Наталья Вем – Память заклинателя (страница 8)

Зрители снова забормотали, стали беспокойно оглядываться друг на друга. Женщина вновь заговорила, на этот раз чуть тише:

– Скоро епископ лишится своей власти, и вы все сможете наконец открыть глубины своей памяти, найти там силу и ответы на вопросы, которые так долго вас мучают! Присоединяйтесь к Братству памяти, чтобы приблизить этот день и защитить свои семьи.

Её слова удивили Дирена. Насколько можно было им верить? В своей жизни он привык опираться на то, чему был свидетелем сам или чему получал достаточно убедительные доказательства. Он всегда перепроверял новости, о которых трубили «Правда Юнтеи» и телеканал «Ю-1», с информацией, которую он мог получить в реальной жизни. Если в СМИ говорили, что цены перестали расти, он заходил в ближайший магазин и видел, что то, что вчера продавалось за один тедар, сегодня стоило вдвое дороже. Когда он слышал, что Постовая Охранная Служба избавила город от бесчинств, он чаще оглядывался, проходя по пустынным улицам, и нередко замечал, как из тени стен за ним следили чьи-то глаза, а чуть ниже недобро блестело лезвие ножа.

Вот и сейчас его заинтересовали слова женщины о том, что Верховный епископ вскоре мог потерять свою власть. Она блефовала, чтобы убедить зевак, или действительно что-то знала о переходе власти? Нужно быть смелой, чтобы устраивать такую речь, рискуя быть задержанной «чёрным конвоем» за распространение ереси. Насколько могущественно это аспидово Братство памяти, что они не боятся призывать в свои ряды в открытую на улицах?

Размышляя так, Дирен дошёл до домика администрации и, открыв дверь, обнаружил внутри Кальмиза – владельца земельного участка, на котором проводилась ярмарка. Грузный мужчина с двойным подбородком в засаленной рубашке сидел за письменным столом. Узкие глазки окинули Дирена быстрым изучающим взглядом. Дирен протянул Кальмизу бумажный свёрток, внутри которого помещались ровные столбцы монет:

– Здравствуйте. Я принёс оплату за оставшиеся дни аренды. За номер семьсот первый.

Мужчина придвинул к себе свёрток, взял со стола один из документов и принялся водить пухлым пальцем по строчкам.

– Дирен Крегг, – просипел он. – За оставшиеся четыре дня, восемьсот тедаров.

– Да, всё верно.

Кальмиз пересчитал монеты в свёртке, принесённом Диреном, открыл ящик стола и ссыпал их внутрь.

– Уже заработал на оставшуюся аренду, как и планировал, а?

Его взгляд скользнул по кошелю в руках Дирена. Парень внутренне вздрогнул. Хорошо, что он не носил с собой больше положенного. Кошель явно пустой с виду, и у хозяина не было причины подозревать, что он слишком нажился за эти дни.

– Да вот, по чуть там, по чуть здесь. Как раз и набралось, – с извиняющейся улыбкой проговорил Дирен.

– Что ж, следующая ярмарка будет проходить у нас зимой, не опоздай с заявкой.

– Конечно.

Дирен слегка склонил голову в знак прощания и вышел.

Опаздывать с заявками было действительно неприятно – он испытал это на собственном опыте. Впервые, когда он смог накопить достаточно денег, чтобы купить стол, дощечку для игры в «нар или тедар» и оплатить аренду маленького места на своей первой ярмарке, то, придя к организатору, обнаружил, что нужно было заранее заявлять о своём участии и бронировать место. На ярмарку было уже не попасть. Но волей случая ему повезло: через три дня после начала ярмарки одно из мест освободилось из-за болезни кожевенника. Эти три дня стоили ему каждый по двести тедаров за снятую комнату и семьдесят тедаров за самую скромную еду, состоявшую из каши, буханки хлеба и воды, в то время как заработок, на который он рассчитывал, отсутствовал вовсе – у Дирена не было места, где он мог бы начать игру в «нар или тедар», а мелкие поручения вроде зазывалы, на которых можно было заработать на еду, доставались местным мальчишкам.

Но тот случай стал для него уроком, благодаря которому на последующие ярмарки он подавал заявки загодя и уже не терял ни одного торгового дня, отстаивая с самого начала и до последнего посетителя. Стопка накопленных монет в его тайнике росла, пусть и медленно.

Дирен уже не был тем испуганным избитым мальчиком, которым попал в город Кирад. Сейчас он был в Дагосе – столице Юнтеи. Рано или поздно он накопит достаточно аспидовых тедаров, чтобы получить одну из «непыльных» должностей где-нибудь в районном комитете или Постовой Охранной Службе, и ему больше не нужно будет выживать среди бедняков, практически забытых обществом.

Дирен добрёл до вагончика, припаркованного за огороженной территорией ярмарки. Он устал, ему хотелось побыстрее лечь и провалиться в сон. Вагончик принадлежал пяти бродячим акробатам, которым Дирен платил за ночлег по пятьдесят тедаров за каждый из семи дней ярмарки. Когда он отворил дверь, то увидел, что внутри ещё горел свет тусклой лампочки. Глита, старшая в их труппе, склонилась над шитьём – должно быть, чинила костюм к завтрашнему выступлению. Салли, её подруга – строго говоря, в труппе все акробаты были друзьями – застилала постель. Остальные уже спали, укутавшись в одеяла, на раскладушках и надувных матрацах. Кивнув женщинам в знак приветствия, Дирен прокрался к раскладушке, которую ему выделили как временному обитателю вагончика.

