Наталья Томасе – Там, где сходятся пути (страница 9)
Комната качнулась. Свет лампы показался Ольге слишком ярким, а воздух – слишком тяжёлым.
– Ольга Сергеевна? – голос Ильи звучал глухо, будто издалека. – Вам плохо?
Она покачала головой и попыталась что‑то сказать, но голос не слушался. Кашлянула, сглотнула и спросила чужим, хриплым голосом:
– Вы делали дендрохронологию?
Илья неловко, словно извиняясь, пожал плечами.
Ольга прикрыла глаза, потом тихо сказала:
– Выключите свет. Оставьте только этот.
Она кивнула на боковой софит, падающий под углом на стол.
– Конечно, – Илья щёлкнул выключателем. – Так лучше видно?
«Так лучше думать», – отметила она про себя.
Полумрак сделал мастерскую похожей на лабораторию. Свет ложился на щит так, что каждая неровность, каждая трещина выступала рельефнее.
«
Она наклонилась, прищурилась, проследила взглядом линию волокон.
«
– У вас есть фотографии реставрации? – спросила она, не отрывая взгляда.
– Есть, конечно, – Илья уже доставал папку. – Мы всё фиксируем. Вот.
На фото – щит без краски, без ремней, голый, как кость. На одном снимке – крупный план среза.
Ольга поднесла фото ближе к свету.
Годичные кольца шли плотными дугами, местами сжимаясь, местами расширяясь.
«
Она провела пальцем по бумаге, будто могла почувствовать структуру.
– Дерево определяли?
– Да. Ясень, – ответил Илья. – Наш лесоруб говорит, что не местный. Но гарантировать не берётся.
«
Она вернула фото на стол и снова наклонилась к щиту.
По краю шла старая трещина. Не свежая, не острая – края чуть закруглённые, будто время их облизало. Так стареет только то, что давно перестало сопротивляться.
Следы на поверхности были не ровными, не параллельными, как от пилы, а короткими, рублеными, с лёгкими перепадами глубины.
«
– Видите? – она наклонилась, показывая. – Здесь и здесь. Это рубка, не пила.
– Нам реставратор тоже говорил, – кивнул Илья. – Я, признаться, в этом не силён. Для меня – дерево и дерево.
Она перевела взгляд на внутреннюю сторону щита.
Заклёпки – каждая чуть разная. Шляпки не идеальные круги, а железные плюшки с неровными краями.
«
Ремни заменены – новые, музейные. Но следы старых читались по потёртостям.
«
– Вы говорили, его нашли в воде? – уточнила она.
– В заболоченной низине, – поправил Илья. – Там, где раньше берег был. Сейчас всё ушло. Торф, вода, корни. Мы его еле вытащили.
«
Теперь было самое неприятное. Ольга не хотела смотреть на узор. Но всё равно смотрела.
Краска – матовая, землистая. Цвет выцвел, но в глубине держался тёплый охристый тон.
«
Линии узора – неровные, чуть дрожащие, как у человека, рисовавшего от руки.
Круг. Три расходящиеся линии. Знак в центре.
Тот самый.
Во сне он был ярче. Но форма – та же. Один в один.
– Вы говорили, узор не совпадает с известными образцами? – нерешительно спросил Илья.
– Да, – Ольга вздохнула.
– Может, стилизация? Местная фантазия? – предположил он.
Ольга покачала головой.
– Слишком уж всё остальное похоже на правду, чтобы это была фантазия.
Она снова вернулась к краю щита.
Там, где должен был быть умбон2[1], виднелись лёгкие вмятины.
«
На внутренней стороне – потёртости ровно там, где держала рука.
– Вы уверены, что это не реконструкция? – спросил Илья, хотя уже знал ответ.
Ольга усмехнулась.
– Если это реконструкция, я лично пожму руку тому, кто её сделал. И попрошу научить меня старить дерево так, чтобы лаборатория дала IX век.
Она подняла взгляд.
– По‑честному… – Илья замялся. – Я дал маленький фрагмент нашему школьному химику. Он дал диапазон: IX–XI век.
– Вы сообщили о находке? – Ольга пристально смотрела на Илью.
– Разумеется.
Он развёл руками и добавил:
– Но вы же понимаете… для маленького музея это звучит как слишком хорошая история.