Наталья Вем – Память заклинателя (страница 7)

Дирен подхватил складной стол под руку, собираясь уйти, когда услышал знакомый голос:

– Чё, как торговля фокусами?

У стола стоял Щербатый – он заправлял группой людей, следивших за порядком в этом районе. Неофициально, в обход постовых, но они знали своё дело: каждый, кто отдавал им плату, мог не опасаться грабежа или поджога.

– Я не фокусник, – устало проговорил Дирен. Ему уже надоело поправлять Щербатого, который будто специально называл его игру фокусами.

– Да мне до змея, кто ты есть, – Щербатый сплюнул в пыль. – Гони тедары.

Дирен вынул кошелёк, спрятанный во внутреннем кармане куртки.

– Вот, бери.

Щербатый пересчитал монеты:

– Сотня, всё чётко, – причмокнул Щербатый. – Ну бывай, малый.

«И тебе не хворать, аспид плешивый», – мысленно прибавил Дирен. Что ж, эти расходы были неизбежны.

Он направился к строению, в котором размещалась администрация ярмарки. Торговцы уже сворачивали свои столы, закрывали палатки, прибирали мусор, оставленный покупателями. Дирен прошёл вдоль продуктовых рядов, миновал длинные палатки с одеждой, шубами и сапогами. За ними последовали почти одинаковые шатры из красных лёгких тканей – места, выделенные для гадалок. Из-за ветра полы занавесей пребывали в постоянном движении, наплывали друг на друга, казалось, что внутри кто-то постоянно перемещался, бесшумно и скрытно от чужих глаз. Нахмурившись, Дирен ускорил шаг. Ему всегда было не по себе от ярмарочных гадалок, обещавших каждому успех в делах, скорое богатство или удачное замужество. Он осуждал их не за обман людей, а скорее, за то серьёзное отношение, которое они испытывали к собственным словам.

Как-то у него состоялся короткий разговор с одной из гадалок. Её звали Толитея, она была примерно одного возраста с ним, но на ярмарках бывала уже полтора года – в три раза дольше, чем Дирен. После подготовки к очередному торговому дню он набрёл на места гадалок, где и встретил Толитею, которая пригласила его в свой шатёр. Она выглядела довольной, видя, как внимательно он рассматривал внутреннее убранство её алой палатки.

– Эти ваши хрустальные безделушки, разноцветные камни, которые вы горстями рассыпаете по всему шатру – неплохая декорация, – кивнул Дирен. – Они создают настроение. Человек только вошёл – и уже представил, что сейчас узнает свою судьбу. Ловко ты здесь всё обставила.

Толитея надула губки, сложив руки на груди. Такая милая в своей злости.

– Я и правда предсказываю им судьбу! Я ничего не выдумываю. Слова просто приходят ко мне…

Она метнула гневный взгляд на Дирена, начавшего смеяться, и выпалила:

– Да что ты понимаешь! Выметайся отсюда!

Он не верил, что гадалки могли предсказать чью-то судьбу. Они были искусными артистками, обладали умением завораживать публику, как и все, работавшие на ярмарках. Артистами в какой-то мере были продавцы фруктов, перекатывавшие между пальцев спелые виноградины и зазывающие отведать сочные сладости, артистами были торговцы одеждой, рисовавшие в воображении покупательниц эффект, который те произведут на мужчин, если купят платье, а в фантазиях покупателей-мужчин – как их новый костюм сразит женщин. Сам Дирен в немалой степени был артистом, делая из простого действа – угадывания, какой стороной ляжет монета, – настоящее мини-представление, подогревая интерес публики. Он не видел в этом ничего постыдного: он ни у кого не крал и не отбирал деньги, люди сами охотно приносили их ему. Но Толитея почему-то обиделась на его слова.

Позже он больше узнал о том, как относилось к гадалкам большинство посетителей ярмарок. Они считали ворожей шарлатанками, обманщицами и даже колдуньями, но при этом поток желающих узнать о своём будущем у алых палаток не иссякал. Поговаривали даже, что некоторые гадалки могли прочесть прошлое, лежавшее далеко за пределами памяти. Будто бы они способны поведать, что было с человеком до его рождения, рассказать о перерождениях его души, открыть тайну его кармы – причин, почему человеку выпала именно такая жизнь и такие испытания, которым он подвергался. Но разговоры об этом строго пресекались священнослужителями: чтение прошлого, называвшееся возвратным гипнозом, считалось преступлением против веры и каралось пожизненной ссылкой. Заветы богини Нарин не признавали множественных жизней души, кроме одной жизни – той, что дана человеку прямо сейчас. Все рассуждения о карме и перерождениях были ересью старой богини Скир, желавшей обманом заманить больше грешников в своё тёмное царство, кишащее змеями. Так или иначе, Дирен не хотел иметь ничего общего с гадалками, верившими в собственную ложь и притворство, и старался держаться от них подальше.

