Наталья Томасе – Блудливая Венеция (страница 10)

– Вам следует помнить, синьора, что время не всегда на стороне тех, кто колеблется. В Венеции уважают траур, но слишком долгий траур может превратиться в бремя. В финансовое бремя.

– Я понимаю, что Венеция – город жизни, город карнавалов, – уверенно перечила ему Бьянка, но вы, синьор, могли бы понять мою скорбь. Утрата мужа – это удар, от которого нелегко оправиться.

– Синьора Кавалли, церковь не место для подобных разговоров. Если желаете его продолжить, мы можем отправиться в Palazzo Contarini del Bovolo, – указывая на выход, предложил синьор Лоренцо.

Лукреция, закатив глаза, неопределённо покачало головой, явно показывая, что этот разговор бесполезный и лишь пустая трата времени.

Гондола медленно скользила по Rio del Silenzio23. Канал действительно соответствовал своему названию. Звуки города – звон колоколов, шаги на мостовых, даже крики чаек – будто растворялись в густом воздухе, не доходя до тёмной воды. Дома, тесно прижавшиеся друг к другу, словно сжимали канал с двух сторон, делая его безмолвным узким туннелем. Даже гондольер молчал, как будто он знал, что в этом месте лучше не говорить. Лукреция и Джованни тоже не разговаривали, они даже не смотрели друг на друга. Их взгляды были устремлены в разные стороны. Его – в воду, а её – на стены домов, рассматривая окна. И лишь редкие всплески воды о борт лодки нарушали повисшую вокруг тишину.

– Сеньор Лоренцо сказал, – наконец, нарушил молчание Джованни, не глядя на невесту, – что я нравлюсь тебе.

– Как ты думаешь, мы сможем быть счастливы? – Не отвечая на его вопрос, тихо спросила девушка.

– Счастье… – Джованни запнулся, словно произнося это слово впервые. Он взглянул на Лукрецию, на её бледное лицо, обрамленное темными локонами. В её глазах плескалась тревога, которую он не мог понять. – Счастье – это не дар, который кто-то нам преподносит, это то, что мы можем попытаться создать вместе, Лукреция.

– А если мы не сможем? – Лукреция отвела взгляд, её голос дрожал, как тонкая струна. – Ведь всё это – лишь обман и фиглярство, навязанное нам? Как я устала от этого лицемерия.

Молчание вновь опустилось между ними, как занавес. Их брак должен был укрепить положение обеих семей, и любовь не входила в этот расчёт. Джованни очень хорошо осознал это сейчас, как и то, что Лукреция не влюблена в него.

Девушка прикрыла глаза и размышляла, стоило ли ей поддерживать эту иллюзию брака, ведь никто – ни её отец, ни приближённые дожа, ни банкиры, ни купцы – никто не знал, что у нее на сердце. Но живя в Венеции, в этом городе-маскараде, где чувства легко прячутся за маской, шелком, золотом и мишурой, за улыбками и поклонными реверансами, можно играть множество ролей. Она могла быть идеальной женой – внимательной, сдержанной, достойной. Но как только погаснут огни в палаццо, она может стать просто Лукрецией, которая мечтает о чем-то большем, чем политические интриги и банковские счета. Женщиной, жаждущей настоящего тепла, искренней привязанности, слов, идущих от самого сердца. Стоит только надеть маску. Венеция не прощала слабости, но она поощряла искусство притворства. И Лукреция, воспитанная в этом мире, умела носить маску лучше многих. Но в глубине души она задавалась вопросом: сможет ли она когда-нибудь позволить себе открыто быть собой?

Вдруг лодка покачнулась, словно кто-то с берега прыгнул в неё, гондола резко накренилась, и Лукреция, едва не потеряв равновесие, открыла глаза, вскрикнула и инстинктивно схватилась за края лодки. Перед её взором предстала трагикомичная картина, достойная карнавальной пьесы: человек в треуголке, плаще и маске на лице с неожиданной ловкостью схватил Джованни за лацканы камзола и с лёгкостью, как мешок с мукой, выбросил за борт.

– Прощай, неудачник! – раздался насмешливый голос незнакомства. И тут же, вытащив из-под полы плаща стилет и наставив его на гондольера, добавил, – без шуток, приятель, давай налегай на весло.

Лукреция застыла, не в силах пошевелиться – то ли от страха, то ли от абсурдности происходящего.

Незнакомец повернулся к Лукреции, слегка поклонился и всё так же театрально произнёс:

– Простите за вторжение, синьорина, но обстоятельства вынуждают меня прибегнуть к столь экстравагантным мерам. Уверяю вас, вашей жизни ничто не угрожает.

Голос незнакомца из-за маски звучал приглушенно, но одновременно властно и иронично, словно он играл роль в какой-то замысловатой комедии. Лукреция, постепенно приходя в себя, смогла рассмотреть его более внимательно. Несмотря на маску, было очевидно, что перед ней человек молодой, с живыми, блестящими глазами, в которых плясали озорные искорки. Его движения были грациозны и уверенны, а стилет в руке казался не столько орудием убийства, сколько частью тщательно продуманного образа.

