Наталья Венгерова – Сигурд и Брунгильда (страница 7)

Один выпустил посох из рук, и тот поднялся метра на два над корнями. Проявились на нем струящиеся ярким желтым светом трещины, напоминающие русла рек. Засиял посох, словно солнце, и обернулся острым копьем. Тело Одина начало подниматься вверх, прижимаясь спиной к стволу. Он закрыл глаза. Копье-посох ударило верховного бога в печень, приковав к древу миров Иггдрасиль. Нестерпимая боль поразила владыку миров, но не издал он даже тихого возгласа, подчиняясь воле того, чему следует быть.

Девять дней и девять ночей висел, истекая кровью, прикованный повелитель Асгарда. И разум, и душа его витали между мирами мертвых и живых. И плясали вокруг в видениях норны. Повелительницы судеб неустанно шептали ему в уши что-то, чего он не мог разобрать, но знал, что сказанное теперь вечно будет с ним.

Копье, пронзившее печень Одина, вошло в ствол священного ясеня, добравшись до самой сердцевины. Смешивалась кровь владыки девяти миров с живой водой, которой питалось дерево. Муки телесные, что терзали верховного бога первые семь дней, не выдержал бы ни один ас. Но Один был могуч не только физически, сила духа его была непобедима. Локоны и борода покрывались серебром, пока не стал верховный бог совершенно седым. Седина — неразлучная спутница многих знаний.

По окончании седьмого дня появились у его ног две тени и две тени на его плечах. Медленно сгущались они и к концу восьмого дня стали плотными. Сидели на плечах Одина по черному ворону. На правом Хугин-мыслящий, а на левом Мунин-помнящий. У ног рычали верные исполинские волки Гери-ненасытный и Фреки-неутолимый.

Наступил девятый день. Возник из пустоты перед лицом Одина свиток, раскрылся и явил письмена. То были священные руны, передающие знания любому, кто овладеет ими. Впервые за дни, что провел он прикованным, открыл владыка богов глаза, прочел руны и познал их законы.

На том минул назначенный срок. Вновь засветилось копье, вышло из живота Одина и упало посохом к его ногам. Затянулась рана на теле. Засветились одежды верховного бога голубым светом, медленно опустился он на ноги. Легли волки в позу повиновения, склонили почтенно вороны головы. Не найдет отныне Один слуг преданнее этих четверых. Протянул бог-ас руку, послушно подплыл к его ладони посох, полился из него привычный теплый свет. Одежды светиться перестали, но с тех пор всегда облачен был верховный бог в синий.

Владыка глубоко вдохнул, принимая свое новое естество. Кивнул волкам, и те унеслись прочь. Надлежало им отправить весточку Фригг. Зашуршал взволнованно дракон Нидхёгг.

— Прости за беспокойство, друг мой, — проговорил Один и удивился тому, насколько глубже и объемнее стал его голос, — мы уже уходим.

Сила, пульсирующая теперь у верховного бога внутри была необъятна, но все же — это лишь половина пути к истинному величию. И есть шанс, что вторая часть путешествия окажется сложнее предыдущей.

Один направился в Ётунхейм, в который вел срединный корень. Вороны полетели следом.

Глава 2. Великодушие Альва | Мимир

Проснувшись с несколько тяжелой головой после долгой болтовни и трех бутылок браги, Регин с удивлением обнаружил, что Сигурд полностью собран в дорогу. С серьезностью, не предвещавшей ничего хорошего, витязь сидел напротив и смотрел на своего учителя.

— Что ты удумал? — потирая спросонья глаза, спросил карла.

— Мы разворачиваем коней и едем домой.

— Зачем?

— Просить у владыки Альва дружину для похода на земли франков.

— Знал я, что ты попробуешь выкинуть что-то подобное... — недовольно кряхтя, Регин медленно сел и угрюмо воззрился на Сигурда.

— Собирайся. Я принял решение, разговоры тут не нужны.

— Это не решение, а детская выходка.

Щеки Сигурда вспыхнули.

— Люнгви остался на земле франков, не так ли?

— Остался.

— То есть убийца моего отца без малого двадцать лет пирует в замке моего деда, грабит земли Вёльсунгов, обходится с народом моей земли как с рабами? — Сигурд вскочил на ноги, все больше распаляясь.

— Альв не даст тебе достаточной дружины, — сокрушенно ответил Регин, — армия данов невелика. И у тебя нет никакого опыта в бою, мальчик мой.

— Опыта в битве с драконами у меня тоже нет, но ты ведешь меня к нему! — вскричал Сигурд.

Карла и его ученик действительно шли походом к полю Гнитахейд, где обитал исполинский змей, дракон по имени Фафнир. Рассказы об ужасном чудище, что лежит в поле на несметном сокровище, передавали из уст в уста народы разных земель не одну сотню лет. За это время легенды о драконе обросли таким множеством небылиц, что все и не перечислишь. Болтали, что он когда-то был великаном, сыном могущественного мага, и пошел на страшное преступление — отцеубийство, — чтобы выкрасть богатство, которое по сей день охранял. Умирая от руки сына, проклял маг сокровища и превратил Фафнира в ужасного змия. Да такого огромного, что скалы дрожали от каждого его шага, а земля сотрясалась и трескалась под его когтистыми лапами.

