Наталья Томасе – Блудливая Венеция (страница 12)

– Но почему Пьеро? – откровенно удивилась Лукреция. – Это маска неуклюжего дурачка. А вы таким мне не кажетесь.

– Из-за его безответной любви к Коломбине, которая вместо него выбрала Арлекина. – Он замолчал, глядя на Лукрецию с еле уловимой грустью в глазах. – Но согласитесь, пусть даже в маске дурачка, но он любит искренне и преданно. А разве это не самое главное?

Лукреция задумалась. В его словах было что-то такое, что трогало ее сердце. Она видела в нем не просто незнакомца, а человека, скрывающего за маской иронии и легкой отчужденности какую-то глубокую историю.

– Хорошо, Пьеро, – сказала она, улыбнувшись уголками губ. – Тогда до тех пор, пока я не решу, кем вы сможешь стать для меня, я буду звать вас так. И, может быть, потом, вместе мы придумаем новую, более счастливую концовку для этой старой истории.

Мужчина медленно кивнул, принимая ее условия.

– Новая концовка… это звучит заманчиво, – пробормотал он, возвращаясь к своему обычному тону, полному иронии. – Но будущее неизвестно, а настоящее зовёт нас трапезничать, – жестом указывая на блюда, весело добавил незнакомец.

Они разговорились о книгах, о музыке, о философии. Оказалось, у них много общего. Лукреция удивлялась, как быстро она перестала чувствовать себя скованно. Он умел слушать и задавать вопросы так, что ей хотелось рассказывать ему все. Время пролетело незаметно. Когда солнце было в зените, Пьеро со словами: «Вам пора возвращаться!» поднялся на ноги и, взяв Лукрецию за руки, помог ей встать. От его слов она почувствовала укол разочарования. Ей не хотелось, чтобы их беседа заканчивалась, но сказать ему это она постеснялась. Он проводил её до гондолы и посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом.

– Надеюсь, мы еще встретимся, – произнес он, сжимая её пальцы в своих руках. Лукреция с лёгкой улыбкой на губах и чувством таинственной надежды в сердце кивнула.

Гондола долго кружила по лабиринту каналов, пока наконец не довезла её до Палаццо ди Риньяно. Как только она вошла домой, то тут же попала в объятия встревоженной Бьянки, и её глаза поймали озабоченный взгляд Джованни и нескрываемый неудовольствие – Алессандро.

Ночная серенада

– Что всё это значит? – прижимая подругу к себе, испуганным голосом спросила Бьянка. – Джованни вернулся из церкви абсолютно мокрый и сказал, что тебя похитили.

– Какая чушь, – отстраняясь от подруги, весело проговорила Лукреция. – Мы катались по каналам и разговаривали о путешествиях.

– И этот незнакомец в маске не причинил тебе никакого вреда? – Недоверие сочилось в вопросе Джованни.

– Абсолютно никакого, – искренне ответила Лукреция со спокойным выражением лица.

– Я говорил тебе, кузен, это месть и предупреждение. И синьорина Лукреция лишь оказалась пешкой в этой грязной игре, – высказал свою мысль Алессандро, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за реакцией собеседников.

Джованни нервно барабанил пальцами по ноге, явно обдумывая услышанное.

– Месть? Кому может понадобиться мстить мне, используя Лукрецию? У меня нет врагов, – наконец, произнес он, но в его голосе слышалась неуверенность.

– Неужели? А как насчет семейства Орсини? Или торговцев специями, которых ваш торговый дом оставил ни с чем в прошлом году? У вашей семьи достаточно недоброжелателей, кузен. Просто вы привыкли не замечать их, – парировал Алессандро. – А возможно, это предупреждение для Контарини, кто знает?! Вы же теперь почти родня.

Лукреция, до этого момента молча наблюдавшая за перепалкой, вдруг звонко рассмеялась.

– Вы так серьезны! Неужели вы действительно верите в эту нелепость с похищением и местью? Я же сказала, мы просто катались по каналам. Этот незнакомец оказался весьма галантен и образован.

Бьянка, не сводившая взгляда с Лукреции, прошептала одними губами:

– Ты что-то скрываешь.

– Потом, – также еле слышно, специально для подруги ответила Лукреция.

– Будем надеяться, – подходя к девушкам и обнимая их за плечи, уверенно произнес Алессандро, – этот цепной пёс твоего отца, синьор Спада, отыщет злодея.

– Вы сообщили об этом происшествии отцу? – глаза Лукреции увеличились до обеденных фарфоровых блюд. – И он отправил на поиски меня сбиро26?

Алессандро отстранился от девушек, отпуская их плечи, и прошелся по комнате, потирая подбородок и вопросительно посматривая на Джованни, словно ища у него поддержку.

– Нет, еще нет, – ответил за кузена Кавалли, стараясь придать голосу уверенность. – Мы не хотели его тревожить. У него сейчас и без того достаточно забот. Просто Алессандро случайно встретил стражника и от переживания за тебя и за меня поведал ему всё.

– Если Джироламо не найдет зацепки в ближайшие пару дней, – добавил Алессандро, – думаю, лучше сообщить синьору Контарини о происшедшем. Он человек старой закалки, и безопасность семьи у него всегда на первом месте.

