Наталья Ванская – Северный узел. Семейные хроники (страница 3)

Попов нахмурился.

— Почему?

— Слишком аккуратно, — ответил Громов. — Камень — в форточку. Записка — без требований.

— В окно — это по-городски, — заметил Попов. — Любят у нас шум без свидетелей.

— А с барышней — уже лишнее, — возразил Громов. - Перебор.

— Думаете, не наши?

—Думаю, торопились, — ответил Громов. — Или хотели быть услышанными наверняка.

Попов посмотрел на него внимательнее: чисто выбритый, подтянутый, с высоким лбом и волосами, откинутыми назад мягкой волной.

Громов пожал плечами, машинально проверил цепочку часов, на секунду задержал пальцы на крышке

— Пока ничего определённого.

— Значит, дальше будет понятнее.

— Да, — подтвердил Громов. — К сожалению.

Помолчал, затем спросил будто между делом:

— А с матерью… как тогда вышло?

Попов ответил не сразу.

— Падение. Неудачное. Доктор подтвердил.

— Выходит, несчастный случай?

— По документам — да.

Громов медленно выдохнул:

— Понятно.

Они вышли во двор.

Дворник Авдей стоял у сарая и колол лёд у бочки. Увидев Попова, выпрямился, снял рукавицы.

— Здравия желаю, ваше благородие.

— Здрав будь, Авдей, — кивнул Попов. — Скажи-ка, кто сегодня во дворе чужой был?

Дворник ответил не сразу. Посмотрел на снег, потом на калитку.

— Чужой ли — точно не знаю, — произнес он наконец. Авдей махнул рукой в сторону сарая:

— Я недалеко отходил. Вернулся — а он уже прошёл. Наши так не ходят. У нас либо топают, либо скользят.

Громов кивнул.

— Во сколько?

— К сумеркам. Как фонари зажгли.

— Один был? — спросил Попов.

— Один, — подтвердил Авдей. — Только ушел не сразу.

Попов нахмурился.

— Уверен?

Авдей ткнул валенком в снег.

— К окну подошёл, потом к подъезду. Тут — след внутрь.

Он помолчал и добавил:

— Обратно уже позже вернулся. След слегка припорошен.

Громов посмотрел на снег внимательнее.

— Стало быть, не убегал, — отметил он тихо.

— Вот и я так думаю, — кивнул Авдей. — Наши, когда пугаются, бегут. А этот — нет. И добавил, натягивая рукавицы:

— Городок-то у нас спокойный, не любят тут по ночам шастать.

***

Утро выдалось ясным и холодным. Снег за ночь подмёрз, и двор скрипел под шагами — ровно и отчётливо, как будто приглашая дом прислушаться к происходящему.

Алексей Михайлович с самого утра сидел в кабинете. На столе были разложены бумаги — аккуратно, как он привык. Папка с пометой «А. М. Белозёров» и отдельно —стопка Анны. Он перебирал их медленно, лист за листом, откладывая в сторону те, что вызывали сомнение.

Что-то не сходилось в бумагах Анны. Не резко, не очевидно — скорее, ускользало. Дата стояла верно, подпись была знакомой, печать — настоящей. И всё же ощущение неправильности не отпускало, будто листы не хотели складываться в привычный порядок.

Он позвал старшую дочь, но за ней подтянулись все.

— Посмотри, — сказал он, не поднимая глаз.

Александра наклонилась к столу, стала перебирать бумаги. Средняя встала рядом, младшая устроилась на краешке стула. Девочки смотрели на бумаги серьёзно, почти по-взрослому.

— Здесь всё как будто на месте, — сказала Александра после паузы. —Мама оставила всё по хронологии, а потом кто-то полез в бумаги. Не разобрался — и всё смешал. Не мамин порядок.

— Вот именно, — отозвался отец.

Он вздохнул и потер переносицу.

— Да, странно. Думаю, всё же это связано с моей службой, —он закрыл папку. — Неприятно, но разберёмся.

Он говорил уверенно, даже немного слишком, словно убеждал прежде всего себя.

В этот момент в передней раздался звонок. Дверь отворилась, и в дом вошла Августина Георгиевна.

Она была в тёмном дорожном платье и шляпке; спина прямая, взгляд цепкий. Сняв перчатки, огляделась, словно проверяя, всё ли на месте.

— Что у вас тут за переполох? — спросила она, входя в кабинет. — В городе только об этом и говорят.

Алексей Михайлович поднялся.

— Мама, Вы..— сказал он, — мы как раз…

— Записку, — перебила его Августина Георгиевна.

Он на секунду замялся, потом молча протянул скомканный лист. Она развернула его, прочла быстро, без выражения, и так же быстро сложила обратно.

— Это было для меня, — сказала она спокойно. — Не для тебя.

Алексей Михайлович нахмурился, но не успел возразить.

— Вижу, — продолжила она, подходя к столу. — Бумаги.

Не стала садиться. Взяла один лист, другой, быстро, уверенно. Читала не всё — выхватывала отдельные строки, даты, подписи.