Наталья Юрай – Под тенью твоего крыла. Возвращение (страница 1)

Под тенью твоего крыла. Возвращение

ПРОЛОГ

Я заходила в старый офис с замиранием сердца, крепко хватаясь за перила широкой лестницы. Совершенно некстати вспомнились каменные лестницы Драгны, Матео и моё возвращение домой...

Собака успокоилась и принялась совать свой любопытный нос во все уголки квартиры. Я отупело наблюдала за волкодавихой, не в силах пошевелить конечностями или что-то сказать. Не помню, сколько просидела вот так, но вскоре пришлось вставать – очень хотелось пить. Да и покинутое жилище осмотреть не мешало бы: поплакать над погибшими комнатными цветами, нарисовать сердечко на слое пыли, скатертью лежавшем на всех поверхностях, проветрить, наконец. Возвращение в свой мир из другой реальности, где я стала женой дракона и королевой, было стремительным и пока не пережитым до конца. Кухонный кран харкнул в меня ржавой субстанцией с отвратительным запахом окислившегося железа. Пришлось подождать, пока не потечет чистая вода, вкус которой оказался ужасным. Меня передёрнуло от отвращения, но зато я смогу принять ванну!

Спустя час, одетая в старые джинсовые шорты и заношенную майку, я усердно стирала следы запустения с мебели и полов. Ларка хотела есть, да и в моём желудке назревала маленькая голодная революция, поэтому на плите побулькивала гречка и попыхивала паром кастрюля с заветревшимися в морозилке куриными голяшками, присыпанными перловкой и пшенкой в равных пропорция. Кто знает, чем кормят этих королевских волкодавов в наши дни?

Из-под журналов, сложенных в неровную стопку у дивана, показался сотовый. Долго вертела его в руках, прежде чем подключить к зарядке и запустить операционку. Не успело исчезнуть с экрана белоснежное HELLO, как без перерыва посыпались уведомления из мессенджеров, соцсетей и простые эсэмэски. Накрыть телефон подушкой было хорошим решением, и я со спокойной совестью продолжила уборку.

К вечеру сытая Ларка попросилась на улицу хорошо знакомым ультразвуком, и мы отправились посмотреть на мир и оставить в нём свои следы. Вот только кроме ошейника с кисточкой из собачьей амуниции у меня в хозяйстве не было ничего. Пришлось вытаскивать из шлёвок пояс от старого плаща.

— Настюша! – соседка с третьего этажа округлила очи, разглядывая Ларку. – Давно тебя не было видно!

— В командировке была, тёть Люд!

— Ну да, ну да... Смотрю, дворняжечку пригрела?

— Да, так поучилось.

— Ну да, ну да...

Мы поулыбались друг другу и разошлись, но моё, отдохнувшее от бесконечного шума цивилизации ухо уловило ворчание по поводу блох, собачьего дерьма и вони.

С возвращением, Анастасия Михайлова, будь как дома!

Рядом с нашей многоэтажкой, на мое счастье, располагался дурацкий пустырь, давно облюбованный алкоголиками и подростками. Огромное количество стёкол окурков и шприцев могло бы ужаснуть, но было привычным, как и заросли бурьяна. Сейчас зелёная трава, которая летом ещё как-то скрывала убогость ландшафта, пожухла и пожелтела, но мне не было дела до красот. Собака сделала свои дела, и мы вернулись домой. Ларка, удивленная новой реальностью, вела себя спокойно, не скакала, как прежде, не прыгала, но зрело подозрение, что период адаптации будет коротким. Нужно было организовать какое-никакое собачье место, но на это уже не было сил, я рухнула в кровать и принялась изучать переполненный сообщениями телефон.

Утром первым делом набрала родителей и сообщила о своём возвращении «из командировки». Выслушала упрёки и обиженное фырканье, постояла перед окном, осмысливая внезапно раздавшиеся в трубке короткие гудки. Ну, я хотя бы попыталась.

— Лариска, привет!

— Анастейша! Гадина такая! Ты вернулась?!

— Ага!

— Щас буду. Придушу на месте. Еда есть?

— Нет!

— Понял!

Моя боевая подруга никогда не подводила! Явилась с полным пакетом из супермаркета.

— И биться сердце перестало! Михайлова, колись! Пластику сделала?

— Я тоже по тебе сильно соскучилась, Ларочка! – мне нравился аромат подружкиных духов, он возвращал на грешную землю и избавлял от никчемных иллюзий.

— Погоди! – Лариска потащила меня к шкафу-купе, в котором третьей створкой работало огромное зеркало. – Ты только посмотри на себя! Как из Голливуда!

Впервые после возвращения я внимательно рассматривала сама себя. И правда, тело стало суше, сильнее, заметно стройнее и... сексуальнее что ли. Овал лица приобрёл чёткий контур, а глаза притягательную глубину.

— Не поверишь, но ничего не делала, Ларис!

— Как же, а грудь? У тебя какой был? Второй еле заметный? А теперь? Это ж просто неприлично даже, Михайлова. И как натурально выглядит, зараза, а!?

— И правда, а я как-то и не заметила.

