Наталья Юрай – Под тенью твоего крыла. Возвращение (страница 4)

— Могу себе позволить.

Кому из женщин не знакомо выбивающее холодный пот чувство, когда при примерке молния на сапоге катастрофически заедает на середине, и бегунок намертво замирает на одном месте? Лариска пыхтела, тихо материлась, но исправить ситуацию никак не могла.

— Тут нужна мужская сила! – знакомый голос эхом отдался в голове. – Позвольте? – загорелые пальцы потянули язычок замка чуть вверх, а затем вниз, и молния раскрылась до конца.

Антон Ковалевский распрямлял свои плечи, закрывая мне вид на хитро подмигивающую Лариску, выразительно тыкающую в спину моего начальника указательным пальцем.

— Вы следили за нами?

— Нет. Совпадение, не более!

— С трудом верится в подобные совпадения.

— Берёте?

— Что?

— Сапоги.

— А вам какое дело?

— Понял, удаляюсь! Милая дама, позвольте откланяться! – сынок генерального мило улыбнулся Лариске и направился к выходу из обувного магазина.

— Михайлова, зуб пацана – он на тебя запал!

Странное чувство надвигающейся опасности давило на затылок, но я никак не могла взять в толк, что конкретно мне может грозить. Передалось ли мне от мужа драконье чутьё или беременность обострила все чувства? Или это гормоны так шутят? Дальнейшее происходило в густеющем тумане: щебет Лариски, ведущей меня к кассе, шуршание большого фирменного пакета в её руках, экран смартфона, на котором высвечивался номер такси и всё. Темнота.

— Я её гинеколог! – ещё один знакомый голос заполнял пространство вокруг. – Что случилось?

Опять провал, а потом уже знакомый холодок от геля – мой живот изучали на УЗИ. Открыв глаза, я заметила бледную Ирину Борисовну, стоящую за плечом женщины-диагноста.

— Коллега? – врач указывала на экран монитора.

— Да, вижу, – глухо ответила мой гинеколог. – Не могли бы вы

Женщина-узист понимающе кивнула и поднялась с кресла.

— Пять минут.

— Хорошо!

Я понимала, что упала в обморок, что меня привезли в больницу, но никаких болезненных сигналов организм не посылал.

— Настя, я ведь тебя ждала ещё в понедельник, а сегодня уже четверг! – голос Ирины Борисовны не был обвиняющим. – В твоём положении скрининг очень важен!

— Работы много, закрутилась.

— Да я уже твоему мужу всё высказала. Стоит там весь бледный.

«Какому мужу?» – хотелось мне спросить, но доктор не дала.

— Многоплодная беременность – это всегда риск, понимаешь? Мы с тобой говорили, помнишь? Что существуют риски, что природа может не дать шанса

— Давайте без прелюдий! – сердце сжималось. – Что не так?

— Видишь ли, у одного из детей наблюдается некая патология развития.

— Всё же было хорошо!

— Да, хорошо. Оба ребёнка развивались правильно и в соответствии со сроками.

— Но

— Но у мальчика, – Ирина Борисовна хватанула воздуха, словно собиралась запеть. – Как бы тебе это попонятнее Словом, у мальчика заметное потемнение в районе грудного отдела позвоночника, очень похожее на опухоль.

— Девочка? – губы дрожали с такой силой, что даже это слово я произнесла с трудом.

— У неё всё хорошо, насколько я могу судить.

— Я из-за этого упала?

— Нет. Нехватка кислорода, скорее всего. Обморок не связан с детьми, просто подруга твоя позвонила, и я примчалась тут же, потребовала сделать УЗИ.

— Спасибо.

Врач молча кивнула, не поднимая глаз.

— Всё предварительно, конечно. Но завтра приезжай в нашу клинику, пожалуйста. Лучше прямо с утра. Договорились?

— Да.

За дверью меня ждали Лариса и Ковалевский, хотя последнего видеть в такую минуту совсем не хотелось.

— Что сказали? – подруга даже пригнулась, чтобы поймать взгляд. – Всё же хорошо, правда?

— Совсем не хочу разговаривать, – передо мной на обшарпанной казённой банкетке лежал фирменный пакет с сапогами. Теперь казалось, что куплены они были совсем в другой жизни.

Ковалевский развёз нас по домам и не лез с расспросами. Лариска настаивала, но я отказалась ночевать с ней и даже пускать к себе на чашечку чая. Поэтому звонок в дверь спустя полчаса после расставания застал меня врасплох.

— Кто?

— Настя, это я! Впустите, пожалуйста!

— Антон Романович, езжайте домой, у меня нет желания общаться.

— Я не уйду.

Вот упрямец! Поразмыслив секунд пятнадцать, я отперла дверь и открыла её перед незваным гостем.

— Говорите, что хотели и убирайтесь!

— Даже кофе не предложите?

Не было сил спорить, проще было прошаркать на кухню, заправить кофеварку и сесть на стул между окном и холодильником. Не хватало честности признаться, что именно сейчас так нужна была поддержка. Не оханье, не причитания, а просто подставленное плечо. Антон словно прочёл мысли: подошел и присел на корточки напротив. Его ладонь легла на мою, одновременно сжимая беспокойно постукивающие по колену пальцы.

— Всё будет хорошо, вот увидишь! В этой больнице старое оборудование, я узнал. Могут быть ошибки. Завтра поедем к Ирине Борисовне, и она отведёт тебя к другому специалисту. Не нужно сейчас паниковать!

Если меня и удивило то, что начальник, чужой человек, в курсе подробностей моего состояния и знает имя врача, то совсем немного.

— А никто и не паникует!

— Вот и отлично. Давай пить кофе. Где у тебя чашки?

Молодой и весьма привлекательный мужчина хозяйничал на кухне, открывал шкафчики и ящики, находил необходимое, сервировал стол, молчал.

Я прислонилась виском к холодильнику, остужая пылающую голову, и прикрыла глаза. С улицы раздался истошный крик автомобильной сигнализации. Двойной стеклопакет не защищал от уличного шума. Ничто в этой жизни ни от чего не защищает. Никаких гарантий. Никакой безопасности. В одно мгновение судьба делает кульбит и шваркает тебя лицом об асфальт.

— Есть хочешь? Давай сделаю омлет? Или бутерброд?

— Да.

Ковалевский не стал уточнять, с чем именно я согласилась и, аккуратно отодвинув меня от холодильника, залез внутрь. Через несколько минут на белую французскую тарелку из небьющегося стекла лёг профессионально приготовленный сэндвич с яйцом и помидорными кругляшами.

— Ешь и пей кофе. Я добавил молока и две ложки сахара, как ты любишь.

— Откуда?

— Из сахарницы.