Наталья Томасе – Наследие призраков (страница 14)
– Нет, благодарю, у меня был завтрак, а для обеда еще слишком рано.
– Как вам в замке? Привидения не беспокоят? – и не дожидаясь ответов на свои вопросы, историк тут же продолжил. – Вчера мадам Лавиния спрашивала меня, встречал ли я в своих изысканиях по истории нашего края что-то связанное с деятельностью Тайного Ордена. Откровенно говоря, нет. Но у неё было видение, что этот Орден как-то связан с замком Блэкмор. И вообще, в последнее время духи слишком часто стали её навещать. Она даже по ночам просыпается от этого.
– Джонатан! Откуда у вас такие пикантные подробности про ночные подъемы? А? – хитро улыбаясь, подколола историка Амели.
Мистер Крейн густо покраснел и опустил глаза ниже плинтуса.
– Ладно, ладно, – дружески похлопала она его по плечу. – Я так полагаю, это тайна для всех остальных. Я имею в виду ваши с ней отношения. Обещаю, я буду нема, как рыба, – сказала она уверенным, серьёзным, но театральным голосом.
– Вы бы поговорили с ней, – слегка заикаясь, предложил Джонатан. – Она не шарлатан какой-то, она занимается исследованием мистических явлений. Её книги есть даже на Amazon29.
– Ну, если даже на Amazon, это серьёзно, – еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, сказала Амели и, пританцовывая, начала насвистывать мелодию саундтрека к фильму
– Кстати, мистер Крейн, заходите ко мне на чай как-то, расскажите что-нибудь интересное об истории края. Мне, действительно, интересно.
– Спасибо, Эми, зайду. Обязательно зайду.
И продолжая напевать:
она покинула «Льва и Корону» и направилась в местную церковь.
В душе тусклым огоньком теплилась надежда найти там записи начала 18 века, эдакое подобие современных актов гражданского состояния. И чудо свершилось. В принесённой викарием массивной книге она нашла запись:
«Воскресенье, 15 сентября 1709 года – Хьюго Блэкмор, 1-й барон Бассет обвенчан с леди Камелией, дочерью барона Арседен из Корнуолла».
Вернувшись домой в приподнятом настроении, Амели поднялась на второй этаж и, медленно идя по коридору, читала надписи на портретах потомков сэра Ричарда. Никакой леди Камелии или Камиллы не было. Были разные Поппи, Холли, Иви и даже Джасмин, жёны баронов Бассетов на протяжении трёх веков. Амели остановилась у портрета Хьюго Блэкмора.
Лицо его было тонко очерчено, высокие скулы и прямой нос придавали аристократичности, а густые, слегка вьющиеся волосы цвета каштана, ниспадающие на плечи, добавляли ему романтического обаяния. Нельзя было сказать, что он был красив, но было в нём что-то, что мгновенно привлекало к нему внимание. Глаза Хьюго, цвета глубокого аквамарина, излучали ум и страсть, а пронзительный взгляд, казалось, заглядывает в самую душу смотрящего на него. Богатый бархатный камзол глубокого бордового цвета обрамлял статную фигуру. На запястьях переливалась кружевная отделка, добавляя изысканности, а на груди – золотой медальон с изображением герба вверху, короны внизу и вензеля с буквами «AMА».
Амели уставилась на подвеску и пыталась предположить, что может означать это «АМА». Она прошлась по галерее еще раз, пытаясь найти этот предмет старины на других портретах. Ничего.
«Почему ни у кого его нет? Это же явно семейная реликвия, – удивлялась она. – Куда он пропал на три столетия?»
В конце концов, она, не найдя никакого логического ответа, пошла в комнату, принадлежащую покойному сэру Ричарду. Казалось, здесь всё осталось со времён его предков. Тяжёлые портьеры, украшенные золотыми узорами, были слегка приоткрыты, впуская в комнату легкий солнечный свет. Старинная мебель из красного дерева выглядела громоздко, но величественно. На одной из прикроватных столиков она заметила фотографию в изящной резной рамке. На ней были двое, стоящие в лучах заката на берегу моря, сам барон Бассет, молодой и статный, и прижавшаяся к нему молодая женщина. Она стояла спиной в пол-оборота к фотографу, положив голову на грудь Ричарда и обнимая его шею одной рукой. Улыбка на лицах, запечатлённых в тот момент, как будто освещала этих людей изнутри, создавая вокруг атмосферу счастья. Барон Бассет даже в простой хлопковой рубахе и парусиновых брюках выглядел истинным джентльменом, а поза молодой женщины, чьи волосы цвета вороного крыла светились в лучах заходящего солнца, излучала неподдельную нежность и влюблённость.
