Наталья Томасе – Блудливая Венеция (страница 11)

– Да, конечно. Ты так убит горем, что уже ищешь мне новую клетку. Ты думаешь, я кукла, которую можно переставлять с места на место?

– Я думаю о твоей безопасности, бамбино. Ты молода, красива и достаточно богата. Ты лакомый кусочек для многих. Я лишь хочу, чтобы у тебя был достойный защитник. Разве это так плохо?

– Защитник, который будет смотреть тебе в рот и исполнять каждое твое желание? – прошептала она, скорее себе, чем ему.

Лоренцо промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Его лицо стало напряжённым и от этого казалось каким-то резким и неприятным. Он не привык к тому, чтобы его планы рушились, особенно из-за чьего-то упрямства.

– Ты недопонимаешь своё положение, бамбино. Ты думаешь, что после смерти мужа ты независима?! – Он сделал паузу, внимательно наблюдая за ее реакцией. Бьянка усмехнулась, не отводя от него взгляда, но следующие произнесённые Лоренцо слова заставили её вздрогнуть. – Ты надеешься на помощь Лукреции, которая после брака с Кавалли возьмёт тебя к себе под крылышко? А представь, она узнает о твоей связи с её отцом. Я могу только предположить, какая будет её реакция, я уже не говорю о реакции её мужа, который узнает, что его брат был рогат.

– Ты блефуешь! – прошипела она, словно змея.

– Блефую? – Лоренцо театрально приподнял бровь. – Бамбино, лично я от этого разоблачения ничего не теряю.

– Чего ты хочешь? – прошептала она, опуская взгляд. Голос дрожал, выдавая страх.

Лоренцо усмехнулся, довольный произведенным эффектом. Он подошел ближе, наклонившись к ней так, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Я хочу, чтобы ты держала возле себя Алессандро Даль Пьетро на правах будущего мужа, до тех пор, пока мне это будет необходимо.

Бьянка сначала замерла, а затем расхохоталась.

– И это палаццо будет нам свадебным подарком? Только у людей появится много вопросов, с чего ради ты делаешь такие подарки подруге твоей дочери.

– Это уже забота моих адвокатов, – небрежно бросил Лоренцо и смачно поцеловал молодую женщину.

– Ты опять играешь со мной, Лоренцо, – прошептала она, отводя взгляд. – Ты знаешь, что я слаба перед тобой. Но это не любовь. Это зависимость.

Лоренцо усмехнулся, проведя пальцем по ее щеке.

– Зависимость? Возможно. Но разве любовь не начинается с этого?

Он снова притянул ее к себе, на этот раз более нежно. Его губы коснулись ее волос, шепча слова любви и обещания. Бьянка закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом сладком ядовитом тумане, которым Лоренцо так щедро её окутывал.

«Пьеро»

Гондола лавировала между узкими каналами, скользя под арками мостов. Незнакомец сначала молчал, лишь изредка бросая на Лукрецию быстрые взгляды, словно оценивая её реакцию на происходящее. А потом засыпал девушку вопросами о путешествиях: нравится ли они ей, где она бывала, что больше предпочитает – езду в карете, верхом или морские прогулки. Лукреция отвечала уклончиво, стараясь не раскрывать слишком много о себе. Она чувствовала себя немного неловко под пристальным вниманием мужчины, но в то же время в ней просыпалось любопытство. Кто этот человек? И почему он так интересуется ею? А главное, почему ей так комфортно с ним? Нет ни страха, ни опасений, лишь желание продолжать этот странный, но приятный разговор.

– Я обожаю Венецию, – восторженно говорил человек в маске. – Она очаровывает своей красотой. Смотрите, синьорина, отражения домов в воде играют яркими красками, и от этого создаётся впечатление, что город танцует. Лукреция не могла ни согласиться с ним. – В Венеции даже тишина звучит по-особенному, – продолжил он. – Слышите? Это не просто плеск воды. Это музыка времени, застывшего между эпохами.

Лукреция посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

– Вы поэт, синьор?

– Нет, – ответил он, чуть склонив голову. – Просто влюблённый в этот город человек. А Венеция делает поэтами всех, кто её слушает. Простите, если я вас утомил своими вопросами и разговорами, синьорина. Я лишь хотел захватить ваше внимание.

Лукреция слегка покраснела. Ей казалось, что в его голосе не было ни капли фальши, и она доверяла ему.

– Впрочем, мы уже на месте, – указывая рукой не берег, весело проговорил незнакомец.

Гондола причалила к небольшому, неприметному причалу, укрытому в тени старого палаццо. Незнакомец галантно протянул Лукреции руку. Девушка колебалась, не зная, стоит ли доверять этому человеку. Но что-то в его глазах и в таинственном, приглушенном от маски голосе манило её. Лукреция протянула руку и одарила его очаровательной улыбкой, свидетельствующую о том, что она принимает его предложение и готова окунуться в то приключение, которое он ей предлагает.

