Наталья Юрай – Невидимая (страница 4)

– Я… её брат.

– Думается, мадемуазель в состоянии мыслить и воспринимать сказанное мною самостоятельно, – Бегель примерно представлял, что творится сейчас в душе Кристофа, и какие вопросы и подозрения ворочаются в его красивой голове. А вдруг сестре достанется больше, или ей тоже выставили некие условия, касаемые брата. Нетерпение Фонтено забавило Натаниэля, но он серьезно спросил: – Так можем ли мы остаться наедине?

– Разумеется! – буркнул раздосадованный наследник и покинул комнату.

Дождавшись, когда его лёгкие шаги затихли в конце коридора, Бегель взял стул и сел напротив замершей в ожидании и немного испуганной визитом постороннего человека девушки.

– Мадам дю Баси часто рассказывала мне о вас, мадемуазель Клоэ. Она считала, что если у членов семьи Фонтено и есть ангел-хранитель, искупающий их грехи перед небом, то это вы.

– И бабушка, и вы слишком добры, а я слишком мало значу, чтобы удостаиваться столь высокой оценки, – зарделась Клоэ, и у Натаниэля сжалось сердце: как это прекрасное дитя, не познавшее ещё подлостей человеческого мира, станет жить с ветреным братом в провинции?

– Я лишь повторяю слова Женевьевы, Клоэ. Вы разрешите мне вас так называть? – получив утвердительный кивок, нотариус продолжил: – Мадам оставила вам большое наследство, но вы получите его только после замужества. Постойте! – Бегель предупреждающе поднял руку. – Дайте мне договорить. Вам также полагается приличное годовое содержание, однако получать его вы сможете лишь переселившись в Буавайе вместе с братом.

– Как это возможно? – девушка схватила руку нотариуса, и он почувствовал мозоли на её маленькой, но крепкой ладони. – Могу ли я отказаться? Мне не нужны эти деньги, если я вынуждена буду подчиниться невыполнимым условиям!

– Милая Клоэ, – Бегель улыбнулся, – ваши родители стоят на краю долговой ямы. И брат, к слову, тоже. Я уже видел бумаги от кредиторов. Отец будет вынужден продать этот дом, и я не думаю, что он станет искать для вас хороший пансион с уходом. В Париже есть несколько приютов для калек…

– Нет-нет! – возразила Клоэ, однако уже понимала правоту гостя. – Неужели меня выкинут как сломанную вещь?

– Как ни печально, но, полагаю, что да, – Бегель выпрямился, подавляя в себе желание пойти и набить лицо Жилю Фонтено. – Так что я предлагаю вам соглашаться на Буавайе. К тому же, там очень красиво: летом расцветают розы, которыми славится этот городок. Знаете, там даже у улиц цветочные названия. А я обещаю присматривать за вами и составлять компанию, когда буду свободен.

– Вы живете в провинции?

– Да. В Париже заправляет мой старший сын, а я бываю здесь лишь наездами. Мы с женой наслаждаемся размеренной жизнью в тихом городке.

– О… Должно быть, в Буавайе действительно красиво, раз вы предпочли его Парижу!

– Вы сможете рисовать великолепные пейзажи, Клоэ. Я лично покажу вам несколько местечек, где природа превосходит любого художника в точности деталей и подборе красок.

– Но я не смогу выезжать из дома! – Клоэ смахнула слезу. – Кто согласится тащить мое кресло по земле и траве?

– Не думайте сейчас об этом. Просто собирайте вещи и разрешите себе… приключение.

– Как у мсье Жюля Верна? Это романист, вы верно читали…

– Нет, не имел возможности, но теперь непременно обращу внимание. Собирайтесь, Клоэ. Буавайе ждёт вас!

ГЛАВА 3. Мадам Пат, молочник Поль и первые стычки

Вы как образованные и начитанные люди должно быть догадываетесь, что из себя представляло путешествие брата и сестры из столицы в глухую провинцию в последней трети XIX века. А если нет, то поверьте автору на слово: приятного в этой поездке было мало. Сиби, оставившая в Париже больную мать и из жалости к хозяйке согласившаяся помочь на первых порах, пока не найдена будет другая горничная, как могла сглаживала тяготы пути. Но Клоэ всё равно было очень тяжело. Кристоф бесился от необходимости делить просторную карету с двумя приличными девушками, ему отчаянно хотелось сбежать, и только призрак больших денег удерживал молодого человека на месте. Но вот из-за холмов показался Буавайе, и все трое невольно залюбовались живописностью утопающего в весенней нежной зелени городка. Бегель не обманул Клоэ – за каждым поворотом юная Фонтено обнаруживала роскошные пасторальные пейзажи или развалины строго рыцарского замка, или ферму, обсаженную деревьями, или мельницу, стоявшую на берегу изгибистой речушки.