Стремясь быстрее пройти ряды алых шатров, он почти не смотрел по сторонам. Однако, протискиваясь через толпу, не мог не слышать призывные возгласы гадалок, обещавших предсказать, где найти свою любовь и как наладить финансовое благополучие. То там, то тут он замечал яркие красные пятна их одеяний среди тёмной одежды посетителей ярмарки, чувствовал на себе их оценивающие взгляды.

Он услышал обрывки речи одной из женщин, выступавшей перед горсткой людей:

– Что ждёт вас после смерти? Вы ведь уже задавали себе этот вопрос?

Фраза упала в пустоту: люди встретили её молчанием. Немногочисленные зрители лишь неловко переминались с ноги на ногу, беспокойно оглядываясь. Дирен сбавил шаг и стал наблюдать, что будет дальше. Женщина в тёмном плаще стояла на небольшом возвышении у стены здания, обращаясь к прохожим, следовавшим по широкому ярмарочному ряду. Её лицо скрывала тёмно-фиолетовая театральная маска, но более простая, без узоров и золота. Ему стало интересно, как она сможет выйти из этого положения и убедить незнакомых людей обратиться к ней за услугами.

– Я знаю, что думать об этом неприятно и страшно. Вот если бы только знать, что со смертью всё точно не закончится, вы будете существовать и дальше, было бы легче, правда?

Мужчина, стоявший к гадалке ближе всех, усмехнулся. Женщина задала новый вопрос:

– Посмотрим на это с другой стороны: а где мы были до того, как родились? Почему мы не помним первые годы своей жизни?

– Я помню, как мамаша подтирала мне зад! – выкрикнул какой-то мужчина.

Несколько человек хмыкнули. Говорившая невозмутимо продолжила:

– На самом деле, мы можем вспомнить это. Наша душа гораздо старше, чем тело.

– Чего? Чё ты там толкуешь? – послышались разрозненные голоса.

Женщина выдержала паузу, оглядывая собравшихся.

– Вы хотите богатства, хотите иметь крепкое тело. Стоит заглянуть в своё прошлое, узнать, кому вы нанесли обиду, а кто обидел вас, чтобы понять, что мешает вашим желаниям сейчас. Все ответы лежат в прошлом, нужно только взять их.

Стоявшие у импровизированной сцены люди негромко забормотали. Незнакомка продолжила, слегка повысив голос. Другие, возможно, не заметили изменения в её тоне, но Дирен безошибочно смог определить, что в этот момент она смогла завладеть вниманием публики и повернуть происходившее в выгодную ей сторону. Всё, что она скажет в ближайшую минуту, зрители примут безоговорочно и согласятся с любым её выводом. Скир побери, эта женщина знала свою работу.

– Но вы боитесь. Я понимаю вас. Долгая память однажды стала невыгодна одному человеку. Он захотел, чтобы жители Юнтеи оставались в неведении. Он решил получить над нами власть и убедить нас в том, что у нас есть только одна жизнь, после которой ворон отнесёт нас на небо в страну бессмертия к богине Нарин, или змеи утащат в подземелье Скир. Этот человек говорит, что искупить грехи мы можем только у проповедников. Этот человек – Верховный епископ.

Слушавшие разом, как по команде, издали удивлённый возглас, а затем снова умолкли. Теперь голос женщины слышался в полной тишине – все взгляды собравшихся были устремлены на неё.

– Надассар самовольно объявил, что ему дана власть божества, ибо ему покорилась сама смерть. Все вы знаете, что Верховный епископ занял свой пост триста лет назад – именно тогда он продемонстрировал доказательства того, что он больше не смертный, как все другие жители Юнтеи. Он утверждает, будто сама Нарин даровала ему бессмертие, чтобы он указывал нам праведный путь.

Говорившая выдержала крохотную паузу – как раз такую, чтобы подогреть интерес, который уже возник у её немногочисленных зрителей, и заставить их ловить её следующие слова ещё более внимательно. Дирен в очередной раз отметил её профессионализм.

– Верховный епископ продолжает отнимать у нас право помнить, кто мы. Его проповедники утверждают, что за грехи мы отправимся в тьму царства Скир, полного ядовитых змей, которые будут беспощадно жалить нашу плоть до скончания мира. Но это не так – после смерти нас ждёт новое рождение в новом теле, но с той же душой, и так раз за разом, пока жива наша планета. Сейчас нас карают за возвратный гипноз, называя его преступлением против веры. Чтиц прошлого преследуют, вспомнивших изолируют и прячут в колонию «Забвение», где выжимают их жизнь до последней капли.

Женщина, стоявшая прямо у сцены, ахнула, приложив ладони ко рту. Несколько мужчин уставились на говорившую недоверчиво. Тот, что выкрикивал в начале её выступления, склонил голову набок, сощурившись.

– Но скоро всё изменится! Грядёт день, когда нас перестанут преследовать за попытки выяснить правду. Скоро каждый житель Юнтеи сможет узнать своё прошлое и будущее, не боясь властей!