Наталья Явленская – Аппарат Ноэля Бакстера (страница 3)

Ко всему прочему, скажу, что девушка отличалась не только сильным характером, но и весьма впечатляющей внешностью. Вопреки ирландским корням, у нее были темные, почти черные волосы, и смуглая кожа. А темно-карие глаза выразительно смотрели на собеседника, без слов убеждая в своей правоте и призывая к неукоснительному выполнению ее, без сомнения, праведных требований. Не скрою и то, что кроме поразительно красивого лица, господь наделил Марту выдающимися женскими формами и осиной талией.

Наверное, из-за этих ее достоинств, а также по причине моей крайней необщительности с другими представительницами противоположного пола, все мои знакомые пребывали в уверенности относительно имеющейся между нами личной связи, что ставило меня порой в двусмысленные, если не сказать дурацкие ситуации.

Сама же Марта словно не замечала интригующих взглядов посетителей дома. Казалось, она считала ниже своего достоинства растрачивать внимание на всех остальных, кроме вверенного ей на попечение молодого мужчины (то есть меня). Да-да, с первого дня нашего знакомства, после представления нас матушкой, у меня возникло ощущение, что теперь я нахожусь под неусыпной опекой этой девушки. Чувство, наверняка испытываемое каждым ребенком, которому посчастливилось находиться под защитой мудрого и любящего родителя. Странное ощущение для мужчины, к тому же старшего эту девушку по возрасту. Но, по правде, дело обстояло именно так.

В общем, со временем и я научился воспринимать наше с Мартой общение как нечто, не укладывающееся в привычные обществу рамки, и следовательно, не приемлемые для понятного объяснения третьим лицам.

Теперь, пожалуй, я рассказал достаточно, чтобы перейти к сути своего повествования.

Глава II. Дама со снятой головой

Я заканчивал утренний туалет, когда в дверь ванной комнаты постучала Марта.

- Мистер Бакстер, вас спрашивает мистер Берч. Мне сказать, чтобы он зашел после завтрака?

- Нет-нет, ни в коем случае, Марта, пригласите его позавтракать с нами, - ответил я.

Гарольд Берч – мой кузен, о котором я рассказывал ранее. Теперь он состоял на службе в лондонской полиции и, надо сказать, достиг там немалых высот: дослужился до звания инспектора и был на хорошем счету у начальства, что сулило ему продвижение и в дальнейшем. По правде сказать, я так и не смог понять иронию судьбы, позволившую этому неугомонному задире, который, помнится, не мог самостоятельно решить ни одной сколь-нибудь сложной задачки, сделать себе имя в британской полиции. Как все же непредсказуема судьба человека

После знакомства с Мартой Гарольд стал на удивление частым гостем в моем доме, что наводило на определенные размышления. Впрочем, он и не скрывал свое восхищение моей помощницей (после пожара Марта продолжала у меня служить по собственной воле, обходясь без жалования, ко всему прочему, внося приличный финансовый вклад в общее хозяйство, поэтому прислугой я ее теперь никак не мог называть).

Но девушка не отвечала кузену взаимностью. Напротив, будучи весьма прямолинейной, Марта неоднократно демонстрировала если не неприязнь, то, по крайней мере, свое неодобрение его шумной и заносчивой персоны. Но, казалось, такое поведение Гарольду нравилось и еще больше подстегивало на всяческое выражение своей благосклонности.

Вот и теперь он стоял у обеденного стола с корзиной фиалок, восхищенным взглядом наблюдая за тем, как Марта заканчивает приготовления к завтраку. По-видимому, она так и не предложила гостю сесть, и я подумал, что нужно выбрать подходящее время и все-таки уговорить девушку быть полюбезнее с моим братом.

После обмена приветствиями, мы сели за стол.

- Что нового на службе обществу? – расправляясь с порцией картофельной запеканки, начал беседу я.

- Вот с этим я и пришел к тебе, Ноэль, - обращаясь ко мне, но смотря при этом на Марту, заговорщицки проговорил Гарольд. – Мне поручили, точнее, я сам вызвался, сопровождать в морском путешествии до Америки и обратно одну видную правительственную шишку – сэра Генри Стоуна. Я сразу подумал о вас с Мартой: после этого жуткого пожара такая поездка как нельзя кстати была бы для вас обоих. Только представь, месяц чистого морского воздуха на шикарном пароходе – что сейчас может быть лучше?

Я растерялся. Вообще-то я никогда не был склонен к внезапным переменам в жизни, тем более, к авантюрным мероприятиям, на которые был щедр мой кузен. И мои мысли свелись только к тому, как в очередной раз отвергнуть предложение Гарольда, по возможности, без утомительных объяснений. Наконец, я нашелся:

- Но мне это не по карману, Гарольд, ты же знаешь.