Он бережно снял одежду, закутался в одеяло. Женщины шёпотом переговаривались, но Дирену это не мешало: он порядочно устал, так что уже проваливался в сон. Он не обращал внимания на перешёптывавшихся женщин, пока одно из сказанных ими слов не заставило его резко распахнуть глаза и прислушаться.

– На Ярмарке сегодня видели чёрный конвой.

Дирен слегка повернул голову, чтобы лучше разбирать слова. Глаза он приоткрыл лишь немного, чтобы видеть происходившее, но казаться спящим. Такой поворот событий его взволновал.

– Да ты что? Нар сохрани! Чего ты болтаешь-то, Салли?

– Говорю тебе, они забрали одну из гадалок, представляешь? С ума сойти!

Дирен видел, как Глита застыла от услышанного, позабыв о своём шитье.

– Откуда ты это узнала?

Салли выглядела напуганной. Она торопливо начала рассказывать:

– Я сама видела! Как они нагрянули, так все сразу разбежались и попрятались. С ними были двое Стражей, в плащах, на лицах золотые маски сверкают… Прямо нечеловеческие маски! Да ещё с копьями и мечами … Сразу пошли к шатрам гадалок, схватили одну и потащили куда-то. И всё это так быстро!

– Да за что её забрали-то?

– Я слышала, как кто-то из толпы говорил, что она была чтицей прошлого.

Глита нахмурилась:

– Запрещённый возвратный гипноз? Преступление против веры?

Салли помолчала, комкая в руках наволочку, бросила быстрый взгляд в сторону Дирена. Тот продолжал лежать, прикрыв глаза.

– Ты знаешь, что Стражи приходят по особым заданиям епископа, – продолжила она. – Их дело – без шума забрать тех, кого потом обвинят в преступлениях против веры. И вот сегодня они пришли сюда и забрали одну из женщин, гадалку. А что, если они захотят забрать кого-то ещё? Глит, у меня всё нутро в пятки падает от них. Мы можем уехать завтра? Я понимаю, что уже оплатили ярмарку, и люди идут, но… – Салли обхватила шею подруги в неуклюжих объятиях. – Я жутко перепугалась, понимаешь? Я… А вдруг они придут снова? За нами?

Глита слегка отстранилась, заглядывая женщине в глаза:

– Салли, тебе нечего бояться. Ты сильно перепугалась, вот и всё. Успокойся, выспись, а завтра встанет солнце, и ты снова будешь веселить публику, как всегда.

Дирен видел, что глаза Салли заблестели от выступивших слёз. Она еле слышно прошептала:

– Они… могут… обвинить меня.

– В чём? – вскинула брови Глита.

Салли сглотнула, несколько раз всхлипнула и прошептала так тихо, что Дирен едва смог разобрать её слова:

– Третьего дня я дала сотню тедаров одной гадалке.

Лицо Глиты начало терять цвет, здоровый румянец сменился землистым оттенком. Салли продолжала:

– Её зовут Цитея. Ей не хватало на аренду, а я… подумала… – Салли снова громко всхлипнула. – Глит, я подумала, что это мой шанс. Ну, сделать доброе дело. Ты же знаешь, как говорят проповедники: по нашим делам ответ нести будем. Вот я помогла ей. Ведь у меня были эти деньги, а ей было нужно… Я просто хотела помочь! Я даже не знаю, кого Стражи схватили сегодня. Это была Цитея или какая-то другая гадалка… Но если они схватили Цитею, то обязательно узнают, что я помогла ей… Нар сохрани! Они арестуют нас всех!

Запнувшись, Салли расплакалась, уронив голову на руки. Глита застыла рядом с непроницаемым лицом. Дирен обдумывал услышанное: почему он не заметил визит чёрного конвоя на ярмарку? Должно быть, они пришли в то время, когда он расплачивался с Кальмизом за аренду, иначе он непременно заметил бы волнение людей, которое всегда распространяется молниеносно. Дирен предпочитал иметь дело с тем, что он мог понять и объяснить, а вот о Стражах ходили только смутные слухи, и самая непонятная часть в историях о них состояла в том, являлись ли служители Нарин людьми или же какими-то другими существами. Кое-где говорили, что Стражи когда-то заключили сделку с тёмными колдунами. Колдуны превратили их лица в застывшие маски и послали завоевать для них власть, но служители Нарин оказались сильнее и смогли подчинить себе тёмных созданий. По другим слухам, Стражами становились мужчины и женщины, пожелавшие бессмертия и дерзнувшие обратиться к самой Нарин – владычице страны бессмертия – с такой просьбой. Она выполнила их пожелание, но взамен взяла с них клятву служить ей вечно и наблюдать за тем, насколько усердно люди молятся ей, и карать сомневающихся в назидание другим.