– Чего вы хотите? – прошептала Лукреция, стараясь сохранить спокойствие.

– Всего лишь небольшой услуги, синьорина, – ответил незнакомец, наклонив голову. – Мне необходимо доставить вас в одно место. Не волнуйтесь, это не займёт много времени, и вы будете щедро вознаграждены за своё терпение.

Гондольер, до этого момента застывший в оцепенении, попытался было возразить, но незнакомец лишь слегка повернул к нему стилет, и тот моментально замолчал, сглотнув слюну. Когда гондола вышла из Rio del Silenzio, человек в маске приказал гондольеру причалить к ближайшей пристани, на которой их поджидал другой гребец.

– Передайте вашему хозяину мои извинения, – с иронией сказал незнакомец, жестом показывая перевозчику покинуть гондолу. – За лодку не беспокойтесь, позже я доставлю её к церкви Санта-Мария деи Мираколи.

Незнакомец уселся напротив Лукреции, сохраняя между ними учтивое расстояние. Он словно наслаждался ситуацией, не ёрзал, не суетился, вся его поза была пронизана уверенностью в себе. Лукреции не было страшно, она пристально смотрела на лицо в маске, пыталась разгадать, что скрывается за этим театральным представлением. Куда он её везет? И что это за «небольшая услуга», которая требует столь драматичной постановки.

ххх

Бьянка и синьор Лоренцо сидели напротив друг друга в большой, украшенной золотом гондоле. Они молчали, лишь изредка молодая женщина бросала на Контарини взгляды, напоминающие разряды молнии, на которые пожилой мужчина весело усмехался. Он несколько раз попытался заговорить, но Бьянка демонстративно отворачивала от него своё милое личико, надменно оттопыривая нижнюю губку. Наконец, гондола вывернула из-за угла и направилась к небольшой пристани у красивого палаццо, украшенного белым и розовым мрамором. Бьянка широко открыв глаза, восхищалась готическими окнами с арками и колоннами. Потом взгляд её скользнул по балконам с коваными перилами. Она на мгновение представила, как она сидит на одном из них и наблюдает за жизнью на канале.

– Что это за дом? Чей? – восторженно спросила Бьянка. В её глазах уже не было искр злости, а лишь восхищение от палаццо. Это был не просто дом – это был символ статуса, богатства и вкуса.

Они вошли в просторную залу с высоким потолком. Солнце, отражающееся в люстре, усыпанной хрустальными подвесками, играло на мраморном полу. Взгляд Бьянки скользил по изящным аркам, по гобеленам, по старинным часам, мерно отсчитывающим время, по зеркалу, обрамлённому резным деревом.

– Этот дом принадлежал когда-то одному из дожей, – с гордостью произнёс синьор Лоренцо, наблюдая за её реакцией. – Но теперь он часть наследия семьи Контарини. И, если ты согласишься, Бьянка, он может стать и твоим домом.

Она обернулась к нему, в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с недоверием.

– Моим? – прошептала она.

Лоренцо стоял у стены, наблюдая за женщиной. В руках он держал свёрнутый пергамент, перевязанный алой лентой.

– Это дарственная, – сказал он, не приближаясь. – Палаццо может принадлежать тебе. Официально.

Она медленно подошла к Лоренцо.

– И что взамен?

– Всего лишь то, что у нас уже было и есть, – ответил он, приглаживая выбившуюся из причёски прядь светлых волос. – Ты знаешь, как устроен этот город. Женщина без мужа – мишень. Я нашёл тебе нового достойного кандидата. Молодой, знатный, амбициозный. Он будет тебе ширмой. А ты останешься моей.

Бьянка усмехнулась.

– Ты снова предлагаешь мне сделку, как на рынке, Лоренцо. Сначала приданное, чтобы отец не отправил меня в монастырь и брак с Витторио Кавалли, а теперь – нового мужа для фасада и дом за покорность тебе.

– Я никогда не требовал от тебя покорности, Bambina24. И ты знала, на что идёшь, Бьянка, я тебя никогда не обманывал. Я дал тебе всё, что обещал: приданое и состоятельного мужа…

– Которого убили, – перебила она.

– В этом городе у каждого есть враги. Особенно у тех, кто слишком быстро поднимается в бизнесе.

– Ну конечно же, ты, как никто другой, знаешь об этом, Лоренцо. Возможно, ты сам – воплощение этих врагов. Ты же поднялся так высоко, что у тебя есть сила и власть сокрушить любого, кто встанет на твоем пути. Даже если этот кто-то – тобой же выбранный муж твоей любовницы.

Синьор Контарини издевательски усмехнулся.

– Не говори глупостей, Бьянка. Мне-то зачем нужна была его смерть?! Меня всё устраивало. Витторио был отличной кандидатурой – любитель денег и дешёвых женщин. Благодаря мне у него было и то, и другое. Так что его смерть – такая же потеря для меня, как и для тебя.