Наталья Венгерова – Сигурд и Брунгильда (страница 4)

Сигурд машинально следил за карлой, пытаясь переварить услышанное. Карла покопошился в тюках, достал еще пару бутылей и молча вернулся к костру.

— Да ну не тяни ты, Регин! Что было дальше? — не выдержал Сигурд, наблюдая, как учитель неспешно откупоривает горлышко.

Регин передал третью порцию хмельного Сигурду, смачно икнул и продолжил рассказ.

— Сигмунд вернулся в родную землю. Никто из франков даже после стольких лет и не думал оспаривать его право на престол. И стал Сигмунд новым великим конунгом Вёльсунгом на земле своего отца. Возмужавший в расцвете лет Синфьётли решил повидать свет в поисках подвигов и приключений. Стремление это, похоже, в крови у всех мужей вашего рода.

Сигурд понимающе улыбнулся.

— Казалось, жизнь пошла своим чередом, — продолжил карла. — Сигмунд нашел себе жену. Своенравная дочь короля данов была невероятно хороша собой.

— Данов?

— Троюродная бабка твоего приемного отца, — кивнул Регин, — любила она своего владыку беззаветно. Родила ему двух крепких сыновей. Франки вновь процветали. Потом Сигмунд овдовел. Прошла еще пара десятков лет. С сыновьями он мирно и мудро правил своими землями. В уделах франков хорошо жилось и слугам, и крестьянам. Никто плохого слова про них сказать даже не помышлял. Водил твой отец дружбу с соседним королем, а у того подрастала дочь по имени Хьёрдис.

— Мама...

Регин кивнул и продолжил:

— Отец твой был уже преклонных лет, когда девушка расцвела во всей красе. Сигмунд любовался ей, восхищался красотой, любил проводить время в ее обществе, думал о прекрасной дочери своего друга несколько чаще, чем был бы должен. И все же не хотел предлагать ей супружество. Не желал обрекать деву на жизнь со стариком.

— Так что же, она не отвечала ему взаимностью?

— Сигмунд видел во взгляде Хьёрдис лишь уважение и восхищение его заслугами. Но он ошибался. Приехал просить руки твоей матери сам король Люнгви.

— Люнгви... Я где-то слышал это имя...

— Еще бы ты не слышал! Ему принадлежало больше земель, чем доброй половине конунгов вместе взятых! Более завидного жениха не сыщешь, а Хьёрдис, обычно во всем покладистая да послушная, неожиданно запротивилась. Богача-конунга попросили обождать и обещали несговорчивую невесту так или иначе переубедить. Тут-то Хьёрдис и пришла к твоему отцу.

— Сбежала?

— Почему сразу сбежала. Я слышал, что отец Хьёрдис сам отослал ее во дворец к старому другу семьи, чтобы мудрый франк вразумил девушку. Сигмунд начал было уговаривать твою матушку принять предложение прибывшего свататься владыки, но она его прервала, сказав, что вручает конунгу франков свою судьбу. Коль угодно будет Сигмунду сейчас же вернется Хьёрдис к отцу и ответит согласием на предложение Люнгви. Только пусть знает Сигмунд, что нет для нее желанней супруга, чем он сам. Тут уж твой отец не устоял и принял юную красавицу в свои объятия.

— Мама часто повторяла, что сердце ее с детских лет горело любовью к отцу.

— Мне она тоже это поведала. Поняв, что вот-вот будет навеки отдана нелюбимому, Хьёрдис решила открыться. Надо сказать, отец твой и к преклонным годам пребывал в отличной форме и оставался хорош собой. Так что...

— Представляю, как неловко выглядели объяснения отца с моим дедом!

— Еще более неловко выглядели объяснения твоего деда с приезжим конунгом, который отбыл глубоко оскорбленным, а через полгода, когда Хьёрдис уже носила под сердцем тебя, вернулся на землю франков с несметной армией и пошел войной.

— Эту часть истории я уже знаю. Армия захватчиков была слишком велика. Отец и братья погибли в бою, франки пали.

— А вот часть истории, которую ты не знаешь. Мать спаслась, переодевшись служанкой, и убежала в лес. Не хочется думать, что Люнгви сделал бы, найди он ее в замке. Когда бой был окончен и победители, покинув ратное поле, устремились в замок, Хьёрдис отыскала истекающего кровью мужа. И тот поведал ей кое-что прежде, чем умереть.

— Что? — от волнения Сигурд опять забывал дышать.

— Пусть бой шел и не в пользу франков, Сигмунд был непобедим, ведь в его руках был неодолимый меч Одина. Тот самый, что лишь твоему отцу удалось вытащить из ствола векового дуба. Тот самый, с коим не расставался он с тех пор, как его любимая сестра Сигни выкрала клинок у Сиггейра. Но вот показалось старшему из Вёльсунгов, что мир вокруг будто остановился. И увидел Сигмунд перед собой старика с золотым посохом в широкополой шляпе.

— Один...

