Наталья Венгерова – Сигурд и Брунгильда (страница 9)

Второй замок был домом Утгарда-Локи. Хитрый, коварный маг. Чертог его постоянно видоизменялся, как и земля альвов. Только вот образы этого грандиозного без преувеличений жилища назвать хоть сколько-нибудь привлекательными было сложно. Гора бесформенных грязных камней все время меняла свою форму. В Асгарде был свой бог-пройдоха, а Утгарда-Локи был олицетворением лукавства и ухищрений поколения великанов. И если к первому владыка девяти миров проявлял почти отеческие чувства, то хитрый маг-великан вызывал у него почти отвращение. Как бы там ни было, Утгарда-Локи законы порядка не нарушал (по крайне мере, напрямую), а его присутствие было необходимо для сохранения баланса. В каждом мире нужен свой прохиндей.

Один полетел дальше. На пути показались две огромные горы, узкое глубокое ущелье разделяли пронзающие облака вершины. Владыка асов спикировал вниз, вороны последовали за ним. Три птицы неслись почти над землей, едва не задевая редкие, страдающие от нехватки плодородной земли и света, деревца. Над ними нависали каменные пики. Вершины гор медленно сходились, и через какое-то время соединились в каменный свод. Солнце скрылось, орел и вороны оказались в темном туннеле. Золотой свет разлился по крыльям Одина, освещая путь. Словно черный турмалин мерцали перья воронов по обе стороны от него.

Путь становился все уже, сверху теснили свисающие с потолка наросты, на стенах проявились рунические письмена. Теперь Один мог прочесть их. Заклинания от непрошенных гостей. Мимир хорошо охранял свой колодец.

Туннель нырнул почти вертикально вниз. Полет уже было не отличить от падения. Владыка девяти миров вновь направлялся в бездны скрытые под созданным им мирозданием.

Впереди показался пучок света. Яркий белый шар становился все больше и больше, пока его свечение не затмило все вокруг. Один привычно влетел внутрь. Какое-то время не было ничего, кроме слепящей белизны. Владыка не видел даже своего крыла. Потом шар остался позади.

Перед верховным богом простерлась зеленая долина. Все здесь дышало умиротворением. Редкие легкие облачка в светло-голубом небе. Свежая трава лугов. Усыпанные белыми и розовыми цветами деревья. Один поглубже вдохнул воздух. Он любил это место и относился к нему с большим уважением одновременно.

Никаких обитателей, насколько хватало глаза, в долине не было видно. Так же как не наблюдалось и признаков цивилизованной жизни. Никаких троп, строений, кострищ. Казалось, здесь невозможно ориентироваться. Ничего, что можно было бы принять за путеводный знак, даже опытный глаз путешественника не нашел бы. К тому же, если поднять взгляд, то обнаружится, что и светил на небе тоже не найти. Лишь голубая гладь вверху и зеленая снизу.

Однако Один точно знал, куда лететь. Не прошло и четверти часа, как на горизонте показалось каменное возвышение. Очертания его приближались. Вот уже можно разглядеть аккуратно сложенный колодец, в целом очень похожий на те, которые складывали люди Мидгарда, с той лишь разницей, что был он размером с добрый драккар.

Прислонившись спиной к стене колодца сидел на мягкой траве великан Мимир. Обвив руки вокруг колен, сплетя пальцы, в глубоких раздумьях опустив голову.

Мимир был слишком хорош собой для великана. Он слыл красавцем даже по меркам прекрасных асов. Смуглое мускулистое тело идеальных пропорций, вьющиеся длинные черные волосы, аккуратно очерченные графитовые брови и глубокие черные глаза. Лицо его притягивало взгляд, его черты хотелось разглядывать как полотно искусного художника. Возможно, потому что, как и у Эгира, в очах его светился ум, и в теле билось пусть каменное, но полное нравственного величия сердце. А может быть, притягательность Мимира связана с тем, что был он хранителем истины всего сущего.

Мимир охранял воды в колодце. Поднимались они из медового источника мудрости и магии, бьющего вне миров и пространств. Испивший их исполнится не знаний, но глубины мысли, и станет обладателем всех секретов чародейства, доступных и недоступных любым существам девяти миров. Мимиру законом порядка было разрешено пить из колодца, и не требовалась ему для пропитания никакая другая еда. Однако больше к водам не мог приблизиться никто. При всем доброжелательном образе великана, он оборачивался беспощадным и несокрушимым воином в случае посягательств на медовую воду. К тому же, магические способности, дарованные источником, делали его непобедимым противником даже для Одина.

— Я ждал тебя, — проговорил Мимир, подняв голову, — прими же свой истинный облик, уважь!

Один уважил. Теперь перед великаном стоял старец в плаще глубокого синего цвета, широкополой шляпе того же тона и с посохом в руке. На плечи старца бесшумно опустились два ворона.