- Чепуха, я уже обо всем договорился! – словно предвидя мои возражения, ответил кузен. - Ты же, помнится, занимался фотографией, и аппарат у тебя есть.

- И что из того? – не понял я.

- А то, что капитан корабля, Итон Кендалл – мой старый приятель. Недавно за партией в бридж он жаловался мне, что возить толстосумов – сущее наказание. Они целыми днями шатаются по борту и сходят с ума от безделья. Правда, там уже набран целый штат артистов, но они для вечерних представлений. А что пассажиры будут делать днем? И когда я предложил услуги знакомого фотографа, он был счастлив. Только подумай, Ноэль, за одну фотографию на корабле эти богачи выложат сумму в несколько раз больше, чем в любом лондонском салоне!

Тут Гарольд сделал паузу, видимо для того, чтобы насладиться моментом своего триумфа в глазах Марты. Мы тоже молчали. Не вытерпев и двух секунд, он продолжил:

- Больше того, я сразу поставил Кендаллу условия: каюта и питание за счет судоходной компании, и главное – отдельная каюта для твоего ассистента.

При этих словах Гарольд вскинул голову и торжествующе посмотрел на Марту.

Признаюсь, в тот миг мое сердце сжалось от внезапного радостного волнения, охватившего меня. Что, если и правда, совместить увлечение с получением прибыли? А этот вездесущий запаха гари! Ведь теперь мигрени мучали меня каждый вечер. Но как все это осуществить? Отбросив иллюзии, я ответил:

- Спасибо за хлопоты, Гарольд, но ты даже не представляешь, о чем говоришь. Знаешь ли ты, как трудно проявлять отснятые пластины в походных условиях? Это почти невозможно. С собой нужно иметь массу разных приспособлений и химикатов. Кроме того, на проявку одной фотографии уходит уйма времени даже в моей лаборатории.

Наконец, в разговор вступила Марта. Честно говоря, я ожидал мнения своей помощницы, и ее затянувшееся молчание тяготило меня. Стыдно признаться, но я давно не принимал сколько-нибудь значимого решения без нее. Однако такого отклика я не ожидал. Впервые на моей памяти она улыбнулась Гарольду и с чувством произнесла:

- Это чудесное предложение, мистер Берч! Вашему брату действительно нужно сменить обстановку, а лучше морского путешествия ничего и желать нельзя!

И, обернувшись ко мне, деловым тоном сказала:

- Мистер Бакстер, я давно говорила, что в своем увлечении вам необходимо идти в ногу со временем. В продажу давно поступили пластины, которые не нужно проявлять немедленно. На пароходе вы сделаете снимки желающих, а по возвращении мы их проявим, и разошлем фотографии по почте.

- Какие мудрые слова, - не упустив возможности лишний раз польстить Марте, воскликнул Берч, - держись своей помощницы, Ноэль!

Доводы Марты действительно были весьма убедительными, и я сдался.

- Хорошо, я подумаю над предложением, - тихо сказал я.

Но мои собеседники впервые были за одно, что осложняло мою ситуацию.

- Ну что тут думать, мистер Бакстер? – воскликнула Марта, и, обратившись к Гарольду, коротко спросила, - когда отплытие?

***

Теплым майским утром легкий ветерок приветствовал собравшихся в порту гостей парохода «Великобритания», а я даже улавливал в нем нотки морского бриза. Мы с Мартой как зачарованные рассматривали наш корабль. Это был внушающий уважение металлический гигант, возвышающийся над нами футов на сорок. В длину же он простирался на необозримое расстояние, и для меня было загадкой, как он маневрировал для швартовки в порту.

На пароходе было четыре палубы, включая верхнюю. Наши каюты находились на второй палубе, где, как я понял, располагались каюты артистов, нанятых для развлечения гостей. В небольшом, но очень уютном пространстве каюты было все необходимое для длительного морского путешествия, и наше плавание обещало быть приятным.

Гарольд не заставил себя долго ждать. Разместив охраняемую особу на верхней палубе (каюта кузена располагалась там же), через несколько минут он уже справлялся у Марты, понравилось ли ей ее временное жилище. Моя каюта не была закрыта наглухо, поэтому я услышал разговор своих друзей.

- Все просто чудесно, благодарю вас, нас с мистером Бакстером все устраивает, - ответила моя помощница и я с удовлетворением отметил про себя, что Марта, наконец, стала проявлять признаки дружелюбия к брату.

Но Гарольду, по-видимому, не понравилась вторая часть ее высказывания, потому что он хмыкнул и сказал:

- Для меня самое важное, как себя чувствуете вы, Марта.

Эта фраза подтвердила мою догадку об истинной причине хлопот кузена о моем здоровье и дополнительном заработке, но я и раньше не обольщался насчет братских чувств Гарольда. «В конце концов, я тоже не питаю к нему нежности», - признался себе я и уже не вслушивался в их дальнейший разговор.