Говорили, и сам дракон был знатоком колдовства, понимал язык птиц и животных. Заставлял их служить, предупреждая о чьем-то приближении, охотиться и приносить ему еду. А был Фафнир ненасытен. На землях данов верили, что наложил змий заклятия на земли вокруг Гнитахейда, и каждый, кто ступит на них, лишится рассудка. А для пущей уверенности в неприступности своих владений дракон опрыскивал все вокруг себя ядовитой слюной, что прожигала глубокие раны на всем, к чему прикасалась.

В общем, про Фафнира судачили многое. Вот и Регин с детства развлекал Сигурда сказаниями о страшном драконе. О том, что когда витязь возмужает, и придет срок, он отправится в Гнитахейд, сразит дракона и заберет несметные богатства. Вот тогда имя его ученика навеки войдет в историю.

Мысль о золоте под драконьем брюхом сводила с ума многих. Каждый, кто отважился попытать счастья на злополучном поле, сгинул. Сигурда богатство не интересовало совсем. Зато мечта о славе драконоборца, единственного, кому удалось сразить страшного Фафнира, год за годом не давала ему спать по ночам. Лет с пятнадцати, когда матушка его покинула этот свет (до того и заикаться смысла не имело), уговаривал Сигурд отчима отпустить его на ратный подвиг, но тот все не соглашался. И вот, под восемнадцатое колесо года, благословил-таки конунг приемного сына на подвиг. Попросил только уехать тихо, в планы свои никого не посвящая. Сигурд собрался в дорогу чуть ли не за полдня.

— Сядь и послушай! — неожиданно строго рявкнул Регин.

Шумно вобрав в легкие воздуха, витязь хотел что-то ответить, но уважение к учителю взяло верх, и он молча подчинился. Карла сел на бревно напротив и, пристально глядя в глаза юноше, заговорил на удивление мягко и спокойно.

— У Люнгви в распоряжении полчище разбойников, для которых поле брани, что для рыбы вода, — проговорил Регин. — Альв не даст тебе больше десяти кораблей. Твой поход будет обречен. Твоя смерть будет бессмысленна. Ты лишь позабавишь убийцу отца, отдав ему в руки и последнего из Вёльсунгов.

— Но...

— Помолчи! — гаркнул карла и продолжил опять в тихой отеческой манере. — Доберемся до Фафнира, заберем золото, ты станешь богаче верховного дверга! За убившим дракона героем сочтет за честь пойти каждый доблестный воин. Вот тогда у тебя будет армия, с которой ты легко отвоюешь земли предков и отомстишь за отца.

— Ты проявляешь заботу обо мне или боишься остаться без золота, если я прежде сгину в неравном бою? — теперь Сигурд тоже говорил совершенно спокойно.

Кривое лицо карлы стало совершенно непроницаемым, его черные глазки будто сверлили лицо витязя.

— Ты поэтому так переживал задержку в пути? — прервал витязь затянувшееся молчание.

— Я связал себя клятвой, которую дал Хьёрдис, и должен был открыть историю твоего рода в день, что она указала. Надеялся я, что к этому моменту ты уже будешь знатным драконоборцем. И боялся, что узнав правду раньше, наделаешь ты глупостей. Собственно, именно это ты и пытаешься сейчас изобразить.

— Ты сам, Регин, воспитал во мне витязя, что чтит законы порядка превыше всего, — серьезно произнес Сигурд.

— Кто тебя просит их нарушать? — парировал карла. — Я лишь прошу не отдаваться юношескому пылу и взываю к твоей мудрости! Должна же она где-то уже зародиться в твоем неопытном уме! Героя делает героем на только отвага и физическая мощь, но и умение принимать правильные решения!

Сигурд вздохнул и, на удивление Регина, улыбнулся.

— Если я паду в битве с драконом, я умру последним из Вёльсунгов, упустившим возможность отомстить за отца и вернуть земли своего деда. Проиграю в бою с Люнгви — уйду защищая честь своего рода. Ты понимаешь это не хуже меня, мудрый карла.

— Что бы не сказал я, решения ты не переменишь...

— Вставай, пора в путь, — вновь улыбнулся Сигурд и, направившись к лошадям, добавил, — и не переживай. Будет тебе золото и слава учителя драконоборца. Одолею я клятого Люнгви, меня ведет Один.

Несколько часов пути домой Сигурд и Регин провели не разговаривая.

— Дай имя мечу, — ни с того ни с сего пробурчал карла.

— Что? — переспросил Сигурд.

— Не гоже возрожденному мечу Одина оставаться без имени.

Сигурд на мгновение задумался.

— Грам. Имя моему мечу — Грам.

В этот момент в небе раздался громкий орлиный клич. Путники подняли головы, в облаках кругами парил орел.