Наталья Юрай – Под тенью твоего крыла. Возвращение (страница 3)

— Обалдеть! Это у кого же ума хватило в качестве презента преподнести щенка?

— У любимого мужчины.

— И он всё ещё любим? – усмехнулась кинолог.

— Да, – сдавленно ответила я и перевела разговор на тему подбора правильного корма.

Собака неожиданно радовала послушанием, сообразительностью и какой-то интеллигентностью, которой я уж никак не ожидала увидеть в этой разгильдяйке. Моя бородатая девушка являла миру истинно королевскую натуру. И даже печальный вой перестал оглашать подъезд, больше не пугая домохозяек и пенсионерок. Девочка росла.

К моему удивлению, Антон Романович старался на площадке не оказывать излишнего внимания, хотя я не раз замечала на себе его внимательный взгляд как во время дрессировки, так и на работе. А трудиться приходилось много: проект был и вправду впечатляющим. Мы разрабатывали брендбук и легенду для новой производственной фирмы, придумывали фирменные фишки, слоганы и оформление сайта и соцсетей. Мне нравилось наблюдать, с каким увлечением работает моя команда. К сожалению, не удалось вернуть тех, кто сделал бы её гораздо сильнее, но людей винить не имело смысла, все они давно устроились на новых местах и освоились.

Зима уже полностью вступила в свои права, и Лариска потащила меня закупаться одеждой – фигура начинала меняться и живот уже округлился, не давая надевать любимые джинсы и юбки-карандаши.

Немного нервничая от того, что совсем скоро придётся сделать заявление о беременности, я, тем не менее, понимала необходимость продолжать работу до её завершения. Расширенный семейный совет постановил, что если трудовая деятельность не будет наносить урон здоровью, то можно трудиться до самых последних сроков. И всё же пора было найти правильные слова для признания начальству.

Как-то повелось, что сын генерального стал присутствовать сначала на утренних летучках, потом всё чаще заглядывать во время рабочего дня. Более тесное общение показало, что мужик он образованный, начитанный, с чувством юмора. Его надменность и безапелляционность больше не напрягали, потому как демонстрировались всё реже и реже.

В один из дней мы собрались над финальной раскладкой проекта. Клиент, хоть и весьма лояльно настроенный, и довольный работой, торопился закончить всё к Новому году. Дедлайн немного пугал, но делать было нечего.

— Вот именно про эти элементы заказчик говорил в прошлый раз, – Антон Романович подпёр подбородок ладонью. – Но я не вижу изменений.

— Ну вот же! – горячился дизайнер Руслан, его творческая душа кипела возмущением. – Если спрямить линию, то элемент выбьется из стиля. А мы придерживаемся концепции!

— Постараюсь уладить этот вопрос! – я не помню, какая по счёту кружка с кофе приятно грела руки. – Не хотелось бы сейчас менять шрифты, ведь старые согласованные материалы будут смотреться уже не так органично. И потом... Ой! – вскрикнула я громко, испугав всех присутствующих.

— Обожглась? – подскочил с места начальник и тут же осёкся.

Моя ладонь, судорожно лёгшая на живот, выглядела недвусмысленно.

— Толкаются! Первый раз, представляете?

Лица коллег выражали смятение. Вот он – тот самый момент!

— Да, я беременна. И нет, я не уйду в декрет, не сдав проект. Но вы правы, держать столь важную информацию в секрете было немного свинством.

Ковалевский гневно сверкал глазами, но совершенно ровным тоном произнёс:

— Могу я переговорить с вами в кабинете?

— Ребят, не собираюсь вас бросать, клянусь! Ничего не бойтесь! – не очень убедительно поговорила я, прежде чем толкнуть дверь. Ну, Михайлова, держись!

— Настя! – на короткое имя шеф перешел в момент, когда Генри пытался показать Ларке, что рост – собачьей любви не помеха, и подобное обращение вошло в обиход естественно и без отторжения. – С сегодняшнего дня вы не будете задерживаться на работе сверхурочно.

— Вот ещё!

— Не дерзите! В вашем положении утруждаться вредно.

— Откуда вам знать, вы в моём положении не были!