— Что это? – вдруг взвизгнула подружка, тыкая указательным пальцем в заспанную волкодавиху.

– Собака. Волкодав. Королевский.

— Всё! – Лариска даже ногой притопнула от досады. – Поздравляю тебе с переходом в категорию старых дев! Теперь еще котика заведи и кресло-качалку. Эх, Анастейша, пойдём оплачем твою долю!

Глава 1

Итак, я заходила в старый офис с замиранием сердца, крепко хватаясь за перила широкой лестницы. В какой момент поведать сынку генерального о своём положении? Сейчас или когда живот будет заметен?

Сообщение с предложением вернуться на работу в прежней должности оказалось настолько неожиданным, что пришлось перечитать текст несколько раз, прежде чем окончательно поверить в его реальность. Писала личная помощница генерального, прозрачно намекавшая на повышение оклада. Спохватились, сволочи! Я стерла сообщение из памяти телефона, и сама постаралась о нём забыть. В один из дней, наполненных ничегонеделаньем и поглощением пропущенной из-за пребывания на острове информации, меня вывернуло наизнанку прямо на ковёр. Странные боли в животе донимали даже ночью, и, напуганная происходящим, я позвонила Лариске, которая всё еще дулась из-за моего нежелания делиться подробностями командировки.

— Мать, беги в поликлинику, чего гадать-то! Жрёшь что попало, вдруг гастрит или, тьфу-тьфу-тьфу, язва? Молочка выпей и спать ложись, а утром сразу в такси и по врачам.

Но утром я позвонила матери. Симптомы, описанные в красках, вызвали у родительницы ужас, тут же передавшийся мне. Были забыты обиды, воцарился хрупкий мир, слегка подпорченный материнским кликушеством. Уверенная, что ношу в себе опухоль, я выпросила денег у Лариски и рванула за медпомощью. В итоге трехдневного забега по кабинетам, я узнала правду у гинеколога. Беременность была воспринята родителями как благословение небес, а подругой как окончательная утеря мною шансов на личную жизнь. Встал во всей очевидной важности вопрос о работе и деньгах. И тут я вспомнила про удалённое сообщение. Но прежде состоялся семейный совет, в состав которого втиснулась и Лариска. Главных вопросов в повестке значилось четыре.

— Кто он? Кто этот негодяй? – хватаясь за грудь и стискивая в кулак ткань клетчатой рубахи вопрошал отец.

— Мой коллега, иностранец, – врала я, потупив глаза в стиле тургеневской барышни. – Замечательный человек, но вряд ли мы сможем с ним вновь встретиться.

— Где ты была? – сузив глаза шипела Лариска. – Почему вернулась без денег? Кинули?

— Ага! – тут же согласилась я. – Криминальная оказалась история, так что взыскивать не с кого. Но, чтобы не подвергать вас всех опасности, рассказать, как, где и что, я не могу. Андестенд?

— Иес-с-с-с! – продолжала шипеть подруга. – А собаку где взяла?

— Увязалась!

— Врёш-ш-ш-шь! – наманикюренные пальцы отбили зловещий ритм на кухонном столе. – Я погуглила, это породистая блоховозка. Две с половиной моих зарплаты, если без документов. Ирландский волкодав называется. Сечёшь мысль, Михайлова?

— Неа.

— Зачем тебе сейчас собака, доченька? Ларисочка права! Продать нужно кому-нибудь. Деньги опять же.

Ларисочка поперхнулась чаем, услышав уменьшительно-ласкательные интонации в голосе моей матери. Подобное на нашей памяти случалось раза два-три и не предвещало ничего хорошего. Но да. Два младенца и волкодавиха, которая уже сравнялась холкой с моим коленом, – такая себе комбинация, не поспоришь.

— Значит так! – я смело взглянула в глаза отцу, и он подобрался как перед дракой. – Собаку не отдам, детей подниму. Рассчитываю на вашу помощь, а не на осуждение. Вы хотели внуков – получайте! Но на моих условиях.

— А как же с работой? – шмыгнула носом мать.

— С работой будет всё хорошо. Меня зовут на старое место, я соглашусь. Главное, продержаться пару месяцев, а там преподнесу детскую неожиданность, так сказать. Заслужили.

— Я, Настасья, так тебе скажу! – отец встал и положил руку мне на плечо. – Не чаял уже внуков дождаться, но раз так вышло, то, считай, и отцом, и дедом им буду. Сила во мне есть, здоровье пока не подводило. Дачу отремонтируем, и будет малышам летом раздолье

И вот теперь я стою перед приёмной, но не робею, нет. Шаг вперёд, и секретарь Гузель вскидывает бровь, ощупывает взглядом. Что, стерва, удивляешься переменам?

— Добрый день!

— Добрый, Анастасия, проходите к Антону Романовичу, он ждёт вас.

Знакомый кабинет со светлыми кожаными креслами вокруг длинного овального стола. Сын генерального с места не встаёт, лишь разворачивается в сторону двери.

— Проходите, садитесь, Анастасия.

— Спасибо.

Осознание того, что от этого никчёмного хлыща зависит моё благосостояние, больше не давило. Невероятные драконьи крылья уже распахнулись за спиной, защищая и придавая смелости.