Наталья Юрай – Невидимая (страница 3)
– Первым условием я ставлю своему племяннику следующее: он должен переехать с сестрой в Буавайе и поселиться в особняке на Роз Руж. Там им следует прожить год…
– Ну, это не так уж и страшно! – нервно воскликнул молодой человек.
– …используя лишь те финансовые средства, которые смогут заработать сами и те, что я положу в качестве скромного содержание на имя Кристофа в банк.
– Странное условие, вы не находите?
– При этом, если станет известно, что Кристоф Фонтено взял в долг, ссуду, или заложил имущество с целью получения денег, данное завещание признается утратившим силу.
– Старуха бредила, дьявол! Она сумасшедшая!
– Уверяю вас, мадам была освидетельствована лучшим врачом Парижа и признана в ясном уме, – Бегель говорил ровно, но ему тяжело давалось сдерживать себя. – Второе условие: Кристоф Фонтено обязан в течение года найти сестре мужа по её вкусу и выбору, организовать помолвку и свадьбу.
Ах, жаль вы не видели ухмылку нашего героя, который уже представлял себе сделку с Клоэ: несколько сотен франков в обмен на замужество с тем, кто согласится взять на себя такую обузу как жена-калека.
– Третье условие: Кристоф Фонтено обязан обеспечить сестре все процедуры, могущие привести если не к выздоровлению, то хотя бы к значительному улучшению её состояния. Счет будет оплачивать лично поверенный в моих делах Натаниэль Бегель. Четвёртое…
– Святой Иаков! Да сколько же этих условий?
– Четвёртое: Кристоф Фонтено должен заботиться о моей кошке Мадам Пат в течение всего времени пребывания в особняке и пристроить её к хорошему хозяину после отъезда из оного. Состояние животного будут проверять представители бюро «Бегель и сыновья».
– Вы шутите…
– И последнее пятое условие: Кристоф Фонтено обязуется ночевать в особняке на Роз Руж все ночи во всё оговоренное время. Исключение может быть сделано лишь в результате из ряда вон выходящего события.
– И когда я должен начать выполнять эти ваши условия? – кипя праведным гневом процедил Фонтено.
– В любое удобное для вас время, мсье. Однако на вашем месте я бы поторопился.
– Хорошо. Мне нужна неделя на сборы и… – молодой человек сглотнул. – Деньги на поездку. Видите ли…
Бегель без лишних слов положил перед посетителем конверт из грубой дешёвой бумаги:
– Здесь достаточная для переезда сумма.
Теперь самое время вернуться в дом Фонтено, зайти с о стороны заднего двора, подняться на второй этаж, повернуть влево и добраться, перешагивая через коробки и корзины, до предпоследней двери. За ней находится комната Клоэ. Войдем же!
Идеальная чистота, свежеокрашенный потолок, закрытые шпалерами из скромного набивного хлопка стены. Кровать со ступеньками и пологим съездом – дело рук кучера семьи Фонтено, которому мадемуазель помогла написать огромное количество писем семье в Бретань. Письменный стол светлого дерева, шкатулки и ящички с милыми безделушками, большой книжный шкаф, дверцы которого завязаны через ручки прочным шпагатом. Ибо книги в него уже не вмещаются. Клавесин. Старый, кое-где потрескавшийся, но отлично настроенный. Гитара, стоящая в углу на специальной подставке. И внушительных размеров гардероб, в котором, однако, мы с вами сможем обнаружить всего несколько предметов одежды, поскольку остальное пространство занято книгами, альбомами, массой эскизов и рисунков, рамами и подрамниками, мольбертом, красками, пачками нот, сломанным пюпитром, парой огромных, свернутых в трубы карт и пустой птичьей клеткой. Скромно умолчим о деталях специального уголка для уединения, устроенного так, чтобы девушке не приходилось каждый раз просить о помощи служанок. Над конструкцией с креслом и прочными поручнями трудились всё тот же кучер и ещё пара слуг. Если вы спросите меня, удостоились бы подобного бескорыстного внимания Анн, Жиль и Кристоф, то я отвечу отрицательно.
А вот и сама Клоэ – мечтательно глядит в окно, положив на колени раскрытую книгу. Давайте рассмотрим её повнимательнее: идеальный овал лицо и голова той редкой формы, к которой пойдёт любая шляпка, любая прическа и любые очки, написала бы я, но, думаю, вы понимаете, что именно имею в виду. Классические черты выглядели бы совершенно идеально, если бы не мертвенная бледность ровной кожи – девушка бывала на улице очень редко.
Темно-русые волосы, заплетенные в косу – с замысловатой прической неудобно сидеть полулежа в кровати – густые и блестящие. Большие серо-зеленые, в точности как у брата, глаза оттеняются длинными ресницами. Чуть изогнутые брови кажутся нарисованными, как и полные чувственные губы, имеющие лихорадочный красно-розовый оттенок. Да, любезные читатели, Клоэ красива. Только об этом ей в основном говорят камеристка Сибилла да слуги, приходящие проведать молодую хозяйку, что для каждого найдёт ласковое слово. Руки девушки, прикрытые короткими рукавами муслинового платья, сильны, на кистях вы даже можете заметить пару выступающих венок – следствие необходимости самостоятельно подтягивать тело. Дочь четы Фонтено сидит на специальном кресле, громоздком и неудобном, но на колёсном ходу, что значительно облегчает передвижение Клоэ по комнате.
