самый нос шапку, нёс на руках женское тело в одной рубашке, вероятно, утопленницу. Картина была страшной и завораживающей одновременно: рубашка на женщине стояла колом, застывшие на морозе мокрые волосы не свисали, а торчали острой сосулькой в сторону ног мужика, ибо голова несчастной была запрокинута и широко распахнутые глаза скользили невидящим взглядом по замершим девушкам. В сердце Вари словно кольнули раскаленной иголкой, горячие волны прокатились по всему телу.
— Богородица-заступница! – зашептала Глафира, не имеющая возможности перекреститься – руки бы заняты. – Это что же?! Спаси и сохрани!
— Утопла? – громко и с сочувствием спросил Степаныч мужиков.
— Черти в Студёной заиграли! – глухо, но без неприязни отозвался один из крестьян.
— Добрый человек, коли за обиду не сочтёшь: далеко ли до усадьбы Тумановских?
Крестьянин поотстал от товарищей и, внимательно оглядев Варвару и Глафиру, стянул с головы шапку, поклонился барышням и вполне доброжелательно ответил вознице:
— Дык, мил человек, с полверсты ещё. Чутка влево дай и вдоль Студёной с молитвой и поезжай, там ужо недалече. Храни вас бог! – крестьянин ещё раз поклонился и поспешил догнать печальную процессию.
— Спаси тебя бог! – громко ответил Степаныч.
— Варвара! – тёткин голос второй раз за полчаса вырывал девушку из оцепенения. – Сейчас же садись в карету!
На ходу просовывая руки в рукава шубы, Варя поспешила на зов грозной родственницы. Глаза утопленницы никак не шли из головы. Ужас застыл в них навечно. Ужас и разочарование.
— Слыхали, барыня? – быстро заговорила Глаша, обращаясь к Анастасии Григорьевне. – Помолясь, мол, мимо речки-то! Вона как! Точно черти озоруют, господи прости! – горничная перекрестилась. – Недоброе какое место, барыня, ой недоброе!
— Прекрати, Глафира! Не то продам тебя Хрюковым в услужение, допричитаешься!
— Барин Александр Григорич мне вольную о прошлом годе дали! – обиженно парировала горничная, но всё же замолчала.
Сказать по правде, Глаша, как и все остальные слуги Шупинских, Анастасию фон Бедкен заслуженно уважала и немного боялась. О крутом нраве барыни ходили легенды, по большей части являющие собой весьма приукрашенные реальные факты. Вышедшая замуж по большой любви за подполковника от кавалерии Карла фон Бедкена, Настенька Шупинская родила шестерых детей, троих из которых похоронила во младенчестве, и прибрала к рукам не только всё хозяйство, но и самого мужа, который до последних дней своих называл жену ангелом и баловал по поводу и без повода. К сожалению, пагубная страсть супруга к азартным играм привела некогда процветающее семейство к почти полному разорению, подполковника к отставке и скоропостижной смерти во время очередной ночной попойки, а Анастасию Григорьевну с сыновьями в скромный дом брата. Она и здесь навела идеальный порядок, выкручиваясь из самых затруднительных финансовых ситуаций, жёстко контролировала обучение детей, не позволяла светскому обществу забывать про себя и Александра, словом, стала незыблемой опорой всему семейству.
Сейчас Анастасия фон Бедкен решала очередную стратегическую задачу – везла племянницу к старому другу брата, князю Петру Тумановскому, которого ни разу не видела в глаза. Её горячо любимый Саша, уже тяжело болевший, написал тому письмо, прося поддержки для собственных детей и семьи сестры. Анастасия не верила, что кто-то добровольно взвалит на себя подобное ярмо, но ответ пришёл быстро и изрядно удивил. Пётр Кириллович великодушно принимал на себя заботу о родственниках товарища, более того, он сделал ошеломительное предложение – взять Варвару Александровну в жёны, тем самым обеспечив ей достойное существование. Такой шанс выпадал лишь единожды в жизни, и Анастасия в кратчайшие сроки устроила поездку к жениху. Всю дорогу тетка старалась избегать разговоров с племянницей, потерявшей сначала горячо любимого отца, а затем и приданое, пусть и не слишком завидное. Александр немыслимо избаловал дочь, и нужно было скорее отдать её в руки серьезного мужчины, чтобы более не ждать от Варвары очередных непозволительных выходок. Женщина вздохнула: последний скандал с этим старым развратником Волынским окончательно поставил крест на светской жизни семьи в N-ске. И хотя брат и кузены Вари стояли за неё горой, Анастасия знала, что грязные сплетни намертво прилипли к племяннице. Оставалось надеяться, что до сидевшего безвылазно в своем имении Тумановского они не дойдут или дойдут много позже венчания.