Наталья Юрай – Невидимая (страница 5)

Выглянув из-за плеча новой хозяйки, Мадам Пат сощурила глаза – Кристоф ей вовсе не казался приятным. Она вообще недолюбливала ругающихся мужчин. Подобные типы мало уважают приличных кошечек.

– Он хороший, только сам об этом не знает. Ой, кто это? – воскликнула девушка, заметив колышущийся силуэт в окне первого этажа. – Там кто-то есть? – спросила она, гладя в изумрудные кошачьи глаза.

Но Мадам Пат перехватила внимание хозяйки, положив ей бархатную лапку на плечо, успокаивая и предлагая насладиться общением с собой. Не хватало ещё поднимать шум! Впрочем, Клоэ никто и не услышал, кроме кошки. Почувствовав озноб, мадемуазель Фонтено обхватила себя за плечи, и Мадам Пат соскочила на ступеньки крыльца, а потом села, внимательно следя за девушкой.

– Ты похожа на каменного льва у дворца какого-нибудь венецианского дожа! – улыбнулась вопреки своим страхам Клоэ. – Не то, чтобы я бывала в Венеции, но видела много картин и зарисовок. Поверь, ты куда элегантнее этих больших мраморных кошек!

Ну разве после такой беспардонной лести может устоять хотя бы одно кошачье сердечко? Конечно же, нет, и наша серая героиня окончательно сдалась на милость красивой парижанки.

За спиной девушки раздался бодрый старческий голос:

– Приветствую вас, мадам…?

– Простите, но я не имею возможности повернуться к вам лицом! – без всякого страдания или печали в голосе ответила Клоэ. – Не могли бы вы встать передо мною, если вас не затруднит?

– Матка Боска! – Квелевски понял собственную оплошность и живо оббежал кресло незнакомки. – Это я прошу вас простить мою неучтивость! – старик поклонился со всей грацией, на которую был способен. – Станислав Квелевски к вашим услугам! Полагаю, вы и есть те самые наследники, которых искал Бегель?

– Да, – улыбнулась Клоэ, – вы правы. Я Клоэ Фонтено.

– Очень, очень приятно! Ваш муж уже, кажется, сейчас подерётся с кучером. Какой… воинственный молодой человек!

– Нет-нет! Это мой брат! – Клоэ густо покраснела. – Просто он устал с дороги, и… мы испытываем некоторое стеснение в деньгах.

– Ах, как я вас понимаю! Мадам дю Баси жила скромно и ничего, кроме этого старого дома оставить и не могла.

Клоэ хотела возразить, что, мол, как же, а миллионы франков, а паи в компаниях, лошади и драгоценности? Но промолчала, интуитивно чувствуя в этом необходимость.

– Скажите, а в особняке кто-то живёт? Мне показалось, что я видела чей-то силуэт.

Лицо Квелевски вытянулось и побледнело. В душе поляка боролись сразу два желания: рассказать девушке о странностях старого дома или успокоить её страхи. Но не успел он открыть рот, как Клоэ, опять покраснев, спросила:

– Вы не могли бы позвать ваших слуг. Как видите, я не могу попасть внутрь без посторонней помощи. Если, конечно, вас это не затруднит!

– Конечно же! – Квелевски проворно спустился с крыльца. – Конечно не затруднит! – и он быстрыми шагами, насколько могла расслышать Клоэ, побежал в сторону своего дома.

В это время к сестре подошёл раздосадованный Кристоф.

– Ты слышала? – спросил он зло. – Возомнил о себе черт знает что! Деревенщина! Не-е-т! С трезвой головой я не могу воспринимать весь ужас своего положения! Хорошо, что захватил с собой отличного отцовского рейнского! Мне просто необходим глоток хорошего вина! – и Фонтено, ничуть не заботясь о сестре, вошёл в дом и захлопнул за собой дверь.

Мадам Пат, которая застыла с поднятой для умывания лапкой, пришла в себя и громко замяукала, вопрошающе глядя на хозяйку.

– Он просто никогда не ездил со мною в путешествия, – неуверенно оправдывала брата Клоэ.

Девушка она была далеко не глупая, но только сейчас со всей ясностью поняла окончательно, что никому в этом мире не нужна. Добрыми вестниками, призванными убедить Клоэ в обратном, должны были стать слуги Квелевски, но два пожилых мужчины смогли только приподнять кресло и довольно неловко опустить его, не переместив ни на дюйм к цели. Судя по их покрасневшим лицам, подобные экзерсисы были выше их скоромных возможностей. Разумеется, господин Квелевски сам не стал принимать участие в спасательной операции, поскольку справедливо рассудил – хвати его от натуги удар, кто станет кормить этих вот никчемных бездельников?

Горькие слёзы стали уже проситься наружу, и Клоэ непроизвольно шмыгнула носом, когда дальновидный сосед вдруг крикнул:

– Поль! Эй, Поль! А-ну, подойди-ка сюда!

– Кто такой Поль? – переспросила Клоэ, которая всё ещё сидела к улице спиной.

– Поль? Это фермер. Молочник! Хороший благовоспитанный молодой человек.

Мадам Пат была полностью согласна с поляком, она выскочила навстречу широко шагающему мужчине, и он, нагнувшись на пару секунд, нежно провел пальцами по её спинке.