Великан рассмеялся, но радости в его смехе не было.

— Все же решился. — проговорил он. — Ничто не может остановить Одина на пути к величию.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — спокойно ответил владыка девяти миров.

— Ты совершаешь ошибку, Один.

Один горестно вздохнул, подошел к Мимиру, сел рядом с ним, тоже облокотился о стену колодца и откинул голову. Рядом с великаном владыка девяти миров был размером с десятилетнего ребенка. Не ожидавшие такой перемены в мизансцене вороны переглянулись и решили подождать на покрытом мхом валуне неподалеку от колодца.

— Я даже не знаю, попал ли я в три из двенадцати, — устало проговорил Один.

— Недоброе число — дюжина... — отозвался Мимир.

Они помолчали, а потом великан тихо проговорил:

— Они убьют меня, владыка.

— Ты это видел?

— Так же ясно, как тебя сейчас.

Один опять вздохнул, его лицо стало еще более уставшим.

Мимир, как и верховная богиня, был провидцем. Однако, в отличие от Фригг, судьбы других оставались для хранителя колодца сокрыты. Видения великана ограничивались лишь тем, что касалось его пути. Зачем прибыл верховный бог, и что произойдет дальше, он уже знал.

Бушевавшая еще вчера война богов-асов с ныне лишь духами ванами закончилась за столом переговоров. Сражения шли столетиями, разоряя земли, сотрясая мироздание Иггдрасиль. Когда стало ясно, что на поле брани противостояние не закончить, после долгих мучительных споров духи и боги приняли решение. Каждая сторона в залог мира отправляла в ссылку до конца времен в чужой край кого-то из лучших своих мужей. Заложникам предписано было поклясться в вечной верности новому дому.

Согласно достигнутому соглашению в Асгард переезжал один из верховных ванов, Ньёрд, а в Ванахейм надлежало последовать престольному асу Хёниру и ётуну Мимиру. Решение это, конечно же, было принято за великана, и Один явился объявить свою волю. Хотя, учитывая провидческий дар хранителя, это было чистой формальностью.

— Скульд уже зацепила нить. Сосуд заполнен слюной. Теперь осталось лишь делать то, что должно, — ответил Один.

Слюной действительно заполнили огромный чан, что было обязательным ритуалом скрепления любого договора. Во-первых, слюна во всех девяти мирах почиталась как жидкость, дарующая жизнь наравне с кровью. Во-вторых, слюна использовалась для закваски браги, которую и распивали на пиру по случаю соглашения.

Правда, слюна асов и ванов, скрепившая договор о мире, на закваску хмельного напитка не пошла. К удивлению самих божеств, закружилась жидкость вихрем и породила карлика. Умнейшего карлика во всех девяти мирах. Знал он ответ на любой вопрос, какой ему не задай. Асы оставили это чудо жить в Асгарде и назвали его Квасир.

— Ты продал меня за сладострастие, — покачал головой Мимир.

— Мы требовали Ньёрда, — возразил Один.

— Вы знали, что близнецы не оставят отца.

— Это не так. — не очень убедительно вновь возразил владыка миров.

Это было так. Отчасти, но именно так. Как водится на любых переговорах, каждая из сторон хотела изобрести предложение, которое обеспечит им максимальную выгоду. Ньёрд был олицетворением плодородия, духом морей, повелителем морской погоды и покровителем моряков. Он подчинял себе морские ветры, его слушался огонь. Заняв свое место среди асов, он идеально дополнит Эгира, который управлял делами в пучине под водной гладью.

Однако больше всего асы хотели заполучить детишек Ньёрда. Фрейя и Фрейр, создания безупречной красоты и соблазнительности, были олицетворением вожделения и плотской любви, возведенной в ранг искусства. С их появлением в Асгарде жизнь богов обещала, скажем так, расцвести новыми красками. И да, конечно, владыка миров понимал, что верные сын и дочь последуют за отцом. Один прекрасно знал, что требуя одного, получит троих.

Мимир вздохнул, взял с земли камень, кинул к своим ногам.

— Теперь осталось лишь делать то, что должно. — повторил он, — Хёнир уже в Ванахейм?

Один кивнул.

— Он будет несчастен до конца времен, — вздохнул Мимир.

— Но он обретет его после, — отозвался Один.

Великан покачал головой. Оба опять замолчали.

Ваны болванами не были и понимали, что потеряют троих. Ньёрд, объявили они, стоит двух заложников. Первым от асов в Ванахейм должен отправиться Хёнир. Мудрое с их стороны решение. Хёнир был ас миролюбивый и чистейший душой. Именно он вдохнул жизнь в первых людей, населяющих теперь Мидгард. Не обладал он никакими великими способностями или властью, но был самым дорогим Одину другом. Это и делало из Хёнира идеального заложника. Возразить тут было нечего.