С любопытством Амели подошла ближе и, взяв фотографию, стала рассматривать детали: небрежно завязанные в низкий пучок волосы, обнаженная шея, на которой покоилось золотое украшение, необычно повешенное на спину, а не на грудь. Это был медальон с буквами «АМА». У Амели что-то неприятно засосало под ложечкой. Она пристально смотрела на изображенную на фотографии женщину, и снова, как и тогда, в коридоре, она показалась ей знакомой. Вернее, что-то внутри подсказывало, что она когда-то встречалась с этим человеком. Она мысленно пыталась «развернуть» женщину к себе лицом, но безуспешно. Поставив рамку обратно на столик, Амели повернулась и оказалась стоящей напротив огромного зеркала на стене.
Его рама была выполнена из темного дерева, усыпанного глубокими насечками и виньетками, что вполне соответствовало комнатному стилю с его старинной элегантностью. Женщина подошла к зеркалу. Её удивила кристальная чистота зеркальной поверхности. Обычно старинные стёкла потемневшие, а это своей чистой, отполированной, гладкой поверхностью словно обнимало всё пространство, отражая в лучах света предметы интерьера. Вспомнив рассказ Миссис Харпер о таинственном зеркале в замке, способном не только показывать отражения, но и глубинные секреты душ, Амели приблизила лицо к стеклу и начала корчить рожи. Она весело засмеялась и подумала: «Сколько же людей смотрелись в это зеркало. И если бы оно и вправду могло читать сакральные мысли, сколько бы интересного оно могло поведать о том, что скрыто за его блеском. Если оно и вправду старинное, а не подделка под старину».
Внезапно яркий луч солнца упал на зеркальную поверхность. Амели удивлёнными и, между тем, завороженными глазами смотрела на зеркало. У неё создалось впечатление, что эта узкая полоска света словно старается проникнуть в стеклянные грани. Зеркало словно оживало. Глядя на эту чарующую мистику, Амели почувствовала легкое расслабление и тепло, разливающееся по всему телу.
Она больше не видела своего отражения. Вместо него сначала появилась небольшая туманность, а потом… яркая вспышка на краю этого облака, переливаясь и искрясь, начала увеличиваться и приобретать форму человеческого тела. В отражении появилась женщина. Но её облик был размыт. Пара прозрачных, с лёгким свечением глаз, напоминали свет далёких звёзд, потерянных во Вселенной. Они смотрели с таким выражением, будто искали что-то давно утерянное, какие-то призрачные нити, связывающие её с настоящим. Призрак и живой человек смотрели друг на друга. Амели затаила дыхание. Да что там Амели, казалось, вся комната стала полна ожидания.
Хозяйка Блэемор-холла не испугалась. Она находилась в каком-то ступоре и смотрела на теневое облако с удивлением, с каким смотрят на знакомого, с которым давно не виделись, и неожиданно встретились.
– Леди Камилла?! – то ли спрашивая, то ли утверждая, прошептала Амели.
Тень в зеркале вытянула руку, указывая на стену. Амели повернула голову в указанном направлении. Там висела картина. Когда женщина снова посмотрела в зеркало, призрак исчез, и поверхность снова стала отражать комнатный интерьер.
Амели подошла к картине и заглянула за неё. Лёгкая улыбка тронула её губы. Она сняла картину с гвоздя, за ней оказался сейф. Женщина положила раму на кровать и, вернувшись к тайнику, уставилась на кнопки для кода.
– Итак, – потирая руки, тихо произнесла она себе под нос. – Дата рождения достопочтенного сэра Ричарда?!
Пальцы быстро, словно печатая на компьютерной «клаве», набрали композицию чисел. Ничего. Женщина вернулась к прикроватному столику и, взяв рамку, вытащила из неё фотографию. Увидев календарное время, когда было сделано фото, она радостно улыбнулась. Вернувшись к сейфу, она набрала код. Снова ничего.
Амели, покусывая губы, изучала кнопки. Какие-то блестели, словно их никогда не трогал человеческий палец, какие-то были не то чтобы стёрты, но немного засалены от касания. Женщина ощущала, как волнение накатывает на неё волнами.
– А если…, – нерешительно произнесла она, и со словами «бред конечно», набрала комбинацию, составляющую её день рождения.
Нажатие последней кнопки вызвало звуковой отклик. Сейф издал тихий щелчок, и его дверца медленно приоткрылась. Амели издала победный вопль и затем, затаив дыхание, стояла и какое-то время смотрела на дневники, старые фотографии и письма, лежащие внутри тайника.
Наконец, она забрала всё содержимое и вывалила на кровать. Повесив картину обратно на стену, новая хозяйка Блэкмор-холла уселась поудобнее на кровать и открыла один из дневников.