– В чем дело, мсье Квелевски? Что-то стряслось?

– Поль, видишь ли, какая досадная ситуация: мадемуазель нужно попасть в дом, а…

Молочник не дал старику договорить. Он всё понял с первого взгляда на странное кресло на колёсах и нагнулся к девушке:

– Я возьму вас на руки и понесу, вы согласны?

Мадам Пат, замершая рядом с этими двоими, перестала дышать.

– Я согласна! – Клоэ подумала, краснея уже в который раз, что молочник Поль необыкновенно красив, что цвет его глаз похож на осеннее серое небо, а тёмные волосы вьются у висков трогательными колечками. – Можно, я обхвачу вас за шею?

– Моя шея к вашим услугам, мадемуазель, – тихо ответил Поль и просунул под колени и спину девушки сильные руки.

Легко, словно пуховую подушку, он поднял её и занес в дом. Мадам Пат, элегантно вздёрнув хвост, засеменила следом. Вернувшаяся Сибилла руководила слугами Квелевски, переносящими кресло в дом, а войдя, несколько раз чихнула.

– Боже мой, сколько здесь пыли! Похоже, её свезли сюда из всех уголков Франции! Нужно срочно приниматься за уборку! – она аккуратно сняла чехол с дивана, потом со столика. – Мадемуазель… – тут горничная потеряла ход мысли и даже, сказать честно, самообладание: посреди огромной гостиной стоял молодой красавец в простой, но опрятной одежде и держал на руках Клоэ, доверчиво обнявшую его за шею.

В это время слуги соседа, желая искупить вину, с улицы открыли заколоченные ставни, и в комнату широкими полосами ворвался яркий солнечный свет. Мужчина и девушка оказались облитыми с ног до головы его жидким золотом. Искрились в воздух пылинки, а эти двое смотрели друг другу в глаза, не в силах отвернуться.

– Кто это? – шепнула Сибилла и повернулась к столу, на котором восседала только что запрыгнувшая Мадам Пат. – Кто это человек? – горничную ничуть не смущало, что беседует она с бессловесным животным.

Кошка – в этом Сиби могла поклясться на Святом Писании – приподняла бровь и коротко мяукнула. На лестнице раздались тяжелые шаги, и гневный голос Кристофа разнёсся по всему дому:

– Какого чёрта ты лапаешь мою сестру, мужлан?! Отпусти её, иначе я сверну тебе шею!

Волшебство рассеялось, и на глазах Сибиллы гостиная стала просто гостиной, пыль пылью, а кошка спрыгнула на пол и поспешила к хозяйке.

– Но Кристоф, я не могу стоять! Мсье Поль, местный фермер, помог мне зайти в дом! – Клоэ отпустила шею молочника.

– Разумеется! – достаточно громко, чтобы долетело до молодого Фонтено, проворчала Сибилла. – Больше ведь некому!

Квелевски, которого тоже проняло золотое видение, крякнул и откашлялся:

– Позвольте представи…

– Ты оглох? Деревенский выродок! Я приказал отпустить мою сестру! – орал Кристоф, уже подогретый рейнским, не обращая внимания на попытавшегося представиться соседа. – Знай своё место, вонючий фермер!

Лицо Поля заметно дрогнуло. Он спокойно огляделся, заметил кресло и с величайшей осторожностью усадил в него разволновавшуюся Клоэ. Выпрямился молочник как раз тогда, когда к нему на крыльях оскорбленного достоинства подлетел Кристоф. Оказалось, что парижанин уступает в росте и ширине плеч провинциалу. Однако сути дела это не меняло: Фонтено хотел драки. Его уязвленное кучером самолюбие требовало кровавых жертв, и Кристоф со всего размаха ударил молочника по лицу. Взвизгнула Сибилла, зло зашипела кошка, Квелевски вытянулся во фрунт, а Клоэ в ужасе зажала рот ладонями – она никогда не видела, как человек бьёт человека.

Полагаю, уважаемые читатели, вы уже рисуете в своем воображении сцену отчаянного рукопашного боя, переходящего в катание по полу? Нет, автор не очень любит пыль, а при таком раскладе её в воздух поднялось бы немало. Впрочем, молочник Поль вполне самостоятельный персонаж, и указывать ему, что делать, я бы поостереглась. При очередном замахе Кристофа, фермер впечатал свой внушительный кулак в изнеженно праздностью тело соперника.

– Не надо, прошу вас! – воскликнула Клоэ. – Не бейте его, Поль!

Этой просьбы было вполне достаточно, чтобы молочник опустил занесённую было руку. Впрочем, Фонтено уже не представлял опасности – он корчился, хватая воздух широко открытым ртом, а прямо перед его лицом сидела Мадам Пат. Она наклоняла и поворачивала голову так, словно хотела рассмотреть гланды Кристофа, но, когда это ей не удалось, вернулась к Клоэ.

– Однако, Поль, не думаешь ли ты, что излишне… – день явно не задался у старого поляка, его никто не выслушивал до конца.

– Прошу простить меня, мадемуазель, – Поль подошёл к дрожащей девушке, и видно было, как он хотел взять её за руку, но не посмел. – Я привык наказывать наглецов. Всего хорошего!