— Один произнес лишь одно слово: «Пора». В этот миг вражеский удар по мечу Сигмунда разрубил несокрушимый клинок пополам, будто тонкую ветку. А в миг следующий пронзило грудь великого конунга копье. Сигмунд запретил рыдающей над ним супруге рвать душу свою стенаниями, ибо уходил он по велению самого владыки девяти миров. Потом сердце твоего отца остановилось, а Хьёрдис услышала его голос, будто звучавший в ее голове. Голос велел твоей матери спрятать осколки меча и предрек: «Придет день и найдется кузнец, что сможет починить клинок для витязя растущего в твоем чреве». И еще...

Уже довольно подвыпивший Регин опять икнул и запнулся.

— Что еще?

— Еще тот же голос велел назвать сына Сигурдом.

Повисла тишина. Оба смотрели на пламя костра, который вновь начал затухать.

— Я никогда не спрашивал у матери, как она оказалась в стране данов.

— Твой отчим был проездом в краях франков. Путь его лежал мимо поля боя, где увидел он двух служанок, что попросили убежища от бесчинства победителей. Даны взяли женщин на свои корабли. Король Альв быстро распознал в одной из простолюдинок знатную девушку. А узнав, что перед ним вдова великого конунга и будущая мать последнего из Вёльсунгов, оказал все почести и знаки уважения. Руку и сердце ей он предложил только через год после твоего рождения.

— Альв — благородный человек.

— Это правда.

— Что сделал Люнгви с телами отца и братьев? — Сигурд все еще задумчиво наблюдал за огнем.

— А он их не нашел. Долго искали. Хотел завоеватель повесить головы Вёльсунгов на площади перед замком. Только вот тела их исчезли, будто и не было ни владыки франков, ни его сыновей в том бою.

Пламя трещало, будто хотело что-то добавить. Лес вокруг замер в какой-то неестественной тишине.

— Почему матушка никогда ничего из этого мне не рассказывала?

— Люнгви силен. Его армия непобедима. Узнай он, что Хьёрдис жива, что в королевстве конунга Альва подрастает последний из Вёльсунгов, не избежать данам беды. Ты был мал. Тебе не по годам было хранить тайну. К тому же Хьёрдис не хотела, чтобы твое пылкое сердце привело к поступкам, к которым ты в силу возраста не был готов. Когда твоя матушка заболела и поняла, что дни ее сочтены, она взяла с меня обещание рассказать историю Вёльсунгов точно в день твоего восемнадцатого колеса года.

Опять повисла тишина. Регин был рад наконец помолчать. На Сигурда все узнанное давило так, будто воздух превратился в толщу воды.

— Я видел его, Регин. В тот день, когда выбрал Грани себе в скакуны. Теперь я точно знаю, что это был он, — медленно и очень тихо проговорил витязь.

— Кого видел?

— Всеотца. Помнишь, когда минуло мое двенадцатое колесо года, Альв послал меня к табуну, сказав, что могу выбрать любого. Я бродил среди этих великолепных созданий и никак не мог решить, которого забрать.

Сигурд сделал паузу. Если бы он не был так взволнован, то заметил бы странную озабоченность, проявившуюся на лице Регина. Черные глазки карлы вперились в Сигурда, словно тот собирался открыть какую-то страшную тайну.

— И тут появился одноглазый старик, — продолжил Сигурд. — Он вежливо спросил меня, что я делаю, слоняясь среди королевского табуна. Я был так занят лошадьми, что едва взглянул на него. Ответил, что владыка Альв позволил мне выбрать себе любого жеребца, и я никак не могу определиться с выбором. Тогда старик посоветовал мне загнать табун в реку и взять того, кто первым ее переплывет.

Сигурд вздохнул и взглянул учителю в глаза.

— Я знаю, что ты скажешь, — проговорил витязь, — безответственно рисковать королевскими животными, загоняя их в бурный поток. Но голос старика заворожил меня, и я послушно выполнил его совет. Все лошади заупрямились, подойдя к берегу. Начали пятиться назад, почуяв опасность. И только Грани смело ринулся вперед и пересек реку. «Этот точно тебя не подведет ни в верности, ни в смелости! — прокричал старик. — В его роду был сам восьминогий конь Одина Слейпнир!» От этих слов я очнулся, повернулся, чтобы спросить, кто таков был этот одноглазый. Его и след простыл. Но я еще услышал его голос, будто у себя в голове: «Назови его Грани». Теперь я уверен, что это был сам Один.

Регин, Сигурду показалось сокрушенно, покачал головой, но в словах его слышалась лишь поддержка:

— Не кто иной, как Один был отцом первого из рода Вёльсунгов. Каждому из его потомков суждено стать великим воином, чье имя останется в веках. Владыка девяти миров присматривает за своими сынами, верша их судьбы по своему разумению. Похоже, и твой путь проходит под его пристальным оком.

Кряхтя, Регин встал и отряхнулся.

— Пора спать, — продолжил он, — завтрашняя дорога будет еще изнурительней. Подкинь еще дровишек в костер и ложись.

Достав из сумы одеяло, Регин обернулся в него и лег у костра.

— С днем рождения, Сигурд! — добавил он, закрывая глаза.