Наталья Юрай – Под тенью твоего крыла. Возвращение (страница 2)
— Я рад, что вы откликнулись на приглашение, хотя уже перестал ждать ответа. Отчего вдруг передумали?
— Захотелось отдохнуть от предыдущего проекта.
— Хм. Что-то грандиозное?
— А вы знаете - да! Заграница, другие подходы, жёсткие условия. Нечеловечески обаятельный руководитель. Очень требовательный.
— Заграница конкретно где?
— Думаю, с вас будет достаточно, если скажу, что работала на острове, – а сынок-то непробиваемый, да и я что-то ударилась в похвальбу, пора заканчивать и выдвигать ультиматум.
— Сурово. Ну, да ладно. Начну с главного: к нам обратилась компания, с которой вы уже несколько раз работали, однако ни один из предложенных креаторов им не подошёл. Мы практически теряем клиента с миллионным контрактом только из-за того, что он хочет работать с вами, Анастасия.
— Ну, это не мои проблемы, а ваши. Если компания обратится ко мне напрямую, то я не откажусь сотрудничать. Помнится, на ваш взгляд, для такой работы в стенах вашего офиса у меня было маловато опыта и желания расти. И с дисциплиной не очень, так ведь?
Антон Романович крутанулся из стороны в сторону в своём кресле с высокой спинкой и слегка нахмурился.
— Я готов принести вам свои извинения, Анастасия.
— Готовы или приносите?
— А вы цепкая.
— Какая есть.
— Тогда я приношу вам свои извинения.
— Не принимаю.
— Цена вопроса?
Я сделала вид, что подсчитываю в уме сумму.
— Оклад до увольнения в тройном размере и должность руководителя проекта с личным кабинетом и набранной мною командой.
Наследничек генерального слегка крякнул, покрутил в длинных загорелых пальцах кохиноровский карандаш и кивнул:
— Договорились! – потом резко качнулся ко мне. – Но вы же понимаете, что в случае неудачи
— У меня не бывает неудач. Ну, кроме знакомства с вами, разумеется. Всего хорошего, Антон Романович. На работу я выхожу с понедельника и жду на карту, данные которой всё ещё есть в бухгалтерии, аванс в размере трети оклада. Нужно сменить гардероб, знаете ли.
Таксист посматривал на меня в зеркало заднего вида.
— Девушка, вы себя хорошо чувствуете?
— Вы не поверите, но просто отлично!
Драконья кровь бурлила во мне наравне с восторгом. Я больше не серая мышь, на которой все привыкли отыгрываться!
Между косяком и дверью был втиснут аккуратно сложенный вчетверо лист из школьной тетради.
— Заткни свою собаку! – прочла я вслух. – Она воет весь день!
Вздохнув, повернула ключ и услышала громоподобный лай с повизгиванием. Ларка страшно скучала по мне. Ей не хватало прошлой вольницы и двух выгулов: в коридоре уже подсыхала огромная лужа.
— Вот кто ты после этого, собака? – вздохнула непутёвая хозяйка и, быстро сменив костюм на свитер, куртку и джинсы, повела серую нескладёху на улицу.
Вокруг зарослей репейника с весёлым лаем носился белый бультерьер с единственным черным пятном—моноклем на глазу.
— Жора, ко мне! – спокойно, но твёрдо произнесла худощавая женщина лет сорока пяти, и упитанный болид понёсся к ногам хозяйки.
— Как вам удаётся? – мне было стыдно за свое лохматое чудо, которое рвалось с нового брезентового поводка во все стороны.
— Вам бы на площадку.
— Куда?
— На дрессировочную площадку. Хотите, дам номер кинолога?
— Хочу. Меня, кстати, Настя зовут.
— Очень приятно, а я Елена.
Домой я уходила с забитым в память телефона номером некой Татьяны, которая «всё вам по полочкам разложит и всему научит!». Уже у подъезда пиликнула эсэмэска, и банк радостно сообщил о пополнении счёта на весьма обнадёживающую сумму. Что ж, теперь нам и кинолог по карману!
И вот субботним утром я потащилась в ближайший парк на специальную площадку, которую, как мне рассказала Елена, местные собаколюбители выбили у мэра города. Татьяна оказалась дамой пенсионного возраста в спортивной экипировке и поясной сумкой поверх куртки. Вокруг неё столпились еще человек пять, внимательно слушавших наставления мастера. Один из них вдруг как-то нелепо дёрнулся в сторону, и я увидела, что на другом конце тонкого поводка буксирует хозяина гламурный йоркширский терьер со смешным хвостиком на макушке. Мужчина охнул и упрекнул пёсика:
— Генри, ты что?
Я еще раз напомнила себе никогда не покупать лотерейные билеты, потому что с везением полный швах: прямо передо мной высился во весь свой модельный рост Антон Романович Ковалевский, непосредственный начальник некогда королевы Анастасии Михайловой.
Пикантности моменту добавляла разность весовых категорий наших питомцев. Ларка легко могла перекусить задорного терьера пополам.
— Какая у вас занимательная собачка! – протянул сынок генерального, машинально пытаясь подтянуть своего упрямого питомца поближе.
Но йорк уже попал под очарование волкодавихи и пёр на неё с уверенностью молодого Бреда Питта.
— Ой, а у вас тоже, оказывается, есть пёс! – не удержалась и съязвила я. – Какой миниатюрный!
Лицо Антона Романовича оскорблённо застыло.
— Так, товарищи! – громогласно объявила кинолог Татьяна. – Построились! Будем знакомиться с новенькими.
Ларка обомлела от командных ноток зычного женского голоса и плюхнулась на попу.
***
***
Мокрый холодный нос Матео ткнулся в шею. Странное и непривычное ощущение. С трудом открыла глаза – мохнатая морда нависала прямо над головой.
— Что? — спросила я Ларку и тут же вскочила: из кухни тянуло сгоревшими макаронами. Волкодавиха спасла нас от пожара. – Собака, с меня кусок говядины!
Побегав с мокрым полотенцем в дымном помещении, устало опустилась на стул, придвинутый прямо к распахнутому окну. Хотелось охладить голову и тело. Сон час назад сморил меня неожиданно, и, если бы не Ларка, последствия недосмотра были бы куда серьёзнее.
— Знаешь, я так скучаю по нему! – внимательные собачьи глаза, казалось, выражали понимание и поддержку. – Наверное, так же, как и ты по Рори.
Ларка вскинула голову и навострила уши. Помнит! Тоскует.
Тоска – вот верное слово.
Зелёная, тягучая, высасывающая энергию. Невыносимо было даже представить, что я больше не увижу мужа, что никогда он не коснётся мозолистой ладонью – рука воина не может быть иной – моей кожи. Страшно было просыпаться ночью оттого, что тело, привыкшее прижиматься к горячей спине, натыкается на пустоту. Что бы я ни делала, ожидание прикосновений было сильнее разума.
А дети? Что я скажу им, когда они поинтересуются отцом? Врать про летчика-испытателя? Ногам стало тепло – Ларка улеглась сверху, вытянув лапы. Она вообще ходила хвостом за мной, нетерпеливо поскуливая у ванны и туалета, как будто хозяйка могла из них никогда не выйти. И я благодарна была собаке за то, что она связывала в единое целое две столь разные реальности и не давала сойти с ума.
Кинолог Татьяна хвалила волкодавиху, хотя и удивлялась выбору породы.
— Исторический фильмов насмотрелись, да? – спросила она как-то с улыбкой. – Любят волкодавов снимать в подобном антураже. Органично смотрятся, особенно рядом со средневековыми рыцарями.
— Нет, мне её подарили.