Возница несколько раз переспрашивал у редких встречных дорогу, и вот карета, переваливаясь на ухабах и рискуя потерять багаж, привязанный к задку, подъехала к тому самому особняку на улице Роз Руж. Выгрузка вещей заняла довольно долгое время, но Клоэ никак не решалась открыть калитку и попросить Сиби завезти себя во двор. Трехэтажный особняк с островерхими, неизвестно для чего выстроенными башенками был наполнен странным очарованием, которое мог понять только человек, не чуждый творчеству. Месяцы, лишённые общения с людьми не пошли старому дому на пользу: опечаленный, он словно стремился сжаться, стать ещё незаметнее, и Клоэ вдруг распознала в этом его состоянии собственное. Покинутая всеми, она жила долгие годы, и никому не было дела до того, что она чувствует и чем питаема её душа.

– Сибилла, посмотри, как он прекрасен!

– Право, мадемуазель, ваше доброе сердце и в черепках разглядит красоту!

– Ну что ты, Сиби! Вот мы поселимся здесь, и он оживет. И станет красивее, вот увидишь!

Сибилла ничего не ответила: вот уже несколько дней верная камеристка молча оплакивала судьбу своей хозяйки, выброшенной из Парижа в забытый богом городок. Вдруг перед девушками, просочившись через перекладины ворот, оказалась серая кошка с необыкновенными изумрудными глазами. Она села, укрыв хостом лапки, и принялась внимательно рассматривать незнакомок.

– Глядите-ка, какова мадам! – засмеялась горничная. – Будто генерал перед войском! Сейчас и кланяться нас заставит, с неё станется! Одно хорошо – мышей здесь можно не бояться!

Мадам Пат, а это была именно она, мягко ступая, подошла к Клоэ и доверчиво потерлась об укрытые старым пледом ноги девушки.

– Она такая милая! – Клоэ попыталась дотянуться до шелковистой шкурки, но кошка сама легко запрыгнула на колени к новой хозяйке, которую сама же себе и выбрала.

– Какова нахалка! – засмеялась Сибилла. – А ну, пошла отсюда!

– Нет-нет, пусть сидит! Мне очень приятны её прикосновения, Сиби. Можно, это будет моя кошка?

– Святые угодники! – горничная сглотнула подступившие слёзы. – Конечно! Теперь вы здесь всем разряжаетесь, мадемуазель, хотите кошку – так и владейте!

Скептически глянув на явно забывшую своё место камеристку, Мадам Пат громко фыркнула: она не стоптанные туфли и не оловянная миска, чтобы кто-то мог предъявлять на неё права. Посмотреть бы на того, кто всерьёз считает, что владеет котом или кошкой. Вот уж, право, глупец!

Тем временем Сибилла с большим трудом подкатила неповоротливое тяжелое кресло к самому крыльцу и растерянно оглянулась по сторонам в поисках человека, могущего оказать хоть какую-то помощь – самостоятельно девушка затащить по ступенькам свою хозяйку не сумела бы. Но подходящие кандидатуры если и существовали, то вне поля видимости Сибиллы. Кристоф о чём-то спорил с возницей, а кроме них на улице никого и не было. Горничная присела на корточки перед хозяйкой:

– Мадемуазель Клоэ, мне придётся оставить вас одну. Я пробегусь по соседям, вдруг рядом живут какие-нибудь добросердечные люди. А вы поосторожнее с кошкой. Они пребольно царапаются, и ранки от их когтей почти не заживают!

Кошка, все ещё лежащая на коленях у Клоэ, демонстративно приподняла лапку, вроде для того, чтобы вылизать, растопырила пальцы и выпустила когти. Сиби нахмурилась: странное животное как будто понимало, о чём говорят люди! Горничная встала и, оправив юбку, зашагала к калитке, а потом попыталась привлечь внимание мсье Фонтено, но безуспешно. Кристоф был увлечен выяснением того, кто должен внести оставшиеся вещи в дом – он или кучер, и совершенно никого вокруг не замечал. Возница вполне резонно и довольно медленно, ибо старался использовать только приличные слова, а они на ум не шли, объяснял этому обнищавшему господину, что любое движение вне кареты должно оплачиваться отдельно. Сибилла вздохнула. Никогда она не предполагала в красавчике Кристофе такого скупердяйства. Хотя тут не до жиру, коли наследство просто так не отдают, а иных денег едва хватает на еду.

– Неужели ты способна причинить кому-то боль, серое совершенство? – улыбнулась Клоэ, поглаживая между кошачьими ушками. – Ни за что не поверю! Возможно, тебе не понравится, что я не хожу. Так уж вышло. Но я могу играть с тобой и сидя, шёлковая шкурка!

Мадам Пат, никогда в жизни ещё не получавшая столько милых прозвищ в течение одной минуты, вытянула шейку и потерлась мордочкой о девичий подбородок. Какая разница – ходит или не ходит эта девушка, теперь кошка решительно брала её под свою защиту, как и старый дом, как и всех его обитателей.

– Знаешь, у меня никогда ещё не было своей кошки! Никогда! Была веселая канарейка, но она слишком мало прожила. Теперь у меня есть ты, и отчего-то кажется, что мы с тобой подружимся. Слышишь, там разговаривает приятный молодой человек?