Они направились к массивным дверям, у которых стоял здоровый угрюмый мужчина. Он открыл дверь и по-французски поприветствовал прибывших, называя человека в маске «хозяин». Незнакомец кивнул и, пропуская Лукрецию вперёд, слегка коснулся её спины, от чего у девушки предательски захватило дух.

Лукреция оказалась в просторном зале, но она не успела его рассмотреть, незнакомец, взяв её под руку, провёл через всю комнату, и они оказались в саду. Солнце стояло высоко, заливая сад тёплым, золотистым светом. От деревьев падали тени, а воздух был наполнен ароматами осенних кустов и травы. Взгляд Лукреции привлекла необычная картина. На лужайке, под сенью апельсиновых деревьев, были расстелены восточные ковры. Вместо привычных столов – низкие подносы, уставленные яствами, а вместо кресел – подушки из шёлка и бархата. Инжир, виноград, миндаль в мёде, лепёшки с пряностями – всё было подано с изяществом, но без излишней пышности. Ветерок слегка колыхал занавеси, натянутые между деревьями, создавая ощущение уединённого шатра.

Вдруг, Лукреция услышала лёгкие переливы лютни и флейты, и она восторженно посмотрела на хозяина, который лёгким движением руки, пригласил её присесть. Она опустилась на подушку, чувствуя, как её сердце наполняется любопытством и лёгким волнением. Её взгляд скользил по подушкам, по ярким тканям, по блюдам, в носу приятно щекотало от пряного запаха. Всё было непривычно ей – и в этом заключалась особая прелесть. Она медленно опустилась на подушку, аккуратно поправив подол платья, и провела пальцами по узору ковра. Ткань была тёплой от солнца, и в этом прикосновении было что-то очень приятное и интимное. Она чувствовала себя гостьей в чужом, но манящем мире.

– Вы хотели удивить меня? – тихо спросила она, не глядя на спутника, но с лёгкой улыбкой, которая выдавала её восхищение. В её голосе звучало не удивление, а благодарность. Она не привыкла к таким жестам – не театральным, а искренним, продуманным, почти сказочным. Всё вокруг говорило о том, что кто-то вложил душу в эту сцену – ради неё.

– Да, мечта моя – произнёс он тихо, почти с нежностью. – Этот сюрприз.

Слова повисли в воздухе, и всё вокруг будто замерло. От этих двух слов – мечта моя – у Лукреции перехватило дыхание. Только один человек называл её так. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, а лёгкое головокружение туманит её разум. Она повернулась к нему, и, не в силах сдержать нарастающее волнение, одними губами прошептала:

– Кто вы?.. И что вам от меня надо?..

Он не отвёл взгляда. Наоборот – будто стал смотреть ещё глубже, как будто хотел заглянуть в самую суть её вопроса, в самую суть её самой.

– Я тот, кто слишком долго ждал момента, чтобы вы меня увидели, – сказал он наконец, тихо, но с уверенностью.

– Но я не увидела вас, синьор, вы всё еще в маске, – с лёгким удивлением ответила Лукреция.

Незнакомец покачал головой.

– Не глазами, синьорина, а сердцем. Я хочу, чтобы вы своим сердцем увидели моё. Выражение лица ничего не значит, особенно для тех, кто живёт в Венеции, – ехидно съязвил он.

– Это правда, – согласилась Лукреция, немного нахмурившись, но скорее не от раздражения, а от внутреннего напряжения, от желания понять. Всё в этом человеке было противоречием: он был чужим, но казался знакомым; он говорил загадками, но в этих загадках было тоже, что и чувствовала она сама.

– И теперь? – прошептала она. – Теперь, когда я вас «увидела»? Что дальше?

В его глазах промелькнула улыбка – не торжествующая, а с лёгкой грустью, и голос, с какой-то возбуждённой хрипотцой произнёс:

– Теперь всё зависит от вас.

– Через две недели моя свадьба, и это моего жениха вы, синьор, сбросили в канал как ненужный балласт.

– Это будет только через две недели, а пока давайте просто наслаждаться трапезой и разговорами.

– А маска? – хитро спросила Лукреция.

– А баута25 тем и хороша, что не мешает ни есть, ни пить, – в тон ей так же хитро ответил незнакомец.

– Ну хоть скажите, сеньор, как обращаться к вам.

Он чуть склонил голову, словно признавая, что вопрос правомерен, но в глазах всё ещё играла та же тень улыбки.

– Имя?.. – повторил он. – А если я скажу, что имя – это всего лишь звук, не несущий никакой полезной информации.

Лукреция приподняла бровь, но не отступила.

– Синьор, я не собираюсь звать вас «Мой мечтательный романтик» каждый раз, когда хочу попросить передать инжир.

Он рассмеялся – негромко, но искренним и тёплым смехом.

– Хорошо, Лукреция. Зовите меня Пьеро, – он сделал паузу, а затем добавил. – Пока.

– Пока? – переспросила она с лёгкой насмешкой.

– Пока вы не решите, кем я для вас стану.