— Не был, – начальник стоял почему-то спиной ко мне. – Но два раза просить не стану.

— Беременность протекает нормально дети в порядке

— Дети? – и вот тут Антон Романович развернулся. – Их несколько что ли?

— Невероятно, правда? – фыркнула я. – Двое.

— Поздравляю! Отец, должно быть, счастлив!

— Спасибо!

Не на того нарвалась, Ковалевский зацепился взглядом и сразу понял, что единственный радостный отец – мой собственный. Нужно работать над мимикой.

— Погодите Так вы что одна будете воспи

— Не ваше дело! Это мой выбор, мои дети Ой, опять! – в животе происходила борьба нанайских мальчиков, и толчки были заметны даже через просторный свитер грубой вязки. – Простите!

— А можно я – голос Антона Романовича внезапно осип, и мужчина потёр ладонью о ладонь. – Если вы не против, конечно.

— Знаете, мне неловко отказывать, но, пожалуй, не стоит.

— Да, простите, глупо получилось.

— Согласна. Если вы не собираетесь еще какие-то замечания делать, то я пойду?

— Конечно, – щёголь сдулся и выглядел сейчас несколько сконфуженно.

Минуя пустую приёмную, я никак не могла взять в толк, что с этим барчуком не так. Что за странный интерес к моему животу.

— Настя! – Ковалевский выскочил в коридор, схватившись рукой за косяк, чтобы не сбить меня с ног.

— Блин, вы хотите, чтобы я родила прямо сейчас?

— Напугал? Я только хотел предложить вам.

— Что?

— Подвозить до дома.

— Давайте расставим точки над ё. Вы же не извращенец? Вас же не тянет на беременных?

Антон Романович нервно хохотнул:

— Нет! Просто хотел помочь.

— Не нужно. Вы уже тратитесь на меня достаточно, чтоб я могла вызывать такси каждый день.

Глава 2

Лариска то и дело дёргала меня за рукав:

— Слышь, Михайлова, а он женат?

— Насть, а ему сколько лет?

— А вдруг он детей иметь не может и мечтает жениться на такой как ты – с готовыми наследниками, а?

Подозрение, что на руке появятся синяки всё усиливалось, как и раздражение.

— Перестань! Мне нет дела до его планов и тайных желаний. Он просто мой на-чаль-ник! Так понятно?

— Мне понятно, что ты дура, Михайлова! В кои-то веки на тебя обратил внимание молодой и богатый мужик, а ты нос воротишь! – подружка надула губы и откинулась на спинку сиденья, но обида, по традиции, длилась секунд пятнадцать. – И вообще, бесит твоя привычка говорить по слогам! – Лариска еще немного пообижалась, но не выдержала: - А где сам генеральный? Еще не приехал?

— Думаю, что он и не планировал возвращаться. Они с молодой женой живут себе спокойно в своём уютном домике. Денег полно, бизнес разнообразный – от шмоток до автосалона и санатория где-то на черноморском берегу. Все яйца в одну корзину он складывать не стал.

— Мудро! – протянула Лариса. – А сыночка, значит, лямку в вашем агентстве тянет. Санаторий ему, как я понимаю, доверять не стали.

— Знаешь, он, в принципе, нормальный парень. Компанейский даже.

— О, да! Этот самый компанейский парень, что тебя с работы вышвырнул.

Возразить было нечего, да и некогда: мы подъезжали к большому торговому центру, в который подруга везла меня покупать новую обувь на зиму. После работы хотелось домой, но Лариска была права - ноги слегка опухали и нужны были сапоги пошире и поустойчивее. Мы брели по галерее, совершенно синхронно обращая внимание на одинаковые модели. Так долго дружили, что успели хорошо изучить вкусы друг друга.

— Смотри! – Лариска указывала на пару, которая стояла в уголке, грустно свесив голенища. – Оно самое, да?

Замшевые коричневые сапоги на полуспортивной высокой подошве с тракторным рисунком выглядели очень впечатляюще, как, впрочем, и цена, разглядев которую, подруга громко присвистнула:

— Да чтоб им такие платёжки за квартиру приносили, иродам!