Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 8)

— Борис Семёнович, как у нас с электростанцией? — спросил Саша.

— К лету, — сказал Якоби. — Пока только экспериментальные модели. Но уже понятно, как это должно выглядеть.

— Николай Филиппович, а можно сделать какую-то небольшую установку? Им нужно будет строить нефтепровод в чистом поле. В идеале надо, чтобы генератор можно было подвести к нужному месту, например, на телеге, и создать ток.

— Можно сделать небольшую паровую машину, — предложил Лабзин.

— А она будет работать от нефти? Ну, или керосина? Или бензина? Когда есть столько горючего, мне кажется, неразумно уголь закупать.

— На всём, что горит, — усмехнулся Лабзин, — хоть на дровах.

— Но это же всё равно громоздкая штука, — задумчиво проговорил Саша. Там же ещё котёл. И нужен резервуар с топливом…

Он тоже достал блокнот и карандаш. Вырвал листок.

— У меня вот какая идея, — сказал он.

Конструкцию двс из школьного учебника физики он помнил довольно хорошо. К тому же в своё время ходил в автошколу при МИФИ, где работал совершенно железный препод, на каждом занятии подробно объяснявший, как что устроено: от дросселя до свечей.

Тогда Саше казалось, что это всё совершенно лишне для обучения вождению, и в общем оказался прав, благополучно завалив «город». Так что на права он смог успешно сдать только десять лет спустя, дав на лапу гаишникам.

И только теперь до него дошло, насколько это был полезный курс. Правда, картинку в учебнике он помнил всё-таки лучше, чем свои тетрадки из автошколы.

Он нарисовал все четыре такта двигателя с четырьмя цилиндрами, подписал процессы и объяснил, что происходит.

— Вот на этом этапе открывается клапан, и мы запускаем в цилиндр пары бензина, после чего воздушно-топливная смесь сжимается, потом мы поджигаем топливо, происходит расширение, и поршень приходит заставляет вращаться кривошипно-шатунный механизм.

— Вы запомнили! — восхищённо отреагировал Лабзин.

Про этот тип передачи учитель действительно недавно рассказывал.

— Конечно, — улыбнулся Саша. — Известен со времён Римской империи. Потом открывается выпускной клапан, и отработанные газы вытесняются из цилиндра.

— Я видел нечто подобное, — сказал Лабзин. — Полвека назад похожий двигатель сконструировал Филипп Лебон — первооткрыватель светильного газа. Но там не было четырёх тактов, и двигатель работал на смеси светильного газа с воздухом.

— Ну, зачем! — поморщился Саша. — На бензине. Его в аптеке можно купить.

— Попробуем, — кивнул Лабзин.

18 апреля императорская семья переехала в Царское село.

Саша с удовольствием обновил велосипед, Никса составил компанию, и они погоняли по ещё влажным дорожкам парка. Нигде не было признаков зелени, дул ветер, и было холодно, несмотря на солнце, но уже пахло освобождённой от снега землёй, и тонкие ветви деревьев наполнились соками и приобрели желтоватый и красноватый оттенки.

В среду двадцатого апреля они с Никсой катались с царем в отрытом экипаже по дорожкам Царского села.

— Я не хочу, чтобы ты отправлял Герцену твой ответ на «Письмо из провинции», — вынес вердикт царь.

Саша вздохнул.

— Там одно визионерство, — сказал папа́, — не думаю, что «Колокол» заинтересован в публикации пророчеств.

— Там не одни пророчества! — возразил Саша. — А в чём он заинтересован, а в чём нет, проверяется экспериментально.

— Всё, что не визионерство, — рассуждения о праве на восстание, — заметил царь. — Не вижу ничего хорошего в том, чтобы это прозвучало.

— Это уже прозвучало, — сказал Саша, — в предисловии Герцена к «Письму из провинции». Я только назвал вещи своими именами и обосновал по пунктам, почему у российских подданных сейчас этого права нет.

— И они поймут, что оно может быть и когда-нибудь будет. Есть вещи, которые не стоит называть своими именами. И только попробуй ему послать!

Саша пожал плечами и отвернулся. В лужах у дороги отражалось лазурное небо и весенний лес.

— Но у меня для тебя есть две хороших новости, — продолжил царь. — Во-первых, твой рассказ о Петропавловской крепости берёт «Морской сборник». Костя тоже считает, что это надо печатать.

— Поздно, — сказал Саша. — Это надо было печатать до Герцена. После заметки о казематах, которые готовят для несчастных студентов, будет выглядеть как оправдание.

— Как опровержение лжи, — возразил царь. — Но мы немного сократим, конечно. Без упоминания мышей и сырости в камерах.

— Будет лакировка действительности, — заметил Саша. — Такие статьи вызывают меньше доверия.

— Такое впечатление, что ты прочитал заметку Герцена до того, как она была написана…

— Это по поводу моего «визионерства», — усмехнулся Саша, — но, нет. Одна чистая логика. Было совершенно очевидно, что слухи об арестах до Лондона рано или поздно дойдут. Было совершенно очевидно, что Герцен на них отреагирует. И было совершенно очевидно, как отреагирует. А вторая хорошая новость?

— Строганов рекомендовал для тебя преподавателя права. Ты не передумал учить ещё один предмет?

— Не передумал. Спасибо! Не Чичерин?

— Пока нет. Не стоит начинать с конституционного права. А также сочинения конституций.

— Спасович?

— С криминального права тоже не стоит начинать.

— Возможно. Значит, цивилист?

— Да, молодой доктор права Московского университета, — кинул царь.

— Кто же?

Любезнейшие читатели!

Если вам понравилось, не забудьте подписаться, поставить лайк или подарить награду.

За каждые 100 лайков или 50 наград — бонусная прода.

Обнимаю всех мысленно!

Ваш преданный автор,

Олег Волховский.

Глава 5

— Победоносцев Константин Петрович.

«Мать!» — подумал Саша. Вышколенный за два года Зиновьевым и Гогелем, он не выругался вслух, но, видимо, это слово высветилось у него на лбу большими красными буквами.

— Тебе знакомо это имя? — поинтересовался царь.

— Да, — кивнул Саша. — Я его видел во сне. Это страшный человек.

— Что он натворит?

— Он перечеркнёт все твои начинания и подготовит революцию.

— Ты точно его ни с кем не путаешь? Чичерин его тоже рекомендует. Как тихого, скромного, благочестивого и глубоко верующего человека. Не похоже на будущего Вольтера.

— Он не Вольтер. Даже не могу сходу назвать исторический аналог. Он не будет желать революции, он будет пытаться её предотвратить. И настолько всё заморозит, заткнёт всем рты и закатает под… брусчатку, что будет взрыв. Может быть, Иван Грозный, после смерти которого была смута, но этот скорее иезуит, чем средневековый тиран. Его на пушечный выстрел нельзя допускать к власти!

— Смута была после смерти Федора Иоанновича, — вмешался эрудированный Никса. — И началась при Борисе Годунове.

— Детали, — возразил Саша. — Победоносцев тоже до революции не доживёт.

— Думаю, ты всё-таки ошибаешься, — сказал царь. — В прошлом году в «Русском вестнике» вышла его статья «О реформах в гражданском судопроизводстве». Прочитай. Ты же любишь готовиться к встречам.

— Обязательно, — пообещал Саша. — Моё дело предупредить.

Прошлогодний «Русский вестник» нашёлся в библиотеке Александровского дворца. И был вручён Саше библиотекарем Флорианом Антоновичем Жиллем с правом на карандашные пометки.