– Мадемуазель? – тихо окликает хозяйку вошедшая следом за нами миловидная невысокая горничная. – Вас хочет видеть мсье Кристоф.
– Что? – рассеянно переспрашивает Клоэ, и мы слышим её хриплый, чуть низковатый для женщины голос, от которого, тем не менее, по коже бегут мурашки, настолько он задевает что-то в центре души слушателя. – Кристоф? Меня? Я хорошо выгляжу, Сиби?
– О, да-да! Так я зову господина?
– Зови!
Кристоф замер, услышав ответ сестры, и даже думал ретироваться, но пересилил себя.
– Добрый день, Клоэ! – вежливо поздоровался он.
– Добрый день, Кристоф! – девушка заметно волновалась. Она сильно скучала по родным и считала виноватой в том, что они редко её навещают, исключительно себя. Ведь она получеловек. Калека, не имеющая ни достойного воспитания, ни шанса представить семью в приличном обществе.
Брат и сестра очень похожи – они красивы и имеют не поддающееся описанию, но сразу заметное благородство черт и всего облика, которое нельзя приобрести выучкой – это природное свойство. Все то, что в Кристофе кажется сплетением интеллигентности и мужественности, у Клоэ смягчено до предела и создаёт невероятное, магнетически притягательное очарование ненарочитой женственности.
– Клоэ, я должен сообщить тебе, что мы уезжаем на этой неделе в Буавайе. Собирай вещи!
– Я не понимаю…
– Мамина тётушка, наша двоюродная бабка, умерла и оставила нам с тобой дом, – Кристоф заложил руки за спину и подошёл к окну, стараясь не смотреть на сестру.
– Бабушка дю Баси? Боже мой!
Клоэ никто не сказал, что её драгоценная Женевьева умерла вот уже как четыре месяца. Слуги не особо понимали, о чем последние дни ведут речи господа, а кто догадался, боялся растревожить девушку страшной новостью. Письма из Парижа в Буавайе отсылались с прежней надеждой на ответ, и каждую неделю Клоэ ждала, что двоюродная бабушка напишет пространное объяснение своему затянувшемуся молчанию.
Сдерживаемые из вежливости к нему рыдания сестры больно били в спину Кристофа. Он не знал и не понимал, как вести себя в подобной ситуации, что говорить и нужно ли вообще.
– Прости, прости меня! Я сейчас успокоюсь! – Клоэ пыталась взять себя в руки, но переживаемое ею горе было слишком сильно – она лишилась единственного в этом свете человека, хоть как-то заменявшего родителей.
– Думаю, что тебе понадобится горничная. Не знаю, смогу ли я нанять её на месте. Поговори со своей Сесиль. Возможно, она согласится на переезд и скромное жалованье.
– Сибилла.
– Что? – Кристоф обернулся.
– Мою горничную зовут Сибилла, Сиби, – виновато улыбнулась сквозь слёзы Клоэ. – Но это совсем не важно! Зачем мы поедем в Буавайе? Неужели мадам ещё не похоронили?
– Я же уже сказал, – начал раздражаться Кристоф: всё в этой комнате давило на него, – она завещала нам дом! Что непонятного? Мы поедем и станем в нём жить!
– Но… Но мне и здесь хорошо, я уже привыкла…
– Ты решила ослушаться старшего брата?
– Нет, прости, но я бы хотела…
– Собирай вещи! Я извещу о времени выезда!
– Я не поеду!
– Что ты имеешь в виду?
– Я никуда не поеду. Мне не нужен никакой дом. Мне хорошо и здесь!
– Я тебе приказываю!
– Вот как? – Клоэ горько улыбнулась. – Тогда возьми меня за руку и потащи за собой. Попробуй!
– Какой вздор! – Кристоф всё сильнее испытывал желание сбежать. – Я не собираюсь никуда тебя тащить! Для этого есть слуги.
– Верно…
– Мадемуазель! – в комнату заглянула Сибилла. – К вам господин нотариус Бегель.
– Кто? – одновременно переспросили брат и сестра.
– Проси… – тихо добавила Клоэ.
В голове молодого Фонтено пронеслись десятки мыслей. С такой скоростью он не думал даже тогда, когда в дверь супружеской спальни графини N колотил возжелавший любви муж, а сам Кристоф в это же самое время располагался между ног вышеупомянутой особы и был близок к… Впрочем, зачем нам лишние подробности? Скажем так: молодой человек был готов молниеносно реагировать на любую новость или действие нотариуса.
– Здравствуйте! – во взгляде Бегеля, пробежавшегося по обстановке комнаты и лицу её хозяйки, можно было заметить жалость. – Мадемуазель Фонтено, как поверенный и душеприказчик вашей двоюродной бабушки, мадам дю Баси Плесьер, я имею честь выполнить поручение доверительницы, – нотариус замолчал, выжидательно глядя на Кристофа. – Это касается только мадемуазель Фонтено, мсье.