Лукреция побледнела.

– Я думаю, мне лучше на время переселиться к Лукреции, – вдруг, обращаясь к мужчинам, сказала Бьянка.

– Отличное решение, – поддержал её Алессандро.

Лукреция хотела возразить, но благоразумно решила согласиться, чтобы не вызывать подозрения. Правда, она сама не знала подозрений в чём?! Она очень хотела увидеть «Пьеро» снова, но его образ был как отражение в канале, которое дрожит от каждого движения воды и исчезает под гребком весла. Она не знала ни его настоящего имени, ни где его искать. Но одно она знала точно – время, проведенное с ним, оставило отпечаток в её душе, и ей очень хотелось встретить «Пьеро» снова.

Бьянка тем временем подтягивала перчатки, наблюдая за безмолвной подругой.

– Лукреция, ты ведь не против? – наконец, спросила она.

Лукреция приподняла подбородок, заставляя себя выглядеть равнодушно.

– Конечно. Это хорошая идея.

Алессандро хмыкнул, переглянувшись с Джованни. Они оба понимали, что это решение выгодно всем. Для Лукреции это безопасность, для Бьянки – спокойствие, а для них двоих… возможность быть ближе к ответам на вопросы, которые пока ещё скрывались в тенях этой запутанной истории.

– Отлично, – заключил Джованни. – Я договорюсь с твоей прислугой, Бьянка, чтобы они подготовили все необходимое. И Алессандро привезёт твои вещи. А ты, – обратился он к кузену, – навещая Бьянку, сможешь наблюдать за домом.

Когда мужчины покинули палаццо, подруги прошли в садовую беседку, спасающую от солнца. Слуга принёс вино и фрукты.

– Что имел в виду Джованни, говоря, что Алессандро будет тебя навещать? – тихо спросила подругу, когда они остались одни.

Бьянка на секунду застыла, затем её губы дрогнули в еле заметной усмешке, как будто всё это было лишь необходимостью и удобным решением проблемы её будущего.

– Я стала подумывать о браке с ним.

Лукреция удивленно вскинула брови.

– С Алессандро? Но ты же его почти не знаешь!

Бьянка пожала плечами, отводя взгляд.

– Разве это имеет значение? Брак – это сделка, а не романтическая сказка. Он всё время говорит, что ему нужен наследник, а мне – безопасность и безбедное будущее. Мы оба получим желаемое.

Лукреция нахмурилась. Бьянка говорила не своими словами, это скорее были речи, характерные для её отца, чем для женщины, несчастной в предыдущем браке и мечтающей о чем-то большем, чем просто удачная партия. Мечтающая о любви и страсти.

– А что насчет любви? – тихо спросила Лукреция.

Бьянка усмехнулась, но в ее глазах мелькнула тень грусти.

– Любовь – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Я должна думать о будущем, и брак с Алессандро – лучший способ обеспечить моё благополучие.

Лукреция молча смотрела на Бьянку, пытаясь понять, что скрывается за этой показной холодностью.

– Ты уверена, что это то, что ты действительно хочешь? – спросила Лукреция, стараясь скрыть тревогу в голосе. – Ведь тебе теперь не надо торопиться. Сейчас, когда я выйду замуж за Джованни, ты сможешь жить с нами на правах вдовы его брата. Тебе не угрожает больше уход в монастырь. Ты можешь быть счастлива с тем, кого полюбишь.

Бьянка вздохнула.

– Неужели ты еще до сих пор не поняла, что счастье – это лишь иллюзия. Важнее стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Я видела, как мой отец, не имея возможности собрать приданое дочерям, решил отдать нас в монастырь. Но чтобы заплатить за монастырь за каждую, он каждый раз продавал один из домов. В конце концов, у него не осталось даже гондолы. Семья страдала от бедности. И я не хочу, чтобы это повторилось со мной. Да что я?! Посмотри на себя, тебе не надо продавать себя, чтобы обеспечить безбедное существование, но, тем не менее, ты тоже должна выйти замуж за того, кого не любишь. Так что, дорогая моя Лукреция, хорошо, что мы живём в Венеции, и в дни карнавала мы можем быть кем угодно и делать то, что захотим. И это делает нас немного счастливее. Ведь так?!

Лукреция выслушала Бьянку, не сводя с неё глаз. В словах подруги было столько горькой правды, что ей хотелось отвести взгляд, но она не сделала этого.

– Иллюзия… – тихо повторила она, задумчиво касаясь пальцами узора на рукаве платья. – Если счастье – это иллюзия, то зачем все пытаются его найти?

– Вопрос в другом, – Бьянка чуть наклонила голову, – какую цену ты готов заплатить за это счастье.

Лукреция медленно вздохнула. Но ни одна из них не сказала вслух, что иногда цена бывает слишком высокой.

– Но свадьба с Алессандро пока только в моей голове, он сам об этом ничего не говорил, – после затянувшейся паузы весело сказала Бьянка и рассмеялась. – Ты лучше расскажи, что за таинственный незнакомец